Джозеф Д’Лейси - DARKER: Рассказы (2011-2015)

• Название: DARKER: Рассказы (2011-2015)
• Автор: Джозеф Д’Лейси
• Жанр: Русская классическая проза
• Год: 2015

DARKER — российский литературный онлайн-журнал (вебзин) посвященный «темному» фэнтези, мистике, литературе ужасов и хоррор-культуре в целом. Создан в 2011 году на основе pdf-журнала «ТЬМА». Выходит с периодичностью раз в месяц. Публикует жанровые рецензии, статьи, обзоры, а также рассказы и повести отечественных и зарубежных авторов.

В данный сборник вошли избранные рассказы зарубежных и отечественных авторов (от классиков до современных), опубликованные в онлайн-журнале «DARKER» в течение 2011–2015 года.

Многие произведения публикуются на русском впервые.

*Внимание! Присутствуют произведения категории 18+.

Сайт онлайн-журнала: http://darkermagazine.ru/

[Электронное издание, 2015]

---

— Что это?

Мгновение напряженной тишины, затем облегченный вздох.

— Да это просто усталый ветер плачет среди деревьев. Кажется, я припоминаю, как поднялся и направился в город. Все было как в тумане. Я, должно быть, долго шел, сбивая ноги.

Он неуверенно поднялся и набрел на какой-то предмет обстановки.

— Проклятье, я что, каким-то образом оказался в чьем-то доме?

Он возвысил голос.

— Эй, там!

Стены гулко повторили его крик в пустоте. Дрожа, он съежился.

— Господи, что за звуки? — Он непроизвольно вздрогнул. — Мне не нравится, как ко мне эхом возвращается мой собственный голос. Словно кто-то передразнивает меня. Где я, в конце концов?

Он поплелся к ближайшему окну и выглянул. Перед его взором оказалась непроглядная тьма. Над головой в вышине мерцало несколько звезд. Близко — подать рукой — вскинулись высокие деревья, соединенные между собой бесформенной массой — испанским мхом. Черные расплывчатые гиганты во мраке. Сквозь их туманно колышущиеся ветви мерцали звезды, красные и злые. Казалось, они вибрируют своей собственной жизнью.

— Словно кошки мне подмигивают, — пробормотал Эз. — Красные глаза. — Он вздрогнул. — Я не хочу думать о красных глазах. Старуха, тетка Сьюки, всегда говорит о Матапхе. Человек жив — он жив. Человек мертв — он мертв. Где это я?

Он поскреб подбородок и сморщил лоб в глубокой задумчивости.

— Должно быть, сейчас под утро. Мне потребовалось бы много времени, чтобы добраться сюда, если, конечно, это где-то на окраине города. Пусть час на то, чтобы проспаться, может быть, больше. Да, примерно к утру. Где я?

Он напряг глаза, глядя в окно.

— Вроде я больше не пьян. Может, я впадаю в чрезмерную панику? Но мне это не нравится. Эта штука выжала из меня весь виски.

Ветер завыл сквозь верхушки деревьев, и Эз опознал слабый едкий запах.

— Гнилое дерево и протухшая вода! Господи, на развилке я принял влево вместо того, чтобы идти вправо. Это болото худу!

Дрожа, он отпрянул назад. На его лбу начал выступать пот.

— Две дороги пересекаются там, где мы разожгли огонь. Одна идет в город, другая — вглубь болот, куда никто не ходит, кроме белых охотников. Почему они позволили мне отправиться в город пьяным? Я выпил слишком много виски, чтобы разобраться, по какой дороге идти. Я выбрал не тот путь.

Он огляделся, его глаза уже привыкли к тусклому свету. Паутина пятнала стены и потолок, толстый слой пыли покрывал пол и скамейку, о которую он споткнулся.

— Хижина с призраками, — прошептал он.

Эз медленно отступил от окна, и его глаза поискали и нашли закрытую дверь.

— Бруса, запирающего дверь, нет, но что можно использовать, чтобы заблокировать ее?

Сильная дрожь сотрясла его плечи.

— Я уверен, тетка Сьюки говорила правду. Старый Матапха был людоедом при жизни, так что он останется людоедом и после. Я слышал рассказы стариков о ходячих мертвецах на старой родине… Что это?

Был ли это ветер, вопящий сквозь деревья болота?

— И считается… — Он вытер со лба холодный пот. — Что человек умирает, но тело его не гниет, если он знает колдовство худу.

Был ли это ветер, что свистит сквозь травянистые кочки, или крадущиеся шаги, говорящие о приближении вампира?

— Господи боже, смилуйся над моей душой! — Хриплый шепот Эза казался ирреальным и напряженным.

Что-то прошуршало по травянистому холмику. Вот шаги по твердой земле. Оставайся мертвым, старый Матапха, возвращайся обратно в ад, туда, где твое место!

За хижиной в непроглядном мраке ветер возопил сквозь замшелые ветви. Страх крался по жилам Эза, словно лед, заставляя тело неметь.

— Оставайся мертвым, старый Матапха, сгинь от меня!

Эз чувствовал, как медленно нарастающий ужас охватывает его. Он уже утратил чувствительность рук и ног, а онемение росло и росло. Глазные яблоки, казалось, сейчас лопнут. Холодный пот лил ручьем.

Вне хижины — абсолютный ужас, внутри хижины — абсолютный страх.

— Оставайся мертвым, старый Матапха, оставайся мертвым!

Два больших пылающих ока сверкнули в окне. Эз попытался завопить, но его кровь застыла, и рот лишь немо зиял.

— Убит на прошлой неделе, может, во время того дрянного празднества, а может, упился до смерти. — Двое белых стояли над бесформенной грудой в заброшенной хижине.

— Да, думаю, это негр. Нельзя точно сказать, кем он был. Видите, как дикие свиньи обглодали добела его кости, даже сожрали костный мозг?

— Да. Эй! — Это последний крикнул дрожащему негру, который осторожно подошел к двери и смотрел внутрь.

— Бог мой, если ты так сильно боишься хижины с призраками средь бела дня, мне не хотелось бы нанимать тебя таскать наши стволы ночью. Это просто кости какого-то бродяги, который помер здесь и был сожран дикими свиньями.

— Да, господин, да, господин, — согласился, дрожа, негр, но если бы эти двое повнимательней прислушались, они бы услышали обращенное к себе испуганное и сардоническое бормотание:

— Дверь была закрыта, когда мы подошли. Наверняка дикие свиньи закрывают дверь после того, как сожрут человека.

Перевод Артема Собинина

Грэм Мастертон «Анка»

Несчастная Габриэла из польского приюта лишена всего, что есть у других детей. Защитить ее от зла, которым переполнен этот мир, может только фарфоровая кукла по имени Анка, когда-то подаренная бабушкой. Она поглощает детские кошмары, тем самым оберегая свою хозяйку. Но когда Анка наполнится ими, защитить девочку от коварной ведьмы Бабы-яги станет некому…

Впервые на русском.

DARKER. № 5 май 2015

GRAHAM MASTERTON, «ANKA», 2011

— Это все? — спросила Грейс, когда Кася спустилась по лестнице со свернутым одеялом в руках.

— Вот последний, — ответила Кася и, приподняв уголок одеяла, показала трехлетнего белолицего мальчика с ярко-красными губами и черными кудрями. Его зрачки непрестанно закатывались то вверх, то влево, а на подбородке блестела слюна. Это был маленький Анджей, который страдал ДЦП и шумами сердца.

— Слава богу, — сказала Грейс. — Теперь будем надеяться, что это ужасное место снесут.

Она внимательно осмотрела прихожую: поблекшие оливковые обои, свалявшийся коричневый ковер, просевший красный диван из искусственной кожи, предназначенный для посетителей. Окна с обеих сторон входной двери пожелтели, поэтому даже воздух казался здесь ядовитым.

— Сколько же детей здесь настрадалось! — сказала Кася. — Сколько мучений, сколько печали!

— Ладно, — сказала Грейс, — пора выезжать. Нам еще долго добираться до Вроцлава.

— Твой муж приезжает сегодня вечером?

— Он опоздал на пересадочный рейс до Нью-Йорка, но завтра утром будет здесь. И привезет с собой Дэйзи.

— О, тебе, наверное, не терпится ее увидеть!

Грейс с улыбкой прошептала:

— Да.

Она не виделась с Дэйзи уже месяц и за это время так соскучилась, что не раз порывалась бросить все дела и улететь домой в Филадельфию.

Но всякий раз навещая двадцать семь детей, живших в приюте в Катовице, она понимала, что никогда не сможет их бросить. С тех самых пор, как впервые увидела их семь месяцев назад, она твердо решила их спасти.

Как сказала Кася, эти дети не несчастны: чтобы быть несчастными, нужно знать, что такое счастье, а эти дети ни разу, ни единого мгновения, с самого своего рождения, не знали никакого счастья.

* * *

В сентябре прошлого года, когда тополя южной Польши пожелтели, Грейс посетила промышленный городок Катовице, чтобы сделать снимки к статье «Польша зацвела вновь» для «Нэшнл Джиографик». Но вечером накануне отъезда, на многолюдном приеме в гостинице «Кампаниле» к ней подошли Кася Богуцка и Гжегож Шарф.

Кася была худой, как анорексичка, но очень живой, с короткими светлыми волосами, острыми скулами и удивительными фиалковыми глазами. Гжегож вел себя куда более замкнуто. Он носил очки без оправы и все время хмурил брови и, хотя ему было от силы тридцать пять, его волосы уже редели. К тому же, он казался усталым, как зрелый человек, которому довелось повидать больше горя, чем он был в силах вынести.

— Мы из благотворительной организации для больных детей, — объяснил Гжегож. — И физически, и психически больных, если вы понимаете, о чем мы.

— Вы должны поехать с нами в Тенистый приют, — взмолилась к ней Кася. — И сделать там фотографии, чтобы все люди о нем узнали.

Грейс сочувственно покачала головой:

— Простите, но у меня самолет завтра в одиннадцать утра. Я не успею.

— Тогда, пожалуйста, давайте поедем сейчас.

Был десятый час. Грейс, в красном выходном платье и на шпильках, уже успела выпить два с половиной бокала шампанского. Снаружи было темно, но она слышала, что в окна гостиницы стучал дождь.