Виктор Венский - Правоохранительные и судебные системы глазами рецидивиста

• Название: Правоохранительные и судебные системы глазами рецидивиста
• Автор: Виктор Венский
• Жанр: Государство
• Год: 2010

Читатели знакомы с моими книгами, рассказывающими о последних достижениях науки и об исследовании территории непознанного — человеческой психики и в целом возможностей Человека.

Но видимо Судьба всегда пытается достичь равновесия между Небом и Землей, между Богом и Дьяволом. Видимо поэтому я вынужден был погрузиться в самые обыденные вещи, на самое дно нашей цивилизации, — там, где обитают преступники и приравненные к ним люди.

И этот опыт позволил мне понять, почему в народе всегда складывались былины и сказки про удалых разбойников, про людей, которые выступали против давления общества, против его абсолютного диктата и несправедливости жизни, навязываемой нам нашими правителями.

---

7) Важно подчеркнуть, что расследование в РОВД по ст.112 УК РФ началось до вынесения формального (письменного) решения мирового судьи Борисовой о прекращении дела по тем же обстоятельствам, но по ст. 115 ч.1 УК РФ. Это решение суда в любом случае не вступило в силу, а в УВД в это же время (параллельно) началось следствие — это означает, что фактически я и Натали вынуждены были защищаться от двух различных, взаимоисключающих, обвинений по одной и той же инкриминированной нам ситуации, по одним и тем же обстоятельствам. Полагаю, очевидно, что это является грубейшим нарушением УК РФ (ч.2 ст.6 УК РФ) и наших конституционных прав, да и просто противоречит здравому смыслу.

Позиция обывателя

В обычной жизни мы постоянно оскорбляем друг друга. Наверное, не найдется человека, который хотя бы раз не назвал кого-то дураком или его не обозвали бы каким- либо образом. Такие случаи редко доходят до суда, разве, что публичные люди устраивают показательные суды-шоу, чтобы привлечь к себе внимание. Навряд ли логично разбирать такие ситуации в суде, тем не менее Законодатель, введя ст.130 УК РФ, не уточнил что есть оскорбление, которое можно трактовать как уголовное преступление. Понятно, что если человека необоснованно оскорбили в прессе, на всю страну, и у него случился инфаркт, — факт преступления налицо. Но надо ли считать преступлением, когда в автобусе один назвал другого «сволочью»? Да, это безусловно неприятно, но преступление ли это? Возможно, человека спровоцировала ситуация или тот человек, которого он обозвал. Это обычно недоказуемо, а значит не относится к правовому полю преступлений.

Более того, в обычной жизни мы привыкли, что литературные слова типа «дурак», «козел», «скотина» — не являются оскорбительными. Да и некоторые нецензурные ругательства часто также не несут функцию оскорбления, просто являясь выражением чувств, эмоций говорящего.

Однако у Закона на этот счет свое мнение. Факт оскорбления фиксируется самим оскорбленным, и он лишь должен доказать в суде, что слова или действия в его адрес действительно имели место и оскорбительны в общепонимаемом всеми смысле.

Но как раз этого общего понимания здесь нет и быть не может. Для одного является оскорблением то, что на него «недобро взглянули», для другого, что его «грубо отпихнули с дороги» или «плюнули в лицо». Третий человек, трехэтажный мат в свой адрес воспринимает как музыку и отвечает тем же, совсем не имея умысла оскорбить собеседника.

Если очень хочется оскорбить, то можно оскорбить, используя интонацию, нелестное сравнение и т. п., - которые закон никак не сможет трактовать как оскорбление, хотя в общепринятом смысле оно явно было. Всё это наводит на мысль, что закон пишется людьми, которые как и судьи, не имеют понятия о системном анализе, о необходимости и достаточности, закрепленной в законе, доказательной базы для конкретного преступления.

Комментарий юриста

Адвокат защиты, Сабанов, был уверен в победе. Он справедливо говорил, что подобные дела, по ст.130 УК РФ, чаще всего нельзя выиграть, поскольку очень сложно доказать факт оскорбления словами, его преднамеренность и соотнесенность с конкретным человеком.

Что касается взаимных обвинений по ст.116 и ст.115 (избиения и побои), то в таких случаях, говорил он, суду сложно понять, кто прав, кто виноват и суд либо всех оправдывает либо всех осуждает.

Однако это в теории, а на практике, всё произошло совсем по другому сценарию.

Недостаток знаний у мирового судьи Борисовой сказался уже на том шаге, что она статью 115 УК РФ превратила в статью 112 УК РФ. Поясняем, что ст.115 предполагает наличие легких телесных повреждений или тех повреждений, тяжесть которых не определяется, а ст.112 подразумевает наличие повреждений средней тяжести.

Средняя тяжесть определяется либо по степени нарушения функций организма либо по длительности излечения от прямых последствий избиения более 21 дня.

В данном случае судья затребовала заключение судмедэкспертизы и «высокомудрые» эксперты установили, что Лариса получила растяжение мышц позвоночника (диагноз «дисторсия»), по которому средние сроки излечения, по мнению экспертов, составляют более 21 дня. В подтверждение этого эксперты указали наличие больничного на 28 дней.

В данном случае эксперты допустили несколько грубых ошибок (что как раз и указывает на отсутствие у данных «экспертов» надлежащих знаний и навыков):

1) Листок нетрудоспособности заведен неврологом и, в соответствии с диагнозом невролога, «потерпевшая» лечилась 28 дней не от «дисторсии», а от целого ряда невротических заболеваний (листок нетрудоспособности есть в деле).

2) Диагноз «дисторсия» (сопоставленный экспертами со «средней тяжестью») изначально не выставлен ни «Скорой», ни при первичном обследовании в ЦКБ СОРАН, когда ее осматривали 4 марта 2005 г., т. е. сразу на следующий день после предполагаемых событий. Диагноз «дисторсия» появился только 11.03.05, что ставит под сомнение его связь с событиями от 3 марта 2005 года. Действительно, с 3 по 11 марта или до 3 — го «потерпевшая» могла где угодно «потянуть» свою спину, если поверить ей, что она ее действительно потянула, чему в деле нет никаких объективных подтверждений.

3) Период лечения «дисторсии», по данным амбулаторной карты, определен лечащим врачом менее 19 дней, с 11 по 30 марта (30 марта диагноз уже был снят). Эти данные указаны в ответе из поликлиники на запрос следствия от 13.06.06.

Следовательно, доказательство в виде «больничного листа» не является соотносимым доказательством, поскольку указывает на нахождение «потерпевшей» на излечении от других заболеваний (неврологического характера), а не по диагнозу «дисторсия», который послужил для экспертов основой для квалификации «средней тяжести» по признаку длительности излечения.

Доказательство в форме данных амбулаторной карты о времени излечения «дисторсии» сроком более 21 дня не является достоверным и соотносимым. Действительно, диагноз «дисторсия» выставлен врачом через 8 дней после исследуемых судом событий, что делает его достоверно несоотносимым с датой этих событий. На это же указывает вероятностный характер экспертизы. Более того, через 19 дней этот же врач снял диагноз «дисторсия». Эти данные делают выводы экспертов о времени излечения «потерпевшей» более 21 дня недостоверными. Кроме того, в своих выводах, они указали, что не могут четко выделить периоды излечения, когда «потерпевшая» лечилась от «дисторсии», а не от иных неврологических заболеваний, согласно ее амбулаторной карты. Это утверждение экспертов делает невозможным точное определение срока, в течении которого Лариса «лечилась» именно от дисторсии.

Согласно, требованиям нормативных документов, определяющих процедуру определения степени тяжести, в данном случае эксперты должны были указать, что «данных для определения степени тяжести недостаточно, в связи с чем степень тяжести определена быть не может».

Кроме того, затребованное судьей заключение эксперта Черновой содержало еще множество нелогичностей. Подсудимый выполнил анализ этого заключения и написал жалобу прокурору. Зам. прокурора Лаухин оказался здравомыслящим человеком, согласился с доводами подсудимого, и написал резолюцию: «данное заключение эксперта не дает исчерпывающего ответа о механизме и времени причинения потерпевшей телесных повреждений, не позволяет сделать вывод о квалификации действий подозреваемых». Но к этому времени, судья Борисова устным распоряжением прекратила разбирательство по ст.115, в связи с наличием признаком ст.112 УК РФ. Статус такого «устного решения» был совершенно непонятен не только для подсудимых, но и для их адвокатов. Фактически, письменное решение на эту тему судья вынесла вместе с приговором по ст.130 УК РФ. Когда на апелляции подсудимые напомнили суду про это устное решение, судья Сергеева подняла их на смех. Действительно, никаких записей на эту тему в протоколе сделано не было, Борисову естественно никто не допрашивал на эту тему.

Однако и письменное решение Борисовой также незаконно, в силу того, что суд постановил свое решение на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ и ст.254 УПК РФ (применив эти статьи одновременно). Однако, в статье 254 нет указаний на прекращение дела на основании с п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ. Следовательно, данное решение незаконно, поскольку суд неверно применил закон (п.3 ч.1 ст.379 УПК РФ). Действительно, в статье 254 указываются пункты 3–6 части первой ст.24, а не п.2 данной статьи.

Из этого следует, что и Постановление Заельцовского районного суда общей юрисдикции, Сергеевой, от 15.02.2008 г., утвердившее данное решение мирового суда так же незаконно и они оба подлежат отмене. А дело должно быть направлено на рассмотрение в апелляционном порядке по ст.115 УК РФ.