Александр Арбеков - О, Путник!

• Название: О, Путник!
• Автор: Александр Арбеков
• Жанр: Любовно-фантастические романы

Этот эпический фантастический роман, состоящий из трёх книг, предваряет собой целую серию романов под общим названием «Квинтет. Миры». В неё так же включены романы «Баллада о диване», «Девушка, которая, якобы, не умела любить», «Две ипостаси одной странной жизни» и «Призрак и Леший». Все эти произведения объединены общей идеей, которая заключается в том, что всё вокруг нас, как говорил один умный человек, кажется нам таким, каким оно не является на самом деле. Душа человеческая так же велика и загадочна, как и Космос, а может быть и больше, чем он. Всё в этом мире, вроде бы простом и прозаичном на первый взгляд, скрыто под мистической и загадочной вуалью. Приподними всего лишь её краешек и перед тобою откроются бесконечные и неведомые ранее пространства, полнящиеся тайнами, загадками и гипнотически притягивающие к себе так, что уже невозможно будет не сорвать решительно и бесповоротно вуаль, дабы познать всё скрытое под ней до конца. И так. Настоящий роман, предлагаемый вашему уважаемому вниманию, обо всём. О Земле и о Вселенной. О жестоких и кровавых битвах на тверди и в небе. О стремлении к познанию, о мужестве, о пороках, о трусости, о чести, о долге и совести. Он полон приключений, тайн, необычных поворотов сюжета и, конечно же, он в первую очередь о великой и всепобеждающей любви на фоне грандиозных и невероятных событий. Конец романа очень неожидан. Да, и ещё два момента… Во-первых, автор романа на его страницах неоднократно беседует с Богом в дружеской обстановке. Это несколько необычно, но почему бы и нет? Во-вторых, автор претендует на некоторую философичность своего творения. Прав он или не прав, судить вам.

---

— ГРАФИНЯ, теперь я начал понимать, почему вы так увлеклись покорением Горных Жеребцов и тренировками с кинжалами, — перебил я воительницу и писательницу. — Чувствую, что мне никуда от этих Жеребцов не деться, придётся их покорять, чёрт возьми. Какие они вообще из себя? Наверное, — сущие дьяволы? Вы же знаете, я наездник, так себе. Это счастье, что БУЦЕФАЛ меня пока терпит и до сих пор ещё не убил. Ах, мой верный конь! Где же ты, бедняга, скитаешься, кровиночка ты моя неприкаянная!? — искренняя печаль сковала моё чело и я даже слегка прослезился.

ГРАФИНЯ и ШЕВАЛЬЕ некоторое время почтительно помолчали, а потом весело посмотрели на меня, затем друг на друга, отвернулись к стене, рассмеялись.

— Да что же это такое! Не вижу абсолютно ничего смешного! Что не так на этот раз? — раздражённо спросил я, подозревая какой-то особый подвох, и оказался прав.

— Сир, — произнесла девушка, отойдя от смеха. — Мы не хотели до поры до времени Вам это говорить, хотя Вы и неоднократно интересовались Горными Жеребцами, но, дело в том, что Ваш БУЦЕФАЛ как раз и является самым элитным представителем знаменитой породы Горных Жеребцов!

Тут все присутствующие загоготали так, что в палатку беспокойно заглянули Гвардейцы, бдительно стоявшие на страже. Я сначала было открыл рот с целью произнесения пары гневных тирад в адрес членов совещания, потом безнадёжно махнул рукой и засмеялся громче всех. Вот это да, — вот это сюрприз!!!

Где же всё-таки ты сейчас, — мой славный боевой конь? Как ты поживаешь в рыбацкой деревне на Втором Острове? Пришлось тебя оставить там, прости, дружище! Что же делать?! Ну, ничего, ничего… Даже если никого не признаешь и в руки не дашься, то всё равно не пропадёшь. Степи и поля там необъятные, травы густые и сочные. Надеюсь, прокормишься, не одичаешь! Я вдруг загрустил, занервничал… На душе стало как-то нехорошо, неуютно. Я объявил перерыв.

После него все снова собрались в том же составе. ПОЭТ, как обычно, тихо сидел в углу и что-то записывал в толстую тетрадь. Я подошёл к нему и сказал:

— Сударь, меня озарили две мысли, которые вы должны занести в анналы. Одна из них была высказана очень давно каким-то мифическим арабом, другая, лично мною. С какой начать?

— Извините, Сир, а кто такие арабы? — осторожно спросил ПОЭТ.

— Почти те же, что и турки, но не совсем. Понятно?

— Не понятно, но почту за честь внести Ваши новые мысли в Цитатник. Можно ещё один, последний вопрос?

— Валяйте, хоть два…

— А что такое анналы, Сир?

— Нет, — вы только посмотрите! — обратился я к присутствующим. — Мой Придворный Летописец не знает, что такое «анналы»! Ну-ка, сударыня, самая просвещённая вы наша, просветите второго, не совсем просвещённого индивидуума, по этому поводу! Вы же у нас, как ни как, — автор знаменитого «Трактата о Душе»! — рыкнул я в сторону ГРАФИНИ. — О, — это великое и непревзойдённое творение современности! О, этот истинный шедевр на века!

— Ваше Величество, — ну, сколько можно! — возмущённо взвилась девушка в ответ. — Дался Вам этот Трактат! Сколько ещё времени Вы будете мусолить данную тему!?

— Ладно, — проехали, забыли. Извини, милая. Вернёмся к политике… Так что же происходит сейчас в Первой Провинции? — мгновенно успокоившись, деловито спросил я.

— Сир, — вдруг раздался слегка дрожащий, но решительный голос ПОЭТА, который приподнялся из-за стола. — Мы так ничего и не внесли в анналы.

— Что? Ах, да… — встряхнул я головой. — Так что такое анналы, по вашему мнению? Догадались, надеюсь?

— Сир, я понял… Это то же, что и Летопись. Но, извините…. Если я что-то заношу в Летопись, то я — Летописец. Если я заношу это в анналы, то кем тогда я буду являться?

Все снова дружно рассмеялись. Я — громче всех.

— Ладно, чуть попозже мы занесём упомянутые мною мысли в Летопись, — решительно произнёс я. — А сейчас о главном, то есть, о положении дел на Острове. Работаем слаженно, быстро и эффективно! Надо принимать конкретные решения. ГРАФИНЯ, хватит дуться! На обиженных, как известно, не только воду возят, но, извините, и дерьмо. А проще сказать, говно! Всем сосредоточиться! И так!

— И так, — сказала девушка и задумалась.

Я её не прерывал… Слабое, трепетное, прелестное и ранимое существо, не лишённое интеллекта. Цыпочка моя! Бедненькая моя! Как часто я её обижаю из-за всяких пустяков, чёрт возьми! Нельзя так! Ладно, пусть подумает, сосредоточится, лебёдушка моя ненаглядная…

Существо сосредоточилось и нервно произнесло:

— Сир, а Вы вообще-то читали мой «Трактат»?

— Боже, — это ужасно, — послышался стон ШЕВАЛЬЕ.

— Что ужасно? — взвилась ГРАФИНЯ. — Мой «Трактат»!?

— Ваше Сиятельство! — простонал юноша. — Я, конечно, Ваш вассал и не должен Вам этого говорить, но обсуждение Вашего «Трактата» в данный момент совершенно ни к месту, сейчас решаются судьбы мира, давайте поразмышляем над ними, прошу Вас!

— А вы, ШЕВАЛЬЕ, вообще-то читали мой «Трактат»? — зловещим голосом произнесла ГРАФИНЯ.

— О, о, о!!! — застонал юноша и закатил глаза, а потом вдруг почти незаметно, резким и молниеносным движением выхватил меч из ножен. — Видит Бог, я — Мастер Меча, первый на этих Островах! Я кончаю жизнь самоубийством ради самой прекрасной дамы! Прощайте все!

Я решил слегка размяться и немного проучить юнца. Мгновенно ускорившись, я резво выскочил из своего кресла, как молодой кузнечик из такой же молодой травы. В обычном для себя, но молниеносном для всех прыжке, я достал меч ШЕВАЛЬЕ своим славным ЭКСКАЛИБУРОМ и лихо, как тростиночку, перерубил его на две части, которые глухо и бесславно упали на землю.

Затем я вышел из состояния ускорения, неторопливо и лениво вернулся в своё кресло, снисходительно и с большим удовольствием посмотрел на соратников, застывших в шоке, а потом строго произнёс:

— ШЕВАЛЬЕ, во-первых, вы не Первый Мастер Меча на этих трёх Островах. Сколько вам это повторять!? Откуда эта мания величия!? Вы что, — навсегда зациклились на данной идее и вас конкретно заклинило?! Во-вторых, и это самое главное, — никогда не обнажайте меч в присутствии Императора, если он вам не дал на это соответствующего разрешения. В-третьих, вы явно оторвались от своих корней. Почему у вас нет меча мастеров Первой Горы? Стыдно ходить с такой жалкой железкой! Очень стыдно! Как вы ещё выигрываете турниры? И, в-четвёртых. Ответьте же, наконец, ГРАФИНЕ! Вы читали или не читали этот долбанный «Трактат»!? Это нетленное и бессмертное произведение современности!? Этот шедевр! Отвечайте по порядку! И когда же мы всё-таки перейдём к политике!? Боже мой, — чтобы я ещё хоть раз брал в поход бабу!

— Сир, — я не баба!? Я — ГРАФИНЯ и дама!

— Молчать, сука!!! — взорвался я. — Графини иногда бывают хуже самых конченных шлюх!

— Сир!!! Я не сука!!!

— Ещё раз приказываю молчать, сука!!! Я могу сделать так, что через пару минут ты потеряешь свой титул и отправишься в ссылку в горы к своим горячо любимым Жеребцам! Понятно?!

— Да, Ваше Величество, — прошептала побледневшая ГРАФИНЯ.

— И так, ШЕВАЛЬЕ! Объяснитесь!

— Сир, я виноват, я снова ляпнул не то и сделал всё не так! — заскрежетал зубами юноша. — Да, я не Первый Мастер Меча, признаюсь в этом, как перед Богом! Виноват, больше не повторится… Прошу прощения в связи с обнажением меча. Раньше я никогда не бывал при дворе, не имел чести лицезреть Королей Первого и Второго Островов, а тем более — Третьего Острова. Извините, с соответствующими обычаями и правилами придворного этикета не знаком. Ну, а что касается моего меча, то к несчастью, он всё-таки от самого Первого Мастера Первой Горы! Редкий и очень дорогой экземпляр! Был… Где мне взять теперь такой? Сир, дело не в качестве меча! Наши скорости были просто не сопоставимы и несоизмеримы! Понимаете? Скорость решает всё! Ах, какой был меч, какой меч! И вообще, я просто хотел несколько разрядить обстановку, пошутить, похохмить…

— Сами виноваты, — шутник вы наш доморощенный! А что касается меча… Вот к чему приводит гордыня! Ладно, будет вам меч, как только овладеем Первой Провинцией. Оплачу его покупку, так и быть, — раздражённо произнёс я. — Ну, а что вы всё-таки скажете по поводу «Трактата о Душе», — этого бесспорно великого и явно бессмертного философского произведения?

— Сир, ну хватит же! — вскочила ГРАФИНЯ и гневно топнула ножкой.

— Всё, всё, молчу, дорогая…

— Сир, увы, я его, к сожалению, не читал, — сухо ответил ШЕВАЛЬЕ.

— Почему же, мой юный друг?

— Увы, увы… Не было времени, Государь, да и желания, честно говоря. Когда что-то познаёшь, то многое приобретаешь, но ещё больше теряешь. Вы же сами говорили, что познание рождает печаль. Пускай прекрасная ГРАФИНЯ остаётся для меня вечной манящей загадкой, которую невозможно вовеки разгадать!