Джозеф Д’Лейси - DARKER: Рассказы (2011-2015)

• Название: DARKER: Рассказы (2011-2015)
• Автор: Джозеф Д’Лейси
• Жанр: Русская классическая проза
• Год: 2015

DARKER — российский литературный онлайн-журнал (вебзин) посвященный «темному» фэнтези, мистике, литературе ужасов и хоррор-культуре в целом. Создан в 2011 году на основе pdf-журнала «ТЬМА». Выходит с периодичностью раз в месяц. Публикует жанровые рецензии, статьи, обзоры, а также рассказы и повести отечественных и зарубежных авторов.

В данный сборник вошли избранные рассказы зарубежных и отечественных авторов (от классиков до современных), опубликованные в онлайн-журнале «DARKER» в течение 2011–2015 года.

Многие произведения публикуются на русском впервые.

*Внимание! Присутствуют произведения категории 18+.

Сайт онлайн-журнала: http://darkermagazine.ru/

[Электронное издание, 2015]

---

— Тебе чего, дорогуша?

Официантка, рослая дама с именем «Виктория» на бейджике, налила полупрозрачного кофе в чашку, вид которой намекал на проблемы с посудомоечной машиной. Как и все бывалые официантки, она проделала этот трюк, не сводя с меня глаз.

— Я тебя знаю? — Вежливо улыбнувшись, я потянулся за сахаром, а она продолжила наступление, нахмурив брови: в мозгу закрутились шестеренки. — Ты ведь знаменитость, да? Актер?

Смирившись, я пожал плечами.

— Ну да. Снялся в паре сериалов. В небольших ролях. Давно уже.

Ее грубое лицо оживилось — говорящее дерево, да и только.

— Ой! Да ты же снимался в той комедии, где был еще слепой мужик и собака-поводырь. Только на самом деле он был кидалой и никакой не слепой, а собака у него была типа как инопланетянин или робот, не знаю точно. Да, тебя я помню. Что случилось с этим сериалом?

— Прикрыли.

Я бросил тоскливый взгляд на наш безобразный «шеви», видневшийся за сеткой двери.

— Рэй у нас снимается в рекламе шампуня, — вставил Харт. Потом сказал что-то Крусу, и оба заржали.

— Молочко магнезии! — выдал Крус. — И «Если вы страдаете от эректильной дисфункции, то выход есть!».

На последней фразе он недурно изобразил радиодиктора, хотя бывало и лучше. Охрип.

Солнце спряталось за тучей, но Виктория все равно попросила у меня автограф — на случай, если я вернусь на ТВ или подохну со скандалом, и моя подпись станет чего-то стоить. Она даже притащила повара по имени Свен, чтобы мы пожали друг другу руки, и тот повиновался с преданностью зомби, исполняющего волю своей хозяйки, после чего уковылял стряпать яичницу и рагу для моих спутников.

Кофе отдавал отбеливателем.

Ток-шоу закончилось. Следующая передача открылась неподвижным планом поля, усеянного мшистыми холмиками и зарослями ежевики. Черно-белая картинка озадачила меня. Сперва я не узнал машину, стоявшую среди холмиков. Это был наш коробкообразный «шеви»: водительская дверца приоткрыта, номера заляпаны грязью, мигают стоп-сигналы, отбивая SOS.

Из салона вылезла серая рука и захлопнула дверь. Рука? Или что-то похожее на руку? Муляж из дешевого ужастика? Слишком размытое изображение, слишком быстро все произошло — не поймешь.

Виктория переключила канал на «Все мои дети».

3

Теперь вел Харт.

Крус был за штурмана — склонился над дорожным атласом, пытаясь разобраться в линиях и точках. Виктория промямлила нам запутанные указания, как добраться до Майма-Маундс — второстепенной достопримечательности, до которой было километров тридцать. Езжайте прямо через Поджер-Рок, потом на запад. Ничего сложного, если знаешь, где можно срезать и все такое.

Смысл в объезде был: недалеко от заповедника проходила магистраль I-5 — покончив с туристической частью, мы еще могли к ночи успеть в Портленд и там уже оторваться. Так нам объяснил Крус. Вообще, забавно. Меня удивляло, с чего у него возник такой интерес к геологическим явлениям. Он был из тех, кто залипает по автогонкам и читает «Солдата удачи». Харт, если уж на то пошло, ничем от него не отличался. Все переворачивалось кверху дном, чтоб его.

Зной усиливался. Трещины на ветровом стекле сверкали и подрагивали.

Парни пустились в рассуждения об изувеченном скоте, о явной причастности властей к делишкам с инопланетянами, о том, что высадка на Луне — фальшивка, и помнишь еще, был в семидесятые такой фильм — «Козерог один», ну и чтоб мне провалиться, если среди астронавтов не было О. Дж. Симпсона. Оборжаться просто.

Я достал камеру и запустил запись с разборкой в Данки-Крик. Со мной заговорила Пенни: «В семейство Reduviidae входят все виды крупных насекомых, питающихся кровью других насекомых и некоторых млекопитающих. Они считаются чрезвычайно полезными для сельского хозяйства». Ее голос отдавал металлом и не поспевал за движениями губ, как в плохо дублированном иностранном фильме. Она стояла в стороне от драки, перебирая костлявыми пальцами тонкую ткань голубого сарафана. И улыбалась. «Характеристики эмоционального порога приматов указывают, что процесс [щелк-щелк] чреват травматизмом. Вместе с тем ноль целых две десятых процента позвоночных популяций отвечают не[щелк-щелк] целям. Как носитель икс-гаплотипа ты являешься первейшим источником [щелк-щелк]. Вот же везучий!»

— Господи! — вырвалось у меня, и камера упала на сиденье. Ты что, со мной разговариваешь? Я долго — чересчур долго — таращился на проносящиеся мимо деревья, а тем временем в глубине моего разума звучал на низкой частоте голос Роберта Де Ниро, фирменный монолог из «Таксиста». В отличие от Де Ниро у меня никогда не было пистолета. Ребята даже шокера мне не доверили.

— Че там?

Судя по тону Круса, я его перепугал. Он буравил меня взглядом из-за перегородки, оливковое лицо выцвело до пепельного. С широких щек капали, поблескивая, гигантские капли пота. Его голова была в ореоле света — нимб рассерженного святого. Неслабая у него ломка, подумал я.

Я покачал головой и подождал, пока прожигавшее меня увеличительное стекло не обратится снова на дорожный атлас. Когда опасность миновала, нажал на кнопку воспроизведения. На дисплее возникла та же сцена, что и раньше. Появившись в кадре и на этот раз, Пенни ткнула в меня пальцем и с сочным славянским акцентом проговорила: «Суперкалифрагилистикэкспиалидоций[120] — так на латыни звучит имя бога смерти в одной из примитивных средиземноморских культур. Их цивилизацию погубили многочисленные сели, вызванные нетипичной сейсмической активностью. Если произнести его достаточно громко…»

Я вырубил камеру. В желудке бурлило из-за поганого кофе, меня стало укачивать.

Бог любит троицу, правда? Я снова нажал на кнопку. Запись стерлась подчистую. Космическая чернота со сполохами серебристого света по краям — и все. На середине — кадр промелькнул так быстро, что мне пришлось остановить воспроизведение, чтобы нормально все рассмотреть — появился Пирс, уткнувшийся носом в ухо Круса, и лицо у того было вялое, как у трупа. И на мгновение, на микросекунду, оно превратилось в лицо Харта — как на голографической картинке, когда изображение меняется в зависимости от того, под каким углом смотришь. После этого опять пустота, плюс еще странный фоновый шум, который то усиливался, то затихал — словно монахи пели григорианский хорал задом наперед.

Ладно. Пошевелим мозгами.

Я проверил запись непосредственно после съемки, еще в Канаде. Ничего необычного там не было. Несколько часов мы провели в полицейском участке, отвечая на вежливые, но настойчивые расспросы. Я думал, камеры конфискуют, но инспектор всего лишь осмотрел нашу аппаратуру в присутствии двух ребят из правового отдела. В итоге инспектор все нам вернул — со строгим наказом забыть про опасных преступников и предоставить их властям. Аминь.

Может, коп что-то там нахимичил с камерой, подредактировал запись? Сам я оператором не был и знал только, что надо навести объектив и снимать, а если замигает красный огонек — пора менять батарейки. Так что да, друг Горацио, нельзя исключать, что кто-то испортил запись. С какой вероятностью? Да ни с какой — если только они и над телевизором в забегаловке не поколдовали. Скорее уж кто-то из моих дружков подсыпал в кофе волшебного порошка, и у меня начались галлюцинации. Хотя не похоже на этих засранцев, слишком они жадные. Даже если им взбрело бы подшутить над «третьим лишним», дурь обходилась недешево, а денежного завала у нас вроде как не предвиделось.

Оставшиеся версии не очень мне нравились.

В кармане рубашки завыла бормашина — мобильник. Звонил Роб Фрайс — прямо со своего патио в Гардине. Роб был мужик рослый, крепкий и лысый, как коленка. В одежде он предпочитал стиль копа из отдела нравов, образца этак восьмидесятых — как уж ему это представлялось. Еще он считал себя моим агентом, хотя я уволил его лет десять назад, когда стал получать от него слишком много контрактов на рекламу слабительного. Я чуть не разрыдался, расслышав его голос сквозь гудение помех.

— Дружище, как я рад тебя слышать! — выпалил я, схлопотав еще один хмурый взгляд от Круса.

— Hola, compadre. Ну и шуму вы наделали, чуваки — посмотри только на 16-ю страницу. Вот тебе заголовок: «Американские увальни дают жару!». Это цитата из какой-то газетенки в Калгари. Жаль только, что птички-то упорхнули. Если бы их поджарили, статейки были бы круче. Конечно, смертной казни у них нет, но ты меня понял. Даже если и так, у нас тут уже пахнет полноценным фильмом. Mucho dinero, Рэй, друган!

— Упорхнули? Ты о чем?

— А ты что, не слышал? Пирса с подружкой освободили. Черт, да не они ли выперли из города?

— Давай лучше поподробнее.

Содержимое желудка разъедало мой пищевод.

— Знаешь, странная штука вышла. Какой-то баран с верхов случайно их выпустил. То ли с документами напутали, то ли еще какая-то фигня. Начальство рвет и мечет. Охренеть просто, а?