Александр Арбеков - О, Путник!

• Название: О, Путник!
• Автор: Александр Арбеков
• Жанр: Любовно-фантастические романы

Этот эпический фантастический роман, состоящий из трёх книг, предваряет собой целую серию романов под общим названием «Квинтет. Миры». В неё так же включены романы «Баллада о диване», «Девушка, которая, якобы, не умела любить», «Две ипостаси одной странной жизни» и «Призрак и Леший». Все эти произведения объединены общей идеей, которая заключается в том, что всё вокруг нас, как говорил один умный человек, кажется нам таким, каким оно не является на самом деле. Душа человеческая так же велика и загадочна, как и Космос, а может быть и больше, чем он. Всё в этом мире, вроде бы простом и прозаичном на первый взгляд, скрыто под мистической и загадочной вуалью. Приподними всего лишь её краешек и перед тобою откроются бесконечные и неведомые ранее пространства, полнящиеся тайнами, загадками и гипнотически притягивающие к себе так, что уже невозможно будет не сорвать решительно и бесповоротно вуаль, дабы познать всё скрытое под ней до конца. И так. Настоящий роман, предлагаемый вашему уважаемому вниманию, обо всём. О Земле и о Вселенной. О жестоких и кровавых битвах на тверди и в небе. О стремлении к познанию, о мужестве, о пороках, о трусости, о чести, о долге и совести. Он полон приключений, тайн, необычных поворотов сюжета и, конечно же, он в первую очередь о великой и всепобеждающей любви на фоне грандиозных и невероятных событий. Конец романа очень неожидан. Да, и ещё два момента… Во-первых, автор романа на его страницах неоднократно беседует с Богом в дружеской обстановке. Это несколько необычно, но почему бы и нет? Во-вторых, автор претендует на некоторую философичность своего творения. Прав он или не прав, судить вам.

---

— Сир, как Вы можете сохранять спокойствие в таких условиях!? Всё, что случилось, было ужасно! Эта буря, Ваш безумный прыжок, последующая вслед за ним резня, вопли, море крови, месиво из тел, трупы, страдания, эти страшные акулы! Ужасно! Ужасно!

— Ах, милая! То ли ещё будет! А вообще, не надо жалеть тех, кто дурными мыслями и необдуманными действиями предопределяет свой дальнейший печальный жизненный путь. Каждый в этом мире сам выбирает свою судьбу. Кто-то становится монахом, кто-то проституткой, кто-то садовником или звездочётом, кто-то писателем или Императором, а кто-то пиратом. Каждому — своё! Каждому по желаниям, стремлениям, потребностям! С другой стороны, может быть, не всё зависит от нас!? Чёрт его знает! Вечная тема для дискуссий… Возможно, многое предопределено волей того, кто восседает где-то там, на небесах!? А многое зависит просто от того, как выпадет карта. С другой стороны, судьбу определяет характер. Я думаю, что всё тесно переплетено и взаимосвязано между собою. Тот, кто познает механизм взаимодействия случайностей и закономерностей в этом мире, тот познает всё! Ну, или почти всё! — произнёс я весело и на одном дыхании, а потом насмешливо спросил у ПОЭТА. — Сударь, надеюсь, высказанные мною только что крайне оригинальные и, я не побоюсь этого слова, гениальные мысли, будут занесены в Летопись!?

— Конечно, Сир! Имперский Цитатник их ждёт, не дождётся! А какой антураж их сопровождает! Мне не терпится подняться на палубу галеры и обозреть место битвы, так сказать, по свежим следам! Поэма не терпит вялости и слабых эмоций! Вялость и слабость — признак упадка духа!

— Гениально сказано, мой друг! Ах, как сказано, однако! Конечно, конечно, не волнуйтесь! Будут вам эмоции, да ещё какие! Главное, пусть ГРАФИНЯ пока остаётся на яхте! — весело крикнул я. — Зрелище наверху не для слабонервных!

— Хорошо, Сир!

Между тем наше героическое маленькое судно приблизилось к галере и ткнулось носом в её высокий борт.

— Ну что же, всё хорошо, что хорошо кончается, — весело произнёс я, обращаясь к ГРАФИНЕ. — Ну-ка, радость моя, подскажи-ка мне, что следует после ратной победы?

Девушка, поджав свои прелестные губки, мрачно и скорбно молчала. Она печально глядела не на меня, а куда-то вдаль, то ли в тихое ультрамариновое море, то ли в невыносимо синее небо.

— Пиры, балы и охота, Сир, — бодро сказал явно повеселевший ПОЭТ. — Что же ещё!?

— Правильно мыслите, сударь, — усмехнулся я. — Правда, насчёт балов и охоты я не совсем уверен. Дислокация у нас, к сожалению, не та. А вот, что касается пиров… Война, знаете ли, войной, а обед, пожалуйста, по расписанию!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Роса на полях!
Будто волны до меня доплеснули
Где-то на морском берегу.
Лунный свет, теряя дорогу,
Приютился на рукава.

Перед тем, как спуститься на яхту, я вдруг неожиданно вспомнил о гребцах, находящихся на галере. Они располагались на нижней палубе судна и их, судя по его размерам, должно было быть там немало. На вёслах, как это было принято у пиратов, очевидно, сидели рабы. И, само собой, они к этим вёслам прикованы. Что с ними делать? Бросать людей в таком бедственном положении, конечно же, нельзя, в любом случае их следует хотя бы освободить.

Я заглянул слева и справа за оба борта корабля. Вёсла были наполовину убраны во внутрь корпуса галеры, торчали из гребных люков, находясь параллельно поверхности воды. Я быстро поднялся на верхнюю палубу судна, потом спустился на среднюю, и нашёл в ней какой-то большой открытый люк, из которого доносился хаотичный и неясный шум голосов. Я, не долго думая, нырнул в него и оказался как раз в нужном мне месте.

Спёртый, отвратительный запах всевозможных человеческих испарений и испражнений мгновенно поглотил меня и вызвал тошноту, которую я решительно подавил. Не успели ещё мои глаза привыкнуть к перепаду света и тьмы и адаптироваться к царящему в помещении сумраку, как я вдруг мгновенно почувствовал опасность и неожиданно получил сильный и болезненный удар, который жёстко обжёг мою спину и заставил упасть на пол.

Но, ещё находясь в падении, я успел сориентироваться в пространстве, моментально ускорился, сгруппировался и, перекувыркнувшись, легко встал на ноги, развернулся лицом к лицу к этой самой внезапной опасности. Ею оказался могучий, лысый, бородатый, толстый и полуобнажённый детина, который медленно заносил надо мною длинный, зловещего вида хлыст, готовясь к повторному удару. Классика, однако! Может быть, — это и есть тот самый знаменитый опоясывающий кнут, о котором рассказывал мне давеча СОТНИК? Я, особо не раздумывая, стремительно прыгнул в сторону надсмотрщика и нанёс ему безжалостный, молниеносный и мощный удар ПОСОХОМ по голове. Она раскололась, как тонкий глиняный горшок. Её владелец сначала тяжело рухнул на колени, а потом грохнулся всей тушей на пол, произведя довольно ощутимое сотрясение корпуса судна.

Я расслабился и, не торопясь, огляделся. Справа и слева от меня и дальше, постепенно теряя свои очертания в глубинных сумерках пространства гребного помещения, располагались широкие и длинные скамьи, на которых в полном молчании сидели рабы. Они были прикованы к ним цепями по трое. Невольники крепко держались руками за толстые и длинные вёсла, выжидающе и тревожно смотрели на меня. Я быстро прикинул их численность. Если вёсел с каждого борта по двадцать пять — тридцать, то набирается примерно человек сто пятьдесят — сто восемьдесят гребцов. Вид у них, конечно, не ахти какой, но ребята жилистые, крепкие, тренированные, выносливые. Руки и ноги у гребцов сильные, лёгкие должны работать хорошо. Слабаки здесь долго не задерживаются. Прекрасно, чудесно!

Как же они мне кстати! Именно такие бойцы, — закалённые, крепкие и телом, и духом, мне и нужны! Какой я Император, если не имею, хотя бы, небольшого, но боеспособного войска!? Оно мне на начальном этапе завоевания Первого Острова не помешает. Ничего, откормим молодцов, отмоем, приоденем, вооружим и будет то, что надо. Кстати, оружия наверху более чем достаточно, и провианта в трюмах галеры, я думаю, должно нам надолго хватить. И так, начало положено, свершается историческое событие, моё войско рождается на глазах. Ну и слава Богу!

Сверху раздался встревоженный голос ШЕВАЛЬЕ:

— Ваше Величество, где Вы!? Как Вы!?

После этих слов по скамьям, как штормовая волна, прокатился глухой удивлённый ропот, который, то, обретая силу, то на некоторое время, теряя её, затух и затих где-то в тёмных недрах галеры.

— Я здесь, внизу, спускайтесь! — бодро и весело ответил я, продвигаясь к середине гребной палубы.

ШЕВАЛЬЕ не заставил себя долго ждать, быстро спустился по лестнице, чертыхнулся:

— Ну и воздух здесь, однако! Сир, ужас какой-то! Меня сейчас стошнит и вырвет!

— Вы слишком много времени проводите в обществе ГРАФИНИ и ПОЭТА, утончённый вы наш! Может быть, ещё приложите к своему чувствительному носу кружевной платочек, пропитанный духами? Стыдно, мой юный друг! Впереди нас ждут великие свершения и испытания, а они, как известно, без определённого пикантного душка, а чаще всего без зловония, никак не обходятся! Ладно, Бог с ними, со свершениями! До них нам ещё надо дотянуть, — ворчливо произнёс я. — Сударь, представьте меня этим уважаемым господам.

Ропот, гуляющий по рядам гребцов, стих. Господа все, как один, внимательно воззрились на ШЕВАЛЬЕ. Тот кашлянул, видимо с трудом подавил очередной приступ тошноты, торжественно и громко произнёс:

— Господа! Перед вами — Его Императорское Величество, Правитель и Повелитель Трёх Островов! Гроза и безжалостный истребитель пиратов! Могучий и Бессмертный Наместник Бога на земле!

Как всегда бывает в такой ситуации, мёртвая и изумлённая тишина повисла в воздухе. Я прервал её, демонстративно и мощно стукнув ПОСОХОМ по палубе. Корабль слегка задрожал, вибрирующий гул заполнил помещение.

— Неплохая, однако, акустика, — сказал я громко и весело. — И так, господа… В настоящий момент я направляюсь к Первому Острову с целью э, э, э… утверждения там моей законной власти. Возможно, кому-то из вас известно, что на этом Острове нашлись предатели, которые вступили в сговор с пиратами и подняли мятеж. Заявляю вам, что он будет решительно пресечён мною в корне и самым жестоким образом подавлен в самое ближайшее время. В этот важный исторический момент все честные, законопослушные и умные люди должны твёрдо определиться, с кем они!? Со своим Императором или против него!? — я сделал театральную паузу, вздохнул, опустился на скамью рядом с каким-то жилистым, тощим, грязным, бородатым и вонючим гребцом, который судорожно попытался отодвинуться от меня.

Это у него не получилось, так как сидящий рядом с ним волосатый детина, восхищённо созерцающий меня, не сдвинулся ни на йоту.