Джозеф Д’Лейси - DARKER: Рассказы (2011-2015)

• Название: DARKER: Рассказы (2011-2015)
• Автор: Джозеф Д’Лейси
• Жанр: Русская классическая проза
• Год: 2015

DARKER — российский литературный онлайн-журнал (вебзин) посвященный «темному» фэнтези, мистике, литературе ужасов и хоррор-культуре в целом. Создан в 2011 году на основе pdf-журнала «ТЬМА». Выходит с периодичностью раз в месяц. Публикует жанровые рецензии, статьи, обзоры, а также рассказы и повести отечественных и зарубежных авторов.

В данный сборник вошли избранные рассказы зарубежных и отечественных авторов (от классиков до современных), опубликованные в онлайн-журнале «DARKER» в течение 2011–2015 года.

Многие произведения публикуются на русском впервые.

*Внимание! Присутствуют произведения категории 18+.

Сайт онлайн-журнала: http://darkermagazine.ru/

[Электронное издание, 2015]

---

— Подсобил бы. Одному мне не управиться.

Ёрш открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Сквозь стену темноты за спиной Головни проступили еще более темные силуэты. Сверкнули в свете факела молочно-белые пальцы и желтые костяные когти, впились в локти, плечи, шею, волосы старого воина. Десятки, многие десятки рук. Громко хрустнуло что-то в его тощем теле, хлынула из располосованной глотки, не пропустившей ни звука, кровь, а затем дружинник, наверняка так и не сумевший понять, что случилось, канул во мрак. Все это произошло невероятно, невообразимо быстро — Головня уже пропал из виду, когда капли крови из страшной раны на горле только коснулись травы.

Ёрш взвыл и, размахнувшись что было сил, метнул факел туда, где всего мгновение назад стоял его спутник. Но свет встрепенувшегося пламени не вырвал из пустоты ни Головни, ни его похитителей. Лишь все те же бесконечные нагромождения мертвецов, у каждого из которых за пазухой наверняка таился крест. Факел ткнулся в одного из них, скатился на землю и потух.

Выругавшись, Ёрш побежал прочь сквозь непроглядную черноту. Он не выбирал дороги и не раздумывал над ней, просто мчался во всю возможную прыть, стремясь оказаться как можно дальше от дышащего в спину кошмара. Благо что бедро почти перестало болеть.

Он спотыкался об убитых, падал, вскрикивая и уже не пытаясь утаить крик, упирался ладонями в ледяные лица и распахнутые рты, поднимался и снова бежал, наступая на животы и запястья. Но не мог скрыться от едва слышных звуков позади. Влажных. Жадных.

А потом что-то ткнулось в левую ступню, пробив ее насквозь. Ёрш по инерции сделал еще несколько шагов и растянулся на траве, став одним целым с этим бескрайним полем боя. Перевернулся на спину, опустил веки, оцепенел. Неожиданно и легко пришло странное, отрешенное спокойствие. Едва тлевшая надежда, наконец, потухла, а вместе с ней остыл и страх.

Он лежал на спине, зажмурившись, прислушиваясь к пульсирующей боли и собственному тяжелому дыханию. Он думал о Ставре, высоком статном весельчаке, пронзенном тремя стрелами, и своей сестре, чьих рук им обоим больше не доведется целовать. О кочевниках, из жалости добивавших раненых, обреченных врагов на проклятой земле. Думал о том, что когда добела раскаленное солнце все же поднимется над степью, за ним будет следить, впервые не мигая и не щурясь, множество широко открытых глаз. Думал о других глазах, смотревших со стягов прямо в душу, и их обладателе, недосягаемом и непознаваемом в своем грозном величии. О его жестокой воле, оставившей крохотного человечка один на один с безнадежностью ради спасения души. Думал об иных богах, забытых и преданных, терзаемых жестоким голодом, но не способных обрести блаженства небытия. Днем, пока Ёрш был без сознания, они говорили с ним в видениях шелестящими, словно степной ветер, голосами, а потом пришли наяву. Бледные рабы черных камней, чье истинное назначение давным-давно стерлось из людской памяти. Отзвук иного, исчезнувшего мира. Эхо отзвучавшей песни.

Заточенные кости, выступавшие из обглоданных пальцев и служившие им когтями, коснулись его шеи. Почти нежно.

Ночь замерла.

© Дмитрий Тихонов, 2014

Уильям Хоуп Ходжсон «Демоны моря»

Команда моряков во время плавания столкнулась со странным феноменом: всё вокруг заволокло туманом, вода за бортом превратилась в кипяток. Но самое ужасное было в другом — из-за белого марева доносились жуткие звуки неизвестного происхождения. Если бы моряки знали, кого скрывает туман, то никогда бы не попытались из него выбраться…

Впервые на русском рассказ признанного мастера «темной» прозы.

DARKER. № 3 март 2014

WILLIAM HOPE HODGSON, «DEMONS OF THE SEA», 1923

— Иди-ка на деку да погляди, Чернявый! — заорал Джепсон, устремляясь к полупалубе[158]. — Кэп говорит, будто рядом подлодка прошла: море вокруг помутнело и вспенилось!

Подчиняясь восторженным интонациям Джепсона, я проследовал за ним. Он был прав: привычная океанская лазурь подернулась грязноватыми мутными пятнами, и время от времени ее гладь нарушали крупные пузыри, дабы через мгновенье с громким хлопком раствориться. Кормовой, капитан и три его помощника вышли на ют[159] и через стекла своих биноклей вглядывались в поверхность воды. Пока я любовался на мягко колеблющиеся волны, с противоположной движению ветра стороны в вечерний воздух — и притом довольно-таки далеко от нас — взмыло нечто необыкновенное. Этот объект вполне сошел бы за пучок водорослей, если бы не зловещий плеск воды, с которым эта штуковина нырнула обратно. Тут же, вслед за этим удивительным событием, солнце стремительно, словно в тропиках, скрылось за горизонтом, и последние его лучи подарили окружающим нас вещам некую странную иллюзорность.

Команда в полном составе собралась внизу, кроме, пожалуй, одного помощника да рулевого, оставшихся на корме. Впереди, на коротком баке можно было также разглядеть тусклую фигуру опиравшегося о форштаг[160] сигнальщика. За исключением редкого перезвона цепных шкотов[161], стука рулевого механизма да мельчайшей зыби под кормовым свесом судна[162], кругом не слышалось ни звука. Тут тишину нарушил голос помощника, и, посмотрев наверх, я увидал Кэпа, выглянувшего на палубу; с ним-то и говорил матрос. По отдельным нечаянно уловленным словам я сообразил, что говорят они о странных дневных происшествиях.

Вскорости после заката ветер, весь день приносивший матросам свежесть, утих; с его ослаблением поднялась страшная жара. Не успело отбить и двух склянок[163], как помощник свистнул меня и дал распоряжение принести ведро морской воды, которую я мог бы с легкостью достать за бортом. Когда же я выполнил указание, он опустил в принесенную воду термометр.

— Как я и предполагал, — пробормотал помощник, вытаскивая прибор и показывая его капитану. — Девяносто девять градусов[164]. Диво так диво; эта вода уже годится для чая!

— Остается надеяться, что горячее она уже не станет, — пробасил его собеседник, — иначе мы изжаримся заживо.

По сигналу помощника я опорожнил ведро и вернул его на стойку, после чего сам вернулся на прежнюю позицию, к лееру[165]. Капитан и помощник мерили шагами ют, а в небе, спустя долгий промежуток тишины, прерываемой лишь одиночными хлопками газовых пузырей, выросла луна. Она бросала вниз свои лучи, однако лучи эти были слишком немощны, чтобы разорвать пелену вылившегося из моря густого тумана; они лишь слабо проникали сквозь эту плотную завесу. Некоторое время спустя нам стало очевидно, что туман связан с неестественной температурой воды; туман этот был влажным, и вскоре мы промокли до нитки. Нескончаемая ночь тянулась и тянулась, а затем из-за горизонта лениво выглянул диск солнца, казавшийся тусклым и призрачным сквозь дымку, что, клубясь, окутывала судно. И хотя мы периодически проверяли температуру воды за бортом, термометр показывал лишь небольшое ее повышение. По сути, мы бездельничали, но даже в это время нами овладевало предчувствие чего-то тяжелого и мрачного.

Туманный горн[166] звучал непрерывно. Сигнальщик вглядывался в бурлящую дымку под килем. Капитан бродил по юту корабля в сопровождении помощников, один из которых внезапно указал пальцем на облака тумана и выронил какое-то слово. Все глаза обратились в указанную точку, и там мы увидали нечто вроде черной линии, которая, как казалось, прорезает мятежную белизну бунтующих вод. Больше всего это напомнило чудовищных размеров кобру, вставшую на хвост в ожидании броска. Стоило нам обратить взгляд в ту сторону, как чудище исчезло. Нескрываемое удивление охватило собравшихся членов команды; каждый делился собственным мнением по поводу случившегося, и трудно было найти среди этих мнений хотя бы два сходных между собой. Пока они спорили, я успел услышать слова второго помощника:

— Да чушь всё это, — проговорил он. — Туман бывал и раньше; подобные штуки я тоже имел честь наблюдать. Обыкновеннейшая иллюзия.

Третий помощник покачал головой и пробурчал что-то в ответ, однако дальнейших разговоров не последовало. Чуть позже тем же вечером мне удалось немного вздремнуть, а когда пробило восемь склянок, я возвратился на палубу, чтобы увидать всё тот же морок, сковавший наш борт. Во всяком случае, мне даже почудилось, будто пелена сгустилась еще сильнее, нежели было до этого. Гансард, измерявший температуру моря во время моего пребывания внизу, поделился последними новостями: оказалось, что вода за это время успела потеплеть еще на три градуса, а капитан впал в совершенное уныние. На третьей склянке я двинулся к носу корабля — понаблюдать за окружением и поболтать со Стивенсоном, чье дежурство на вахте уже началось. Достигнув полубака, я отошел в сторону и поглядел за борт; Стивенсон подошел ко мне и встал рядом.