Ирина Судникова - Исторические рассказы и анекдоты из жизни Русских Государей и замечательных людей XVIII–XIX столетий

• Название: Исторические рассказы и анекдоты из жизни Русских Государей и замечательных людей XVIII–XIX столетий
• Автор: Ирина Судникова
• Издательство: Русский издательский центр
• Жанр: Анекдоты
• Год: 2012
• ISBN: 978-5-4249-0006-8

Данная книга составлена из шести сборников XIX века и представляет читателю собрание наиболее редких и малоизвестных исторических анекдотов о царствованиях Государей Петра I, Екатерины II, Павла I, Александра I, Николая I, Александра II, Александра III.

Рассчитана на широкий круг читателей.

---

После маневров генералы приглашены были в Павловск. Государь уже успокоился и был милостив. Весело встретив гостей в саду, в любимом своем павильоне. Император при всех рассказал о неудавшемся своем подвиге, подошел к Кутузову, обнял его и произнес: «Обнимаю одного из величайших полководцев нашего времени!» (5)

* * *

По вступлении на престол Императора Павла состоялось Высочайшее Повеление, чтобы президенты всех присутственных мест непременно заседали там, где числятся на службе.

Нарышкин, уже несколько лет носивший звание обер-шталмейстера, должен был явиться в придворную конюшенную контору, которую до того времени не посетил ни разу.

— Где мое место? — спросил он чиновников.

— Здесь, ваше превосходительство, — отвечали они с низкими поклонами, указывая на огромные готические кресла.

— Но к этим креслам нельзя даже подойти, они покрыты пылью! — заметил Нарышкин.

— Уже несколько лет, — продолжали чиновники, — как никто в них не сидел, кроме кота, который всегда тут покоится.

— Так мне нечего здесь делать, — сказал Нарышкин, — мое место занято.

С этими словами он вышел и более уже не показывался в контору. (1)

* * *

Как-то раз Император Павел, разговаривая во время развода с Львовым, облокотился на его плечо.

— Ах, Государь, что вы делаете! — произнес Львов. — могу ли я служить вам опорою! Лучше окажите мне милость и позвольте хоть на одну секунду опереться на вас, — тогда увидите кругом себя такие физиономии, которые рассмешат вас до слез. (1)

* * *

В 1800 году известный воздухоплаватель Гарнерен поднимался в Петербурге на огромном монгольфиере и вызывал желающих совершить с ним воздушное путешествие. Во всей столице нашелся только один смельчак, решившийся на столь опасную прогулку. Смельчак этот был — С. Л. Львов. Так как он имел много долгов, то один шутник сочинил про него по этому поводу следующие стихи:

Генерал Львов
Летал до облаков
Просить богов
Об уплате долгов.
На землю возвратился —
Ни с кем не расплатится

Эта шутка дошла до Государя, который, посмеявшись, велел заплатить долги Львова, приказав ему сказать, что это последние деньги, которые посыпались на него с неба. (1)

* * *

По окончании курса наук Аракчеев был выпущен офицером в артиллерию и оставлен при корпусе преподавателем, а через несколько лет переведен в гатчинские войска Великого Князя Павла Петровича.

Своим неутомимым трудолюбием, знанием дела и точным, неуклонным исполнением служебных обязанностей Аракчеев успел обратить на себя внимание Великого Князя, который полюбил его, хотя нередко распекал жестоким образом, преимущественно за неисправность других.

Однажды, когда Аракчееву крепко досталось за упущение по службе караульного офицера, он побежал с горя в церковь, стал молиться, клал земные поклоны, чувствовал свою невинность, но, думая, что навсегда лишился милости Наследника престола, не мог удержать слез и даже зарыдал. В церкви не было никого, кроме пономаря, который тушил свечи. Вдруг Аракчеев услышал за собою шаги и, оглянувшись, увидел Наследника!

— О чем ты плачешь? — ласково спросил его Великий Князь.

— Мне больно лишиться милости Вашего Императорского Высочества.

— Да ты вовсе не лишился ее! — промолвил Павел, положив ему руку на плечо. — И никогда не лишишься, если будешь вести себя и служить так, как до сих пор. Молись Богу и служи верно, ты знаешь: за Богом молитва, за Царем служба не пропадают!

Аракчеев бросился перед Великим Князем на колени и в избытке чувств воскликнул:

— У меня только и есть, что Бог да вы!

Павел велел ему встать и идти за собою из церкви, потом остановился, быстро посмотрел на него и сказал:

— Ступай домой. Со временем я сделаю из тебя человека.

С этой минуты Аракчеев стал одним из доверенных и близких к Великому Князю лиц. (1)

* * *

Вскоре по восшествии своем на престол Император Павел пригласил к себе Державина, бывшего в то время сенатором, и объявил ему в весьма милостивых выражениях, что, зная его за честного человека, хочет сделать его правителем канцелярии Государственного совета. Говоря о назначаемой Державину должности. Государь, вместо полного названия «правитель канцелярии Совета» употребил слова: «правитель Совета». Хотя смысл был ясен несмотря на выпуск слова «канцелярия», однако наивный и до крайности тщеславный Державин вообразил, что Император говорит не о существующей и всем хорошо известной должности, а учреждает для него какую-то новую, несравненно высшую, так, чтобы он был не делопроизводителем Совета, а как бы безграничным начальником его. Когда на другой день вышел указ, в котором краткое разговорное выражение «правитель Совета» было заменено полным формальным выражением «правитель канцелярии Совета», то Державин приписал разрушение своей созданной тщеславием фантазии ничему иному, как интригам своих врагов, и вследствие этого решился объясниться с Государем. Приехав во дворец, Державин приказал доложить о себе Императору и был немедленно принят.

— Что вы, Гавриил Романович? — ласково спросил Павел.

— По воле вашей, Государь, был в Совете, но не знаю, что мне делать?

— Как не знаете? Делайте то же, что делал Самойлов[11].

— Я не знаю, делал ли что он, — отвечал Державин, — в Совете никаких бумаг его нет, а сказывают, что он только носил Государыне протоколы Совета, потому осмеливаюсь просить инструкции.

— Хорошо. Предоставьте мне, — сухо сказал Государь.

— Не знаю, — продолжал Державин, — сидеть ли мне в Совете или стоять, то есть быть ли присутствующим или только начальником канцелярии?

При этих словах Павел вспыхнул. Быстрым движением он отворил дверь в соседнюю комнату, где находилось множество придворных, и во весь голос закричал:

— Слушайте: он почитает себя в Совете лишним. — Затем, обратившись к Державину, грозно прибавил: — Поди назад в Сенат и сиди у меня там смирно, а не то я тебя проучу.

Державин был поражен, как громом, и вышел из царского кабинета почти в безпамятстве. Чтобы смягчить гнев Государя, он бросился к разным любимцам его, прося их заступничества, но все отказались вмешиваться в это дело. Тогда Державин обратился к средству, которое и прежде удавалось ему не раз, — он написал оду на новый 1797 год и послал ее Государю. Ода понравилась, и Державин получил снова доступ во дворец. (1)

* * *

К Державину навязался какой-то сочинитель прочесть ему свое произведение. Старик, как и многие другие, часто засыпал при слушании чтения. Так было и в этот раз. Жена Державина, сидевшая возле него, поминутно толкала его. Наконец сон так одолел Державина, что. забыв и чтение, и автора, сказал он ей с досадою, когда она разбудила его:

— Как тебе не стыдно, никогда не даешь мне порядочно выспаться! (1)

* * *

Однажды Император Павел спросил графа Ростопчина:

— Ведь Ростопчины татарского происхождения?

— Точно так, Государь.

— Как же вы не князь?

— А потому, что предок мой переселился в Россию зимою. Именитым татарам-пришельцам, являвшимся летом. Цари жаловали княжеское достоинство, а являвшимся зимою — шубы. (1)

* * *

Раз за обедом у Государя, на котором также был и генерал-губернатор Сибири Пестель, присутствующие разговорились: какое из пяти чувств в человеке сильнее?

— Я полагаю, что зрение, — сказал Ростопчин, — вот, например, генерал Пестель живет постоянно в Петербурге, а хорошо видит, что делается за несколько тысяч верст в Сибири. (1)

* * *

Изгоняя роскошь и желая приучить подданных своих к умеренности, Император Павел назначил число кушаний по сословиям, а у служащих — по чинам. Майору определено было иметь за столом три кушанья.

Яков Петрович Кульнев, впоследствии генерал и славный партизан, служил тогда майором в Сумском гусарском полку и не имел почти никакого состояния.

Павел, увидя его где-то, спросил:

— Господин майор, сколько у вас за обедом подают кушаньев?

— Три. Ваше Императорское Величество.

— А позвольте узнать, господин майор, какие?

— Курица плашмя, курица ребром и курица боком. — отвечал Кульнев.

Император расхохотался. (1)

* * *

Сын графа Ростопчина, сильно мотая в Париже, задолжал значительные суммы денег. Кредиторы, зная, что у него нет собственного имения, с требованием об уплате обратились к отцу. Старик решительно отказался платить долги за сына, предоставив кредиторам поступить с ним по законам. Молодого Ростопчина, по приговору суда, не замедлили заключить в тюрьму, где он и высидел определенное время. По окончании срока Ростопчина выпустили, и он по законам Франции не подлежал уже более преследованию своих кредиторов. После этого старик Ростопчин немедленно пригласил к себе всех кредиторов и к крайнему их удивлению заплатил каждому должную сыном сумму, причем сказал: