Джозеф Д’Лейси - DARKER: Рассказы (2011-2015)

• Название: DARKER: Рассказы (2011-2015)
• Автор: Джозеф Д’Лейси
• Жанр: Русская классическая проза
• Год: 2015

DARKER — российский литературный онлайн-журнал (вебзин) посвященный «темному» фэнтези, мистике, литературе ужасов и хоррор-культуре в целом. Создан в 2011 году на основе pdf-журнала «ТЬМА». Выходит с периодичностью раз в месяц. Публикует жанровые рецензии, статьи, обзоры, а также рассказы и повести отечественных и зарубежных авторов.

В данный сборник вошли избранные рассказы зарубежных и отечественных авторов (от классиков до современных), опубликованные в онлайн-журнале «DARKER» в течение 2011–2015 года.

Многие произведения публикуются на русском впервые.

*Внимание! Присутствуют произведения категории 18+.

Сайт онлайн-журнала: http://darkermagazine.ru/

[Электронное издание, 2015]

---

— Странное дело, — проворчал он.

Некоторое время он молчаливо стоял поблизости; казалось, нас обоих повергла в транс мерцающая поверхность моря. Неожиданно прямо перед нами, из самых глубин воды вырос кошмарный черный лик. Этот пугающий образ — точно чудовищный шарж на живые человеческие черты — словно бы на мгновенье заставил нас окаменеть; моя кровь будто бы сковалась льдом; и все мои попытки сделать движение были тщетны. Громадным усилием воли я овладел собой, но, схватив Стивенсона за руку, обнаружил, что не способен выдавить из себя ничего, кроме приглушенных хрипов.

— Глядите! — выдохнул я. — Глядите!

Стивенсон выкатил глаза и, не отрываясь, смотрел в море, как человек, обращенный в камень. Казалось, он желает подробнее изучить чудовище, всё дальше и дальше склоняясь над краем.

— Господи, — ахнул он, — да это же Дьявол, собственной персоной!

Но стоило прозвучать этим словам, как колдовство было разрушено: существо тут же исчезло. Товарищ глядел на меня, в то время как я усиленно тер глаза, теперь уже сомневаясь: сон это был или явь? Самый красноречивый ответ на этот вопрос мог дать вид Стивенсона, лицо которого так и распирало от недоумения.

— Лучший выход — отправиться на корму и доложить Кэпу, — заикаясь, пробормотал он.

Мне оставалось лишь кивнуть и покинуть полубак, печатая шаги, подобно сомнамбуле. Капитан и помощник стояли на срезе полуюта[167], и, взобравшись по ступеням, я доложил им о произошедшем.

— Вздор! — усмехнулся Кэп. — Свою мерзкую рожу в воде увидал, вот и всех делов.

Но, несмотря ни на что, он всё же подверг меня более подробным расспросам. В конечном итоге он даже приказал помощнику идти поглядеть за борт — проверить, нет ли там чего необычного. Впрочем, последний возвратился мгновение спустя без всяких известий: он не смог обнаружить ничего странного или удивительного, как ни старался. Тут пробило четвертую склянку, и мы отвлеклись, дабы устроить себе перерыв на чай. Вернувшись затем на палубу, я заметил группу теснящихся друг к другу матросов, ведущих сплетни о нашем со Стивенсоном «приключении» и о той твари, с которой мы столкнулись.

— Слушай, Чернявый, как думаешь, есть ли шанс, что ты действительно перетрусил, увидав обыкновенное отражение, а? — спросил один из членов экипажа, тот, что был постарше.

— Спросите-ка лучше Стивенсона, — ответил я, пробиваясь к корме.

Когда пробило восемь склянок, пришло время моего очередного дежурства на палубе, к которому я приступил ровно для того, чтобы обнаружить: ничего нового за прошедшее время там не случилось. Однако за час до полуночи помощник, желая закурить, послал меня за спичками в принадлежащую ему каюту. Я мигом прогремел сапогами по латунным ступенькам лестницы; сначала вниз, а затем обратно, на корму, где и вручил коробок товарищу. Тот принял его, достал оттуда спичку и чиркнул ею о каблук. Не успел он проделать этот фокус, как вдалеке от нас, во мраке ночи послышался заглушенный расстоянием вопль. Вслед за этим раздался шумный рокот, словно хриплый рев осла, правда, значительно более низкий по тембру и со сквозящей в нем ноткой — ужасающе знакомой ноткой! — человеческого голоса.

— Боже мой! Слыхал это, Чернявый? — благоговейным тоном осведомился помощник.

— Точно так, сэр, — ответил я, прислушиваясь в ожидании повторения удивительных звуков и едва улавливая суть его вопроса. Внезапно устрашающий рев загремел вновь, отчего трубка помощника вылетела изо рта и шлепнулась на палубу.

— Бегом на бак! — заорал он. — Сейчас же! Быстрее! Посмотри, может, там тебе удастся хоть что-то разглядеть!

С бешеным пульсом и сердцем, трепыхающимся где-то на полпути к горлу, я ринулся к передней части судна. Вахта в полном составе столпилась на полубаке, окружив пост наблюдения. Все они говорили, сопровождая каждое слово бурной жестикуляцией. Но стоило появиться мне, расталкивая плечами эту нервную толпу, как голоса их умолкли, а взгляды загорелись любопытством.

— Вы что-нибудь видели? — закричал я, и прежде, чем смог получить ответ, отвратительный рев поднялся с новой силой, осеняя ночь ужасом. Он, этот рев, теперь, казалось, имел даже направление, несмотря на опутавший нас туман. Несомненно, также, что вопли эти раздавались куда ближе, чем ранее. Промедлив секунду, пытаясь вычислить направление странных звуков, я стремглав бросился на корму, дабы поделиться новостями с помощником. Я рассказал ему, что ничего разглядеть не удалось, а также о том, что звуки теперь раздаются, по всей очевидности, совсем рядом. Услыхав мой рассказ, помощник приказал рулевому немного поднять нос корабля. Мгновением позже пронзительный вопль вновь пронзил ночь, сопровождаясь всё тем же хриплым ревом.

— Оно приближается с правой скулы![168] — воскликнул помощник, подзывая рулевого и отдавая приказ еще чуть-чуть приподнять нос судна. Затем помощник бросился к передней части палубы, по пути успев ослабить подветренный брас[169] и во всё горло клича вахту. Когда же рея[170] была приведена в нужное положение, дабы соответствовать новому курсу, он, несколько успокоившись, вернулся на корму и, далеко перегнувшись через леер, замер, сосредоточенно вслушиваясь. Мгновения тянулись словно часы, а тишина оставалась незыблемой. Вдруг звуки послышались в непосредственной близости: казалось даже, что раздавались они на борту нашего корабля. Вместе с тем, мое внимание приковала странная гудящая нота, вклинивающаяся в этот «рев». Раз или два до наших ушей донеслось нечто вроде «Га-а, га-а!». Затем раздались хриплые посвисты, во всех отношениях сходные с астматическими вздохами тяжелобольного человека.

Тем временем на небе тускло сияла луна, пробиваясь сквозь туманную завесу; завесу, которая теперь казалась мне какой-то истонченной. Когда же вопли вновь начали возрастать и падать, помощник схватил меня за плечо и крепко сжал. Эти вопли, казалось, исходили из точки, лежащей на траверзе[171] судна. Все глаза на корабле с напряжением вглядывались во мглу — безрезультатно. Неожиданно один из матросов закричал, и мы разглядели нечто продолговатое и черное, скользящее в тумане вдоль борта. Расплывчато и призрачно во тьме вырисовывались четыре башенки, с приближением обратившиеся рангоутами[172], снастями и парусом.

— Корабль! Это же корабль! — кричали мы, охваченные волненьем. Я повернулся к мистеру Грэю: он тоже стоял на корме и пристально изучал кильватер[173] разминувшегося с нами судна. И настолько призрачны, обманчивы и мимолетны были наши впечатления от встречи с этим морским чужаком, что поневоле закрадывалась мысль, будто это не реальный корабль проплыл рядом, а корабль-призрак сродни Летучему Голландцу, удостоивший нас своим явлением. Наши паруса издали внезапный хлопок, а кренгельсы[174] осыпали фальшборт[175] градом глухих ударов. Помощник возвел глаза к небу.

— Ветер утихает, — зарычал он, снедаемый бешенством. — Таким шагом мы никогда не выберемся из этого проклятого капкана!

Ветер утихал постепенно, пока не наступил полный штиль. Не было звука, который прервал бы мертвую тишину, за исключением барабанной дроби рифовых сезней[176], — да и те лишь незначительно колебали эту плавную тишь. Прошли часы, вахта сменилась, я же отправился вниз. На седьмой склянке нас вызвали вновь и, когда я поднялся и зашагал вдоль палубы в сторону камбуза, обнаружилось, что воздух будто бы стал прохладнее и просветлел. Прозвучала восьмая склянка, и я взялся за скручивание веревок, сменив на посту Гансарда. От него стало известно, что пар начал таять где-то около четвертой склянки, а температура за бортом опустилась на десять градусов.

Несмотря на поредевший туман, прошло не менее получаса, прежде чем мы получили возможность разглядеть хотя бы слабый проблеск окружающего нас моря. Было видно, что на поверхности всё еще проступают темные участки, однако поверхность эта больше не пузырилась и не кипела. Весь океанский простор, насколько хватало глаз, приобрел оттенок странного запустенья. Изредка поверхность рождала клубки пара, выплывавшие из толщи воды невдалеке от корабля и катившиеся по этой безответной глади куда-то вдаль, скрываясь, наконец, в дымке всё еще сокрытого туманом горизонта. То там, то здесь отдельные небольшие столбики тумана обращались в огромные паровые столпы, что подталкивало меня к выводу, будто море кипит лишь на отдельных своих участках. Заняв позицию справа и оглядевшись, я не обнаружил особенных различий с тем, что видел, наблюдая с левого борта. Безжизненный облик моря наполнял меня ощущением озноба; и это притом, что окружающий воздух веял сухостью и теплом. Помощник, обращаясь ко мне с уступа юта, велел принести его бинокль.

Когда я исполнил приказ, он взял принесенное и поднялся на гакаборт[177]. Там он простоял несколько мгновений, усиленно полируя стекла при помощи своего носового платка. Миг спустя он приложил окуляры к глазам и долгим внимательным взглядом окидывал туманную завесу, что простиралась вдали за бортом. Я также некоторое время пытался уловить ту точку, на которую помощник направлял свой бинокль. В этот момент перед моим взором выросла какая-то неясная тень, и, упорно наблюдая за ней, я отчетливо разглядел контуры корабля, обретающие форму в пелене тумана.