Александр Арбеков - О, Путник!

• Название: О, Путник!
• Автор: Александр Арбеков
• Жанр: Любовно-фантастические романы

Этот эпический фантастический роман, состоящий из трёх книг, предваряет собой целую серию романов под общим названием «Квинтет. Миры». В неё так же включены романы «Баллада о диване», «Девушка, которая, якобы, не умела любить», «Две ипостаси одной странной жизни» и «Призрак и Леший». Все эти произведения объединены общей идеей, которая заключается в том, что всё вокруг нас, как говорил один умный человек, кажется нам таким, каким оно не является на самом деле. Душа человеческая так же велика и загадочна, как и Космос, а может быть и больше, чем он. Всё в этом мире, вроде бы простом и прозаичном на первый взгляд, скрыто под мистической и загадочной вуалью. Приподними всего лишь её краешек и перед тобою откроются бесконечные и неведомые ранее пространства, полнящиеся тайнами, загадками и гипнотически притягивающие к себе так, что уже невозможно будет не сорвать решительно и бесповоротно вуаль, дабы познать всё скрытое под ней до конца. И так. Настоящий роман, предлагаемый вашему уважаемому вниманию, обо всём. О Земле и о Вселенной. О жестоких и кровавых битвах на тверди и в небе. О стремлении к познанию, о мужестве, о пороках, о трусости, о чести, о долге и совести. Он полон приключений, тайн, необычных поворотов сюжета и, конечно же, он в первую очередь о великой и всепобеждающей любви на фоне грандиозных и невероятных событий. Конец романа очень неожидан. Да, и ещё два момента… Во-первых, автор романа на его страницах неоднократно беседует с Богом в дружеской обстановке. Это несколько необычно, но почему бы и нет? Во-вторых, автор претендует на некоторую философичность своего творения. Прав он или не прав, судить вам.

---

Я крошил хрустальные бокалы в железных тисках пальцев, разговаривал сам с собою и ещё с кем-то, периодически появляющимся из неведомой мне дотоле параллельной реальности. Опять пил, фантазировал, смеялся и плакал от бессилия, разговаривал сам с собою, блевал, обижался на весь мир и яростно его ненавидел. Снова пил, жалел и презирал себя, вспоминал всю свою никчёмную жизнь, плакал от отчаяния, потом тихо грустил, испытывал непонятную радость, фантазировал, достигал просветления и терял его. Снова пил, и так тупо бродил по бесконечному иллюзорному кругу.

Самое странное и непонятное заключалось в том, что я чётко и абсолютно реально помнил всё об ИСЭ и о нашей с нею прежней жизни. Я, как будто бы вновь переживал все её моменты, от начала знакомства на живописном побережье Суминоэ в районе Осаки и до полного печали, надежды и обречённости прощания в Токио. Зачем и почему мы расстались? Непонятно, не могу вспомнить… А потом я получил от неё письмо о замужестве, и о любви ко мне. Странное письмо… Нет, об этом лучше не вспоминать!

ИСЭ, ИСЭ… Сладостные ночи и радостные дни… Мимолётные расставания, которые превращались в вечность, ожидание новых и скорых встреч, всепоглощающая страсть на грани потери сознания… Ощущение женщины, как продолжения самого себя! Желание, подобное помешательству! Жажда прикосновения друг к другу, которая в тысячу раз сильнее жажды в пустыне. Никогда я не был так счастлив! Никогда! О, Боже!!! ИСЭ, ИСЭ, ИСЭ!!! Любовь ушедшая моя!

Но все события, произошедшие со мною за тот период времени, были как бы запечатаны в нескольких магических капсулах, совершенно изолированных друг от друга, и носили какой-то выборочный характер. Я, допустим, помнил и понимал, что такое — Япония. Красивая, самобытная страна. Расположена на десятках островов. Четыре основных из них: Кюсю, Сикоку, Хонсю, Хоккайдо. Но где находится Япония, почему я оказался в этой стране, с какой целью, чем там занимался, и что случилось после того, как я её покинул? Тьма царила в моей голове. Нет, не тьма, — а полный и безнадёжный мрак!

Я помнил только то, что мне было дозволено помнить с разрешения того, кто, очевидно, контролировал мой разум. Но как это возможно и, главное, — зачем? А может быть, и нет никакого контроля? Бог с ней, с теорией заговора! А если я просто по каким-то естественным причинам забыл почти всё, а теперь постепенно вспоминаю то, что было раньше и происходило со мною в другой, прежней жизни: фрагмент за фрагментом, эпизод за эпизодом… Скорее всего так.

Да, я был на Японских островах, да, я встретил женщину, которую полюбил, а потом совершенно нелепо с нею расстался. С такой женщиной!!! Но я ничего не помнил о том, почему именно мы расстались, и зачем впоследствии она бросила меня. Или я её бросил!? Она вышла замуж… Печально и больно! Что же было дальше!? Как поймать в голове эту проклятую, упорно и слизко ускользающую от меня змею, название которой — моя память!?

Внезапно в мозгу раздался щелчок! Я вспомнил! Я вдруг вспомнил, как приехал на Окинаву, обучался там боевым искусствам в какой-то закрытой секретной школе. Вот откуда у меня такие неплохие навыки владения мечём! Я помнил долгие медитации, неспешные прогулки, созерцание океана, цветущей сакуры и величественной горы Фудзияма, чайные церемонии, философские диспуты и поэтические вечера. Всё это я детально и ясно помнил, но не более того! Чёрт возьми! Почему я оказался в Японии, как я жил до и после неё? Как складывалась моя дальнейшая судьба до того, как я очнулся на Втором Острове? Ах ты, проклятая и мерзкая сука-память! Ненавижу тебя!

Мне нравилась японская культура, особенно, — поэзия. Единственная книга, которую я увёз из Японии, был сборник классических танка, составленный Фудзиварв-но Тэйка, — «Сто стихотворений ста поэтов», с комментариями. Почему-то меня поразила и потому, видимо, запомнилась одна история, изложенная в этой книге.

Так вот… Жил-был когда-то Фудзивара-но Санэката-но асон — знаменитый поэт при дворе Императора Поднебесной. Однажды с другими придворными он отправился полюбоваться цветением вишен. Внезапно пошёл дождь, и никто не знал, на что им решиться. Тогда, по преданию, Санэката воскликнул:

Мы к вишням пришли.
Застиг нас ливень внезапный.
Ну что ж, не беда!
Ведь мы промокли до нитки
Под сенью веток цветущих!

И он не ушёл из-под деревьев, пока не кончился дождь. При дворе все были восхищены этой историей, лишь Фудзиварап-но Юкимари сказал, что стихи, конечно, — хороши, но Санэката вёл себя, словно шут. Санэкато при первой же встрече сбил с него церемониальным жезлом парадную шапку. Юкинари промолчал, но тишком дал знать обо всём Государю. Санэката был лишён чина и сослан на далёкий северо-восток Хонсю, в Митиноку, где впоследствии и умер.

Два века спустя в этих местах побывал Сайгё, тоже знаменитый поэт. Вот как об этом событии повествуется в его книге стихов «Горная хижина».

«Когда я посетил Митиноку, то увидел высокий могильный холм посреди поля. Спросил я:

— Кто покоится здесь?

— Санэката — асон, — поведали мне.

Стояла зима, смутно белела занесённая инеем трава сусуки, и я помыслил с печалью:

Нетленное имя!
Вот всё, что ты на земле
Сберёг и оставил!
Сухие стебли травы —
Единственный памятный дар …».

Меня восхитила, растрогала и одновременно развеселила эта чудная история. Ради чего весь сыр-бор!? Боже мой, как подчас смешён и слаб человек! Но, с другой стороны, может быть именно данная глупая история и отображает суть человеческой натуры и подлинную сущность нашего бытия? Кто знает, кто знает… К чему и зачем я это сейчас вспомнил? А что мне ещё было вспоминать!?

И так, на третий день я всё-таки сумел выйти из запоя, достичь определённого просветления уставшего духа и вернуться в нормальную и реальную жизнь. С другой стороны, может быть, именно эти три ирреальных дня и были для меня самыми нормальными за последнее время? Кто знает, кто знает… Как бы-то ни было, а «Одиссей всё-таки вернулся в Итаку!». И что же он там увидел?

Я, никому не объясняя причин своего временного отсутствия, сразу же созвал Военный Совет, внимательно и невозмутимо выслушал всех своих соратников и, конечно же, в первую очередь двух разведчиков, только что вернувшихся в наш лагерь. Картина для нас вырисовывалась довольно оптимистическая.

После гибели Короля Первого Острова и высших представителей знати на Острове некоторое время существовало безвластие. Наследники погибших правителей Провинций вступали в права наследства, встречались друг с другом и своими вассалами, вели переговоры, до поры до времени отсиживались в своих замках, посылали приближённых в Столицу для выяснения ситуации и текущего политического момента. Одним словом, — находились в затяжном и тревожном ожидании. Претендентов на королевский престол не нашлось, и не потому, что его никто не желал, а потому что Король в глазах всех не являлся обычным монархом. Он был помазанником, вернее, даже посланником Божьим на земле, — вечным и бессмертным.

Король, вообще-то, не был просто человеком, в обычном смысле этого слова. Он не являлся представителем какого-либо конкретного дворянского рода, клана, когда-то посаженного на трон своими соратниками или родственниками. Он был послан свыше, существовал сам по себе, не имел наследников, никогда не был женат. Словом, — существо неземного, Божественного порядка, сверхъестественная личность, живущая и управляющая страной веками!

С данным положением вещей на протяжении всей истории Островов были согласны абсолютно все. Это являлось аксиомой, не обсуждалось и не подвергалось ни малейшему сомнению. Сменялись поколения людей, а Короли и их Антры были всё такими же, как и прежде: великими, могучими, мистическими, всепобеждающими и бессмертными. Занять место погибшего Короля никто просто не решился. «Всё это очень хорошо», — мрачно подумал я. — «Что же, — теперь наступил момент истины для меня!».

Но целый ряд вопросов сильно волновал и тревожил меня, не давал покоя. А откуда, собственно, они взялись, — эти Бессмертные? Как всё-таки стали Королями? Почему их постиг такой печальный конец? Почему он наступил по одному и тому же сценарию, в одно и то же время? Почему, как я теперь был почти уверен, погибли сразу и одновременно все три Короля? А может быть всё-таки два? Неужели их ликвидировала та самая могучая и таинственная сила, которая когда-то создала Королей и посадила их на трон? Но зачем и в связи с чем это произошло!? Почему? Что это за сила?

А самый главный, тревожащий и ненавистный мне вопрос, — кем же всё-таки являюсь на самом деле я? Он всё время крутился в моём мозгу, не давал покоя, требовал ответа. Если я, предположим, действительно являюсь Третьим Королём, то почему мне удалось уцелеть и как я оказался на Втором Острове? Почему я был гол? Я вдруг с тревогой вспомнил трёх Ускоренных, спустившихся с небес на галеру. Они же были тоже обнажены!