Джозеф Д’Лейси - DARKER: Рассказы (2011-2015)

• Название: DARKER: Рассказы (2011-2015)
• Автор: Джозеф Д’Лейси
• Жанр: Русская классическая проза
• Год: 2015

DARKER — российский литературный онлайн-журнал (вебзин) посвященный «темному» фэнтези, мистике, литературе ужасов и хоррор-культуре в целом. Создан в 2011 году на основе pdf-журнала «ТЬМА». Выходит с периодичностью раз в месяц. Публикует жанровые рецензии, статьи, обзоры, а также рассказы и повести отечественных и зарубежных авторов.

В данный сборник вошли избранные рассказы зарубежных и отечественных авторов (от классиков до современных), опубликованные в онлайн-журнале «DARKER» в течение 2011–2015 года.

Многие произведения публикуются на русском впервые.

*Внимание! Присутствуют произведения категории 18+.

Сайт онлайн-журнала: http://darkermagazine.ru/

[Электронное издание, 2015]

---

К тому моменту, когда я опустил босые ноги в воду, один глаз уже заплыл, во рту не доставало пары зубов, а все тело было покрыто синяками. Из живота просачивались внутренности, а из груди — душа. Преследователи не стали входить в озеро, выстроившись на берегу. Волны подхватили Циклопа, и я поплыл.

А потом я засмеялся.

— Ну и где ваш рыбий царек?! — закричал я, стараясь, чтобы голос расслышал хоть кто-то кроме меня.

— Где эта кучка говна?!

Силы кончались, и я перевернулся на спину, продолжая грести одной рукой. Берег полыхал огнями, будто к воде высыпали все жители этого рыбьего края. А я был безумцем, который обеспечил им представление.

Озерная вода была внутри меня. Я бросил грести. Зрители на берегу замерли в ожидании. Хотелось крикнуть им, чтобы расходились, но никаких сил не осталось. Циклоп пошел ко дну, и я отпустил цепь.

— Спаситель гребаный. Крысиный король… Тьфу.

Пусть. Пусть смотрят, как я умираю. Как умирает Тридцать восьмой. Теперь они будут помнить меня всегда. А я буду помнить танцующие на небе звезды…

Из воды показалось щупальце, и я чуть не захлебнулся. Оно поднялось над поверхностью озера, из чешуйчатых складок вылупился глаз. С берега послышались крики.

— Глааки, — проговорил я, едва вспоминая буквы. — Не может…

Второе щупальце было крупнее, толщиной с человека. Теперь на меня глядели два красных глаза с черными овалами зрачков. Подо мной что-то происходило, но я не мог посмотреть вниз — едва хватало сил удерживаться на плаву. По воде пошли пузыри, поднимались и ударяли в лицо волны. Щупальца нырнули на глубину и подняли Циклопа в воздух.

— Не может… — прошептал я.

Два огромных отростка оплели труп рыбака и рванули в разные стороны.

— Да, — хмыкнул я, запивая кровь озерной водой. — Он не Особенный…

Руки и ноги переставали слушаться, но боль не отступала. В живот, кажется, пробралась мелкая рыбешка. Огнем пульсировали рубцы на шее.

Щупальца исчезли в воде, оставляя на неспокойной поверхности разорванное тело. Берег взорвался ревом сотен глоток, и меня окатило огромной волной. Я чувствовал, как за спиной поднимается нечто. Запах мертвечины и стоялой воды ворвался в ноздри, в отражениях замелькали металлические шипы. Брызги валились со страшной высоты, а дыхание чудовища заставило упасть на колени всех обитателей суши. Казалось, застыли даже огни.

— Не может…

Рубцы на шее открылись, всасывая воду. Надо мной вились щупальца, запах резал глаза. Потекли слезы. Я окунулся в воду с головой. Стало легче дышать.

Жабры. Никакие не рубцы… все это время…

Я вынырнул. Присоски опустились на голову, щупальца обхватили живот.

— Не боюсь, — прошипел я. — Насмотрелся такого, что… Все самое страшное я уже пережил.

Как бы я ни храбрился, оборачиваться не хотелось. Моя роль в этой истории оказалась слишком неожиданной даже для меня. Я молил только о том, чтобы достойно встретить конец. И, кажется, кто-то меня услышал. Спасительная пустота пришла чуть раньше, чем я взглянул на Властителя мертвых снов…

* * *

Я открыл глаза и вытер с лица кровь. Нос был сломан, кружилась голова. Изображения расплывались, просматривались как сквозь мутное стекло, словно отказало зрение. На мне сидел рыбак и что-то шипел. Озеро исчезло, мы находились в какой-то подворотне. Слева раздался крик, и я увидел высокую фигуру, выливающую что-то на лицо парня в полицейской форме. Бедняга ревел и трясся в конвульсиях, но, кажется, смеялся. Я попытался ударить рыбоголовую тварь, но тело было слабым, точно чужим. Меня снова припечатали к земле, и резкая боль вгрызлась в затылок. Надо мной нависли еще двое рыбаков. Под их гавкающую болтовню я попытался рассмотреть себя. Вьющиеся каштановые волосы свалялись в грязи, разорванная лямка обнажала грудь, туфли лежали в паре шагов от мусорного бака. Я схватился за лицо, но не нащупал никакой щетины. Зато увидел накрашенные ногти. В голове все перемешалось. Двое рыбаков держали мне руки, пока третий лез под платье и срывал трусы. Я кричал, что было сил, лупил их ногами, но добился лишь очередной пощечины. Ублюдки сорвали с меня одежду и куском сети перевязали запястья, прицепив к штырю у забора. Я вырывался, но они были гораздо сильней.

Слева послышалось хихиканье. В этом звуке было столько безумия, что я едва нашел в себе силы повернуть голову. Ко мне полз полицейский. За его спиной удалялась двухметровая тень.

— Я отмечен, — радовался полицейский. — Я должен. Я должен доказать верность. Должен доказать на человеке. И докажу…

Рыбаки отступили. Зрение начинало возвращаться, но теперь я не хотел смотреть. Холодные пальцы ухватили за ноги и потянули в разные стороны. И только когда я почувствовал на бедрах липкие руки, только когда на меня навалилось трясущееся тело, только когда картинка окончательно прояснилась, и из размытого морока проступило знакомое лицо с выжженными глазами, из меня вырвалось бесполезное:

— Только не ты…

© Александр Подольский, 2013

Лафкадио Хирн «Руки судьбы»[113]

Жена даймё умирала и понимала это. Она всегда любила цветение вишни, и последним предсмертным желанием ее было увидеть сакуру в саду. Отказать умирающей не смог бы никто. Только вот госпожа хотела, чтобы в сад ее отнесла Юкико, девятнадцатилетняя любовница мужа…

На русском публикуется впервые.

DARKER. № 9 сентябрь 2013

LAFCADIO HEARN, «THE HANDS OF KARMA (INGWA-BANASHI)», 1899

Жена даймё[114] умирала и понимала это. Она не вставала с кровати с ранней осени десятого года эры Бунсэй. Теперь шел четвертый месяц двенадцатого года — 1829-й по западному летоисчислению, — и уже цвели вишни. Она думала о вишнях в своем саду и о радостях весны, о своих детях и о множестве любовниц мужа — особенно о девятнадцатилетней Юкико.

— Дорогая моя жена, — сказал даймё, — ты много страдала в эти три долгих года. Мы сделали все возможное, чтобы ты поправилась: присматривали за тобой днем и ночью, молились и постились за тебя. Но вопреки нашим заботам, вопреки умениям наших лучших врачей, теперь очевидно, что окончание твоей жизни близко. Пожалуй, наша скорбь будет сильнее, чем твоя скорбь по уходу в то место, которое так точно названо Буддой «пылающим домом мира». Я прикажу, — и не важно, сколько это будет стоить, — чтобы провели все религиозные обряды, которые приведут тебя к следующему перерождению. И мы все станем молиться за твое упокоение, чтобы ты не угодила в Черное пространство, а скоро попала в Рай и достигла состояния Будды.

Он говорил с предельной нежностью, слегка сжимая ее. Затем она, прикрыв глаза, ответила голосом тонким, как у насекомого:

— Я благодарна… очень благодарна за ваши добрые слова… Да, это правда, как вы говорите, я болела три долгих года, в которые за мной ухаживали со всей возможной заботой и любовью. В самом деле, не стану же я сворачивать с единого праведного пути перед самой смертью… Возможно, думать о мирских делах в такой час неправильно, но у меня осталась одна просьба — лишь одна… Позовите ко мне Юкико — вы знаете, я люблю ее, как сестру. Я хочу говорить с ней о делах этой семьи.

Юкико пришла на зов господина и по его велению опустилась на колени перед ложем. Жена даймё открыла глаза, увидела Юкико и проговорила:

— Ах, вот и Юкико! Придвинься ко мне поближе, чтобы лучше слышать: я не могу говорить громче… Юкико, я умираю. Надеюсь, ты будешь во всем верна нашему господину — ведь я хочу, чтобы ты заняла мое место, когда я уйду… Надеюсь, он будет любить тебя всегда — даже в сотню раз сильнее, чем любил меня, — и вскоре ты поднимешься на более высокую ступень и станешь ему почтенной женой… Я прошу тебя нежно любить нашего дорогого господина и никогда не позволять другой женщине похитить у тебя его любовь… Вот что я хотела сказать тебе, Юкико… Ты можешь это понять?

— О, моя дорогая госпожа, — запротестовала Юкико, — не нужно, молю вас, не говорите мне столь странные вещи! Вы хорошо знаете о моем бедном и низком положении — как я могу хотя бы осмелиться пожелать стать женой нашего господина?

— Нет, нет! — сипло ответила жена. — Сейчас не время для формальностей: давайте говорить друг другу только правду. После моей смерти тебя обязательно возведут в более высокий чин, и, снова уверяю тебя, я желаю, чтобы ты стала женой нашего господина. Да, я желаю этого, Юкико, даже сильнее, чем достичь состояния Будды! О, я едва не забыла! Сделай кое-что для меня, Юкико. Знаешь, в саду растет сакура, привезенная в позапрошлом году с горы Ёсино в Ямато. Мне сказали, сейчас она вся в цвету, — и я так хочу увидеть ее! Очень скоро я умру и должна увидеть дерево до того, как это случится. Я хочу, чтобы ты отнесла меня в сад прямо сейчас, Юкико, чтобы я смогла его увидеть. Да, на твоей спине, Юкико, возьми меня себе на спину…