Николай Симонов - О завтрашнем дне не беспокойтесь

• Название: О завтрашнем дне не беспокойтесь
• Автор: Николай Симонов
• Жанр: Научная Фантастика

Цикл новелл, связанных одной сюжетной линией: разлукой и воссоединением братьев Павловых, родившихся 2 марта 1953 г. в московском родильном доме имени Грауэрмана сиамскими близнецами. Их срастание произошло в утробе матери в области позвоночника посредством «короткой трубчатой хрящевой связки между лопатками».

После успешной операции главврач роддома согласился передать одного из них на усыновление в приемную семью. Таким образом, братья-близнецы, названные одним именем и даже зарегистрированные под одной фамилией, жили и не тужили, пока одному из них судьба не нанесла жестокий удар, который громким эхом отозвался в жизни другого. События разворачиваются в реальном и виртуальном пространстве-времени, где прошлое, настоящее и будущее сосуществуют в интеграле вечности, и описываются от лица всевидящего «электронного писателя» и трех друзей-программистов, которые пытаются разгадать тайну романного героя, совершившего удивительное путешествие по «петле времени». Published in Canada by Altaspera Publishing & Literatury Agency Inc. Продается здесь:

http://www.lulu.com/shop/nikolay-simonov/nikolay-simonov-o-zavtrashnem-dne-ne-bespokoites/paperback/product-21396373.html

---

„Клементина“ встала на якорь неподалеку, и с нее спустили шлюпки, на которых высадились на берег бывшие наложницы. Здесь они впервые провели перепись всех прибывших. В итоге по списку получилась следующая картина:

— 70 мужчин и 126 женщин в возрасте от 18 до 40 лет и старше;

— 60 подростков обоего пола (30 юношей и 30 девушек) в возрасте от 14 до 17 лет;

— 45 детей старшего возраста (10–13 лет);

— 26 детей младшего возраста (4-10 лет);

— 19 детей ясельного возраста (1–4 года). По своему этническому составу бывшие рабы и рабыни представляли весь конгломерат племен и народов Прибайкалья и Забайкалья, но в общей массе среди них преобладали смуглые и черноволосые южане: уйгуры, данайцы, тайцы и вьеты. Все взрослые мужчины и женщины умели изъясняться на языке джурджени, поэтому больших проблем в человеческом общении и взаимопонимании вроде бы не предвиделось. Исключительное значение имело то обстоятельство, что костяк будущего сообщества составляла прислуга Летнего дворца: искусные ремесленники, садовники, конюхи, повара, официанты, прачки, швеи и т. д. Эти люди хорошо ладили друг с другом и гордились тем, что их господин — настоящий принц, перед которым пресмыкаются самые богатые и знатные вельможи. Многие квалифицированные слуги летнего дворца фактически жили на положении вольноотпущенников, а некоторые даже обзавелись семьями. Как это ни печально, но с „Клементиной“ и ее экипажем их высочеству предстояло попрощаться. На закате солнца он приказал капитану Крусахану объявить общее построение на верхней палубе.

Когда экипаж построился, он поблагодарил матросов и гребцов за верную службу и объявил им о том, что вынужден на неопределенное время покинуть пределы империи. Всех, кто желал вернуться домой к своим семьям, он освобождал от исполнения договора сверхсрочной военной службы. Всем, кто желал последовать за ним, он обещал жизнь свободных людей, не обремененных налогами и государственными повинностями. Утром наступающего дня каждый из них должен был принять соответствующее решение. Стволы корабельной артиллерии он приказал снять с поворотных станков и вместе с порохом и боезарядами перегрузить на шлюпки. Этот приказ выполнялся без Виктора-хана, который самовольно покинул „Клементину“ на мысе Турали буквально за час до отплытия. Причиной, побудившей его к этому поступку, стало известие об Анастасии, которое он получил от Марины — бывшей супруги управляющего Казимир-хана. Анастасия, по ее словам, благополучно разродилась двойней (мальчиками) и пока остается в своих покоях, но уже не в качестве почетной гостьи, а непонятно кого: то ли рабыни, то ли заложницы. Толемей-хан и Урхан Виктора никоим образом не осуждали, полагая, что на его месте, наверное, сделали бы то же самое. Только, вот, было совершенно непонятно, каким образом он собирается вызволить свою жену и детей из Летнего дворца, новым хозяином которого, очевидно, станет Банзай-хан. Он, что, предаст своих друзей и перейдет к наследнику императора на службу? Рано утром их высочество отправил Урхана и часть своих людей через Тулукский перевал. В полдень Урхан вернулся и с удовлетворением доложил о том, что две речные галеры, построенные на Тулукской верфи, готовы отправиться в поход и ожидают их у причала. Еще три судна — вместительные плоскодонные ладьи, построенные по заказу его купцов-компаньонов, Урхан обменял на „Медузу“ и „Дельфина“ с небольшой доплатой, причем, в свою пользу. Таким образом, в распоряжении опального принца и его людей было пять кораблей, способных перевезти не менее 350 человек и достаточное количество грузов. Только 55 членов экипажа, в основном молодые люди и бобыли согласились на то, чтобы разделить с Тезей-ханом тяготы изгнания.

Состоялось короткое, но очень трогательное прощание, после чего с „Клементины“ несколькими рейсами на берег шлюпками были доставлены различные грузы. После этого она снялась с якоря, весельным ходом вышла в открытое море, а затем под парусами отправилась в Айхеной. Прощаясь с их высочеством, капитан Крусахан рыдал, как ребенок.

Тяжело, очень тяжело было и на душе у всех, кто, стоя на берегу, провожал взглядом прекрасный корабль и его экипаж. На подходе к гавани города Айхеной „Клементину“ встретили военные корабли императорского флота. Несмотря на подаваемые сигналы, на палубу обрушились горючие снаряды из 12-ти катапульт. Вскоре корабль вспыхнул, как вязанка хвороста. Люди стали выбрасываться за борт. Не дожидаясь, когда „Клементина“ сгорит, капитан Крусахан пробрался в трюм, прорубил топором днище и утонул вместе со своим любимым кораблем, унеся с собой секрет гафельных парусов и мечту о кругосветном путешествии. Незавидная участь ожидала тех, кто смог выплыть, так как они считались не военнослужащими, а „наемниками государственного преступника Тезей-хана“. По приказу губернатора провинции, руководившего операцией по уничтожению „Клементины“, всех спасшихся в назидание и устрашение повесили на реях, без суда и следствия, на виду столпившихся на набережной Айхеноя горожан. Лишь через несколько дней власти выяснили, что Тезей-хан на „Клементине“ отсутствовал, высадившись с освобожденными им из пиратского плена людьми в Тулукском заливе. За ним с большим опозданием снарядили погоню, однако никто из отряда в количестве 150 человек, отправленного по его следам, назад в Айхеной не вернулся.

Что с ними произошло, долгие годы осталось загадкой, пока не стало известно о появлении в Северном Забайкалье разбойничьего племени ебланов, которые, по слухам, поклонялись какому-то таинственному Черному Дереву. Сок этого дерева, густея на воздухе, превращался в смолу, пережевывая которую ебланы впадали в состояние эйфории».

VIII

— Здравствуйте, доктор! Никак не ожидал вас здесь увидеть, а вы меня — тем более — услышал Толемей-хан знакомый голос и, подняв голову, от неожиданности вскрикнул и выронил из рук свиток пергамента. Перед ним, собственной персоной, стоял Виктор-хан — высокий блондин с ужасным шрамом через все лицо, одетый в дорожное платье: шерстяной камзол, кожаные штаны и высокие сапоги со шпорами.

— С утра, как всегда, утоляете духовную жажду? — с этими словами Виктор-хан нагнулся, подобрал упавший свиток, вложил в дрожащие руки Толемей-хана, и не спрашивая разрешения, присел на свободное кресло.

— Наш гость Никанор из Айхеноя по вашему приглашению прибыл.

Дозволите накрывать на стол? — раздался голос вошедшего в столовую дворцового приказчика Моисей-хана.

— Накрывайте! — нашел в себе силы сказать Толемей-хан и с сожалением подумал, что Моисей-хан вышел из столовой, оставив его наедине с человеком, от которого можно было ожидать все, что угодно..

— Извините, я здесь под чужим именем и сегодня же покину сей гостеприимный дом. А приехал я сюда, чтобы забрать некоторые личные вещи. Точнее говоря, семейные реликвии, которые в своей спальной комнате в тайнике хранила моя покойная супруга Анастасия. Она, знаете ли, вела дневник, и тому подобные записи. Сами понимаете, мне бы очень не хотелось, чтобы… — сказал Виктор-хан и замялся.

— Чтобы они не пропали — договорил за него Толемей-хан и судорожно стал искать у себя на поясе кинжал, которого, увы, при нем не было.

— Не волнуйтесь, почтенный, я не причиню вам никакого вреда. Ведь вы дважды спасали мне жизнь, не изменив клятве Гиппократа.

— Простите, а кто такой Гиппократ? — не понял Толемей-хан.

— Это я так, к слову. Короче, если вам неприятно со мной общаться, то я вас немедленно покину. Тем более, что самая дорогая лошадь, которую я купил у добрейшего Моисей-хана, уже оседлана и стоит под навесом у парадного крыльца — после этих слов Виктор-хан сделал движение, означающую готовность встать.

— Нет. Я не испытываю к вам неприязни. Оставайтесь со мной позавтракать— произнес Толемей-хан, стараясь выглядеть гостеприимным и доброжелательным. В этот момент в гостиную вошли слуги-официанты и начали сервировать стол, за который Толемей-хан и его гость вскоре перешли и после принятия нескольких бокалов горячего вина с пряностями предались приятным воспоминаниям. Когда завтрак, состоявший из шести блюд, не считая десерта, подошел к концу, Толемей-хан не выдержал и снова задал Виктору-хану вопрос, на который все эти пятнадцать лет искал правдивый ответ. И тут его гость снова его удивил.

— Почему вы все думаете, что Тезей-хан был убит? По-моему, он просто вернулся в то время, из которого когда-то выпал. И, кстати, меня много раз посещала мысль о том, что он — не от мира сего, а, например, прилетел с планеты, которая считается пропавшей — спокойно и как-то очень даже буднично сказал он с холодным блеском в глазах.

— Простите, но мне кажется надо срочно прилечь — сказал Толемей-хан, чувствуя, как холод пробирается у него по ногам, перетекает в солнечное сплетение, а оттуда— в сердце.