Джозеф Д’Лейси - DARKER: Рассказы (2011-2015)

• Название: DARKER: Рассказы (2011-2015)
• Автор: Джозеф Д’Лейси
• Жанр: Русская классическая проза
• Год: 2015

DARKER — российский литературный онлайн-журнал (вебзин) посвященный «темному» фэнтези, мистике, литературе ужасов и хоррор-культуре в целом. Создан в 2011 году на основе pdf-журнала «ТЬМА». Выходит с периодичностью раз в месяц. Публикует жанровые рецензии, статьи, обзоры, а также рассказы и повести отечественных и зарубежных авторов.

В данный сборник вошли избранные рассказы зарубежных и отечественных авторов (от классиков до современных), опубликованные в онлайн-журнале «DARKER» в течение 2011–2015 года.

Многие произведения публикуются на русском впервые.

*Внимание! Присутствуют произведения категории 18+.

Сайт онлайн-журнала: http://darkermagazine.ru/

[Электронное издание, 2015]

---

Пошатываясь, я вывалился из машины как раз в тот момент, когда из-за изгиба переулка вынырнули на скейтах первые дети, которых мы обслуживали за день, и помчались к нам. Мои уши наконец справились с гремящей какофонией, и до меня дошло, какую мелодию орет фургон.

— «Классик-бензин»?[232] — пролепетал я. Рэнди меж тем аккуратно обогнул клоуна. Тот уже висел без движения, перегородив улицу знаком STOP.

— А что? — Рэнди отодвинул боковую дверь и начал поднимать крышки холодильников.

К моему изумлению, уголки моих губ поползли вверх.

— Один мой друг говорит, что из всей музыки на свете только под эту невозможно довести девушку до оргазма.

Если собственная улыбка меня удивила, то просиявшая физиономия Рэнди просто сшибала с ног.

— Жаль, у меня толком ни опыта, ни знаний, а то бы поспорил. Я всегда как-то стеснялся. А в последнее время и некогда, бабки надо зашибать. О, Джоэл, братуха!

Он протянул громадную пятерню, и мальчишка-скейтер, добравшийся до нас первым, шлепнул по ней собственной.

— «Поп Рокет», Рэнди, — сказал он, поправляя просторные шорты, из-под которых топорщились трусы-боксеры в желтую полоску.

— Вишневое, да ведь? — Здоровяк вручил ему фруктовый лед, не дожидаясь ответа. — Как жизнь, Имперец?

Откуда взялось такое прозвище, мне никто не объяснил. Но сразу стало ясно, как второму мальчишке приятно, что Рэнди оно известно. Он подбросил свой скейт ногой, подхватил его и с гордым видом встал перед фургоном, дожидаясь своего заказа. Когда первая партия нас покинула, из ближайших домов, дворов и с соседних улиц подтянулась еще дюжина школьников всех мастей, от пятилеток до моих ровесников. Никого из них нисколько не тревожил рев, несущийся из динамика на крыше фургона, и некоторые клиенты даже вставали к нему лицом и всем телом, раскинув руки и прикрыв глаза, точно освежались водичкой из садового шланга. Все до одного знали имя Рэнди, а он знал имена большинства из них.

— Ты новый помощник Рэнди? — проворковал нежный голос в такой близости к моему уху, что мне сперва показалось, будто он возник у меня в голове.

Обернувшись, я оказался лицом к лицу с веснушчатой девчонкой лет пятнадцати. Из-за голого плеча у нее выглядывала дешевая желтая бита для уифлбола[233]. Она застенчиво пыталась заправить влажными пальцами под резинку непокорные прядки рыжеватых волос. Ее глаза, зеленые и мягкие, как орошенные сверх меры квадратные лужайки перед домами в этом квартале, не отрывались от моих.

Прошло безобразно много времени, а я так и не нашелся с ответом. Хотелось забрать у нее биту — пусть попробует пробросить мимо меня мячик. Также мне хотелось, чтобы со мной перестали флиртовать, потому что она была слишком маленькая и заставляла меня еще больше нервничать. Я подумал о маме, которая смотрит на нас с небес, в которые не верила, и с трудом подавил два одновременных порыва — помахать и заплакать.

— Ну да, кто же еще, — проговорила наконец девица тем же томным голосом. — Салют, Рэнди.

Она достала из кармана пачку купюр, разгладила их и передала в фургон. Рэнди нырнул в кабину и вернулся с пакетиком, который тут же исчез в шортах девчонки.

— Не увлекайся, Каролина, — бросил Рэнди. — Сестре привет.

Она поплыла прочь, разок качнув битой — то ли нам на прощанье, то ли просто так.

Я присел на бордюр под рукой клоуна, и солнечный свет обрушился на мои плечи, словно щебень. Я впервые позволил себе задаться вопросом: «А могу ли я? А хочу ли?» Ну да, уж тогда на следующий семестр точно хватит. И всяко будет о чем рассказать. Когда истечет срок давности по…

Мы простояли без малого час в том тупичке, а потом еще почти два на пожарном проезде кругообразной парковки при бейсбольном центре Малой лиги, к которому примыкали четыре поля без признаков травы, лысые, как кошки-сфинксы. Дети все шли и шли. В основном они брали мороженое. Время от времени какой-нибудь одиночка или небольшая стайка дожидались, когда спадет наплыв, затем подбегали, подкрадывались или просто подходили к нам и вкладывали в руки Рэнди семьдесят пять баксов, иногда — конверт.

В какой-то момент, почувствовав непонятную зависть, когда вокруг Рэнди столпилась очередная кучка галдящих ребятишек, я спросил у него:

— А что если ты сомневаешься?

— Ты о чем, Экранище?

— Если это кто-то незнакомый. Тебе ведь нельзя ошибаться.

— О. — Он ухмыльнулся. — У меня есть система.

Не прошло и двадцати минут, как я увидел ее в действии. Мальчишке на вид было лет одиннадцать, хотя его лоб и кончик носа уже облюбовали прыщи. Он отирался на игровой площадке возле стоянки, потел и часто вздрагивал. На нем была толстовка с Человеком-пауком и паутинчатым узором. В конце концов он подошел к нам, стреляя глазами во все стороны.

Рэнди взглянул на меня и одними губами проговорил: «Смотри». Затем он вышел из фургона навстречу пацану, сложил руки на груди и сказал:

— Здорово, друг. Тебя как звать?

— Зак.

— Йоу, Зак. Тебе что нужно, мороженое или… мороженое?[234]

Я установился Рэнди в спину. Он повернул голову и с гордостью, лучезарно улыбнулся, после чего опять переключил внимание на клиента.

— Мороженое, — буркнул пацан, всучил Рэнди семьдесят пять баксов и мигом скрылся со своей добычей.

Чуть позже Рэнди опробовал ту же технику на бледной девочке-подростке с черной помадой на губах. На голых лодыжках, видневшихся из-под длинной юбки, у нее было как минимум пять татуировок хной. В итоге получилось нагромождение, напоминавшее то ли иероглифическое письмо, то ли знак уличной банды. Когда Рэнди задал свой вопрос, у нее отвисла челюсть, словно ее огрели по голове. Он дал ей два рожка всего за доллар и объявил, что «у Рэнди сегодня акция», после чего велел мне вырубить музыку и убрать клоуна. Я выполнил оба приказа и высунулся в окошко, чтобы поглядеть, как сворачивается фигура, и едва не встретился с сердитым женским лицом.

На ней была темно-синяя рубашка на пуговицах и облегающие синие брюки, и какой-то миг я думал, что она из полиции. Свои рыжие волосы она затянула в такой тугой хвост, что морщины на лбу только что не лопались. Пока я пялился на нее и булькал горлом, пытаясь понять, облегчение сейчас испытываю или ужас, женщина ударила ладонью по моей дверце, и клоун затрясся на своей раме. Я почувствовал, как рядом устраивается на водительском сиденье Рэнди. Потом его рука протянулась через мою грудь и мягко оттолкнула меня на облезлую спинку из искусственной кожи.

— Могу вам что-нибудь предложить, мэм? — поинтересовался он.

— Как насчет мозгов? — прошипела она. — И совести?

— Ну что вы, мэм, я уверен, у вас есть и то, и другое.

Женщина чуть не плюнула нам в физиономии, и у меня затряслись ноги. Голова сама собой качнулась вбок — где другая рука Рэнди? Но она лежала на руле, а вовсе не шарила под креслом. И на его лице играла такая добрая улыбка, какой я сегодня еще не видел.

— Это ведь ваш натуральный цвет? — Он даже не повернул ключа зажигания. — Очень красивый. Почти каштан.

— Видел когда-нибудь, как умирает человек, мистер Мороженка, остряк ты доморощенный? Я видела. Когда мне было девять лет. Уборщика в моей школе. Хочешь знать, почему он умер? Потому что какой-то козел из обслуги, вроде тебя, припарковался на пожарном проезде, и скорая не смогла подобраться к зданию.

Рэнди надул щеки и чпокнул губами.

— Вы правы, — проговорил он. — Абсолютно правы. Простите, этого больше не повторится.

Женщина моргнула, стоя с занесенной рукой, как будто вот-вот собиралась шлепнуть по фургону еще раз. Но потом покачала головой и с оскорбленным видом удалилась.

— Вот никогда не понимал, — проворчал Рэнди, заводя мотор. — Почему все правильные люди такие злые? — Выведя машину со стоянки, он заметил, что я сижу прямо как штык, а ноги у меня до сих пор сведены и трясутся. — Тебе такие попадались, Экранище?

Собственный язык казался мне невероятно сухим, словно его выжали.

— Э-э-э… — Я положил руки на колени и держал их, пока дрожь не утихла. — Я думал, я сам такой.

— Ты? — ухмыльнулся Рэнди, затем вдруг протянул руку и потрепал меня по голове. — Ты не такой, Экранище. Нет в тебе этого. И ты не обращаешься так с людьми. Поверь своему другу, Большому Рэнди.

Мы колесили еще четыре часа. Ближе к шести Рэнди начал объезжать семейные пиццерии, перед сеансами в полвосьмого наведался на парковку мультиплекса, а потом в круглосуточный тренажерный зал, где сбывал исключительно мороженое (а не мороженое) измочаленным, безнадежно надрывавшимся мамашам-домохозяйкам и офисному планктону. Почти все эти люди тоже знали его имя.

Наконец, уже в начале десятого, на жилой улице с видом на пляж Мунлайт, Рэнди заглушил двигатель и повернулся ко мне. Казалось, что луна чертит по воде прямую белую дорожку прямо к его двери.