Александр Арбеков - О, Путник!

• Название: О, Путник!
• Автор: Александр Арбеков
• Жанр: Любовно-фантастические романы

Этот эпический фантастический роман, состоящий из трёх книг, предваряет собой целую серию романов под общим названием «Квинтет. Миры». В неё так же включены романы «Баллада о диване», «Девушка, которая, якобы, не умела любить», «Две ипостаси одной странной жизни» и «Призрак и Леший». Все эти произведения объединены общей идеей, которая заключается в том, что всё вокруг нас, как говорил один умный человек, кажется нам таким, каким оно не является на самом деле. Душа человеческая так же велика и загадочна, как и Космос, а может быть и больше, чем он. Всё в этом мире, вроде бы простом и прозаичном на первый взгляд, скрыто под мистической и загадочной вуалью. Приподними всего лишь её краешек и перед тобою откроются бесконечные и неведомые ранее пространства, полнящиеся тайнами, загадками и гипнотически притягивающие к себе так, что уже невозможно будет не сорвать решительно и бесповоротно вуаль, дабы познать всё скрытое под ней до конца. И так. Настоящий роман, предлагаемый вашему уважаемому вниманию, обо всём. О Земле и о Вселенной. О жестоких и кровавых битвах на тверди и в небе. О стремлении к познанию, о мужестве, о пороках, о трусости, о чести, о долге и совести. Он полон приключений, тайн, необычных поворотов сюжета и, конечно же, он в первую очередь о великой и всепобеждающей любви на фоне грандиозных и невероятных событий. Конец романа очень неожидан. Да, и ещё два момента… Во-первых, автор романа на его страницах неоднократно беседует с Богом в дружеской обстановке. Это несколько необычно, но почему бы и нет? Во-вторых, автор претендует на некоторую философичность своего творения. Прав он или не прав, судить вам.

---

— Спорное утверждение, Сир! — фыркнула ГРАФИНЯ.

Я весело и легко рассмеялся и предложил:

— Хотите, расскажу одну притчу, или анекдот, не знаю, как правильно это назвать. Собственно, какая разница!? Притча, по сути своей, — это не только остроумный, но и, прежде всего, мудрый анекдот. Анекдот — это не только остроумная, но и мудрая притча!

— Как Вам будет угодно, Сир. Что-то Вы сегодня в ударе, — с усмешкой произнесла ГРАФИНЯ.

— Ну, а как вы хотите! Ум всегда обостряется не только от крови врага, которую вы стираете вот сейчас, сразу после сражения, но и просто под воздействием воспоминаний о битве! Так вот… Та самая притча. Жил был когда-то и где-то один Святой, очень уважаемый Святой! И как-то задали ему вопрос: «А чем занимался Господь Бог до того, как создал небо и землю?». И ответил Святой: «Создал Ад для того, чтобы отправлять туда людей, задающих подобные вопросы!».

ПОЭТ по детски искренне рассмеялся, ГРАФИНЯ сначала сдержано улыбнулась, а потом весело прыснула в кулачёк.

— А я пойду в своих размышлениях ещё дальше, господа! Напоследок осмелюсь задать вам главный и основополагающий вопрос, который меня всегда очень сильно тревожил, раздражал и волновал. Ну, допустим, существует Господь Бог, или Творец, или Отец Наш в обычном религиозном смысле. Возможно, друзья мои, вы правы по поводу наличия сугубо материальной Единой Сущности, или Энергетической Субстанции, или некоего Поля… Назовём то, о чём мы спорим, как угодно! Дадим всему этому обобщённое название или имя, ну, допустим, пускай это будет СОЗДАТЕЛЬ. Но… Имеется один самый главный вопрос!

— Какой, Сир?!

— Заключается он в следующем: «А КТО СОЗДАЛ СОЗДАТЕЛЯ!?». А!? Кто!?

Ветер крепчал и был он по-прежнему попутным. Я встал и крикнул КАПИТАНУ, дремлющему в кресле на корме:

— Эй, начальник! Вёсла на воду, курс на галеру, перебираемся на неё! С управлением этой махиной справитесь?!

— Ваше Величество, — обижаете, однако! Я справлюсь со всем, что движется в этом мире по воде!

— Ну и славно! Обожаю профессионалов во всём! Быть вам, КАПИТАН, Адмиралом, ох, чую!

К моему повторному визиту на борту галеры царил образцовый порядок. Палуба сияла чистотой, никаких следов от побоища не осталось. Корабль развернули по ветру в сторону вожделённого Первого Острова. Паруса готовы были распуститься, напрячься, встряхнуться от вынужденной спячки и жадно вобрать в себя долгожданный ветер.

Нас с ГРАФИНЕЙ встретил строй довольно опрятных и, можно сказать, бравых мужчин, облачённых в немыслимые сочетания одежд, кольчуг, фрагментов доспехов и шлемов. Вооружение новоявленных Гвардейцев тоже было самым разнообразным: сабли, копья, алебарды, кинжалы, топоры, палицы, луки, арбалеты.

ВТОРОЙ ШЕВАЛЬЕ, неожиданно одетый довольно изящно и со вкусом, отсалютовал мне саблей и произнёс:

— Ваше Величество, Особый Отряд Вашей Личной Гвардии построен! К принятию присяги готовы! Командир Отряда, — ВТОРОЙ ШЕВАЛЬЕ!

— Великолепно, хвалю за службу, молодцы! — крикнул я первое, что пришло мне в голову.

— Ура, ура, ура! — трижды и восторженно разнеслось над серой поверхностью моря.

Из-за моей спины дивной экзотичной птичкой выпорхнула ГРАФИНЯ. На ней по-прежнему был костюм амазонки, который только подчёркивал её очаровательные формы. Ну что за прелесть! Густые светло-каштановые волосы развеваются на ветру, щёчки горят, изумрудные глазки сияют, губки алеют, тонкая изящная ручка решительно сжимает рукоятку длинного кинжала на поясе. Ах, ты моя радость! Ах, ты моя красавица!

При появлении девушки по рядам пробежал мощный вздох удивления и восхищения. ВТОРОЙ ШЕВАЛЬЕ при виде ГРАФИНИ покачнулся, словно колосс от удара молнии, но устоял и, видимо, не контролируя себя, восторженно заорал:

— Слава ГРАФИНЕ, слава прекраснейшей из самых прекрасных, слава главному бриллианту в короне Империи!

— Слава, слава, слава!!! — завопили все вокруг, в том числе и ШЕВАЛЬЕ, и ПОЭТ, и, не без удовольствия, я сам.

Каков молодец! Да, что значит благородная кровь, её никуда не денешь! — посмотрел я с восхищением и уважением на ВТОРОГО ШЕВАЛЬЕ. — Вот тебе и грубая могучая скала! Оказывается, изящной огранке при подобающих условиях она охотно поддаётся! Ладно, продолжим церемонию…

— И так, господа, наша цель — Первый Остров! Будет нелегко, я не скрываю это от вас. Кто-то умрёт, кто-то выживет, но и те и другие будут достойно вознаграждены. О семьях героев ваш Император не забудет никогда! — я прошёлся перед новоявленными Гвардейцами. — Предлагаю служить мне верой и правдой, как единственному законному представителю королевской крови. Да, я, к сожалению, единственный из трёх Королей, кому удалось выжить. Все остальные мертвы! Тем ответственнее моя миссия перед Богом и перед вами! А чтобы ни у кого не было сомнений в моей э, э, э… легитимности. ЗВЕРЬ!!!

Пёс материализовался мгновенно, прямо рядом со мною. Как всегда, его появление сопровождалось искрами, паром, демонстрацией огромных клыков и обильных слюны и пены, сползающей по ним, а также утробным рычанием, а потом страшным воем.

Строй гвардейцев дрогнул, но устоял! Ну что же, — молодцы, ребята! Чувствую, что мы с вами заварим хорошую и аппетитную кашу, а потом её съедим, причём с маслом. РЕГЕНТ, или кто там мне противостоит, явно допустил большую ошибку, призвав пиратов себе в союзники. Их, как известно, ненавидят все, а особенно мои Гвардейцы. Вот они и разнесут по Острову весть об отвратительном рабстве, о злодейском предательстве интересов простых людей и вероломстве власть имущих, и об ИМПЕРАТОРЕ — ОСВОБОДИТЕЛЕ!

У всех есть семьи, родственники, друзья, знакомые. Брось камень в спокойную воду и увидишь широко расходящиеся круги на её, до того гладкой, поверхности. Ах, неосмотрительно и глупо поступил ты, некто, противостоящий мне. Может быть, этот поступок явился плодом отчаяния, а может быть, результатом продуманной стратегии? Какой? А возможно, всё лежит в какой-то иной, пока неведомой мне, плоскости?

Кто же всё-таки возглавляет вражеское войско? И главный, чрезвычайно волнующий и интересующий меня вопрос, — почему противнику постоянно известно моё местонахождение? Какому, собственно, противнику? И, вообще, моё ли? А может быть РЕЛИКВИИ? Эта мысль сначала неосознанно, подспудно, а потом чётко и ясно возникла и укрепилась в моей голове. Но каким образом отслеживается РЕЛИКВИЯ? Это же вещь явно неодушевлённая, не подающая никаких признаков жизни, сигналов, знаков. Но МАГИСТР, или его люди, неоднократно оказывались именно там, где находилась РЕЛИКВИЯ. Что же это за предмет, в чём его назначение и предназначение, чёрт побери?! О каких же спутниках всё-таки упоминал МАГИСТР!? Что это такое!? Спутники, спутники… Орбита… Планета под названием Земля…

— Сир, — кашлянул у меня за спиной ШЕВАЛЬЕ. — Гвардейцы к Присяге готовы.

— Очень хорошо. Приступайте, — буркнул я, расправил плечи, сжал ПОСОХ в правой руке, а левую положив на холку Пса.

Ветер крепчал, волны росли и увеличивались на глазах, серый цвет господствовал повсюду, и в небе и на воде.

— Клянёмся верой и правдой служить Императору Трёх Островов, защищать и оберегать его и Империю до последней капли крови! — мощно и почти слаженно прогремел надрывный хор голосов над палубой.

Небо тяжело и властно прижало наш корабль к свинцовым волнам, ветер свистел в надстройках и в оснастке парусов. Вперёд, вперёд!!! Попутного ветра тебе, о, ПУТНИК! Вечного попутного ветра тебе, ИМПЕРАТОР!

На берег Первого Острова мы высадились ранним утром следующего дня. Погода снова наладилась. Сияло солнце, вода в бухте, где мы бросили якорь, была тихой и прозрачной. Вокруг возвышались живописные скалы, переходящие в заросшие лесом горы. Никаких селений поблизости не наблюдалось. Галера и, привязанная к ней яхта, под охраной десятка Гвардейцев расположились в море в пятидесяти шагах от пляжа. ШЕВАЛЬЕ набросал список личного состава. Всего бойцов, вместе с командой яхты, набралось чуть больше двухсот человек. Почти все бывшие рабы оказались солдатами и моряками, захваченными в плен во время одной из последних битв с пиратами в прибрежных водах Первого Острова.

Дворянином был только ВТОРОЙ ШЕВАЛЬЕ, но в наличии у нас имелось несколько сержантов с опытом боевых действий. Неплохо, для начала очень и очень неплохо! Пусть мои Гвардейцы организуются по отделениям, взводам, восстановят навыки владения оружием, и достойное сопровождение моей персоне обеспечено. Эх, где бы раздобыть коней? В мобильности сейчас наша сила! Ах, я же забыл о табуне Горных Жеребцов, принадлежащем ГРАФИНЕ!

После высадки на берег я немедленно созвал Военный Совет. На нём присутствовали все мои ближайшие соратники: ГРАФИНЯ, ШЕВАЛЬЕ, КОМАНДИР, СОТНИК, КАПИТАН, ВТОРОЙ ШЕВАЛЬЕ и, конечно же, ПОЭТ.