Александр Арбеков - О, Путник!

• Название: О, Путник!
• Автор: Александр Арбеков
• Жанр: Любовно-фантастические романы

Этот эпический фантастический роман, состоящий из трёх книг, предваряет собой целую серию романов под общим названием «Квинтет. Миры». В неё так же включены романы «Баллада о диване», «Девушка, которая, якобы, не умела любить», «Две ипостаси одной странной жизни» и «Призрак и Леший». Все эти произведения объединены общей идеей, которая заключается в том, что всё вокруг нас, как говорил один умный человек, кажется нам таким, каким оно не является на самом деле. Душа человеческая так же велика и загадочна, как и Космос, а может быть и больше, чем он. Всё в этом мире, вроде бы простом и прозаичном на первый взгляд, скрыто под мистической и загадочной вуалью. Приподними всего лишь её краешек и перед тобою откроются бесконечные и неведомые ранее пространства, полнящиеся тайнами, загадками и гипнотически притягивающие к себе так, что уже невозможно будет не сорвать решительно и бесповоротно вуаль, дабы познать всё скрытое под ней до конца. И так. Настоящий роман, предлагаемый вашему уважаемому вниманию, обо всём. О Земле и о Вселенной. О жестоких и кровавых битвах на тверди и в небе. О стремлении к познанию, о мужестве, о пороках, о трусости, о чести, о долге и совести. Он полон приключений, тайн, необычных поворотов сюжета и, конечно же, он в первую очередь о великой и всепобеждающей любви на фоне грандиозных и невероятных событий. Конец романа очень неожидан. Да, и ещё два момента… Во-первых, автор романа на его страницах неоднократно беседует с Богом в дружеской обстановке. Это несколько необычно, но почему бы и нет? Во-вторых, автор претендует на некоторую философичность своего творения. Прав он или не прав, судить вам.

---

Весь остаток нашего пути до Первого Острова мой Придворный Летописец что-то воодушевлённо и непрерывно строчил в своей толстой тетрадке. Я ему не мешал. Вдохновение подобно лёгкой и прекрасной бабочке. Спугнёшь её, задумчиво и трепетно присевшую на цветок, а потом жди, когда она прилетит в следующий раз. И прилетит ли вообще!? Наблюдая за ПОЭТОМ, я подумал о том, как просто и обыденно творится история, вернее, не она, а её отражение на бумаге. Эта великолепная чудо-птица вылупливается подчас из такого невзрачного и серого яйца повседневности и обыденности… Сию внезапную и, несомненно, оригинальную мысль я сразу же донёс до сведения ПОЭТА. Он несколько секунд переваривал её, потом с энтузиазмом занёс в Летопись, или ещё куда-то.

И так, — наша диспозиция была следующей. Находились мы на территории Первой Провинции, то есть во владениях покойного ГРАФА. У него, кроме дочери, имелись ещё и два сына. Кто из наследников, да и, вообще, из родственников ГРАФА уцелел, кроме ГРАФИНИ, пока было неясно. Скорее всего, погибли все. Графство соседствовало ещё с двумя Провинциями. Именно они вероломно напали на земли отца ГРАФИНИ.

Политическая ситуация на Первом Острове в общем и в трёх южных Провинциях в частности была нам не совсем понятна, вернее, честно говоря, пока совершенно не понятна. Кто сейчас управляет Островом, что происходит хотя бы в Первой Провинции, кто же всё-таки такой РЕГЕНТ, откуда он взялся, где сейчас находится, как обстоят дела на этом Острове на сегодняшний момент? Вопросы, вопросы…

ШЕВАЛЬЕ, не дожидаясь моего приказа, сразу же разослал во все концы Острова лазутчиков, благо войско наше состояло в основном из жителей южных Провинций. Оставалось набраться терпения и ждать. Дня два-три, не более! Я был полон энтузиазма, веры в себя, — великого, могучего, непобедимого и бессмертного Императора!

Все основные силы противника, как я предполагал, должны были быть сосредоточены на Втором Острове. Здесь, ну, во всяком случае, на юге, мы не встретим существенного сопротивления, я был в этом глубоко уверен. Промедление смерти подобно. Только непрерывное движение вперёд! Сначала привлечение сторонников! Небольшие, а потом и крупные победы, снова привлечение союзников, завоевание новых территорий, подавление величием и силой! Вот мой путь! Вперёд и только вперёд!

Мой пыл, как могли, охлаждали соратники.

— День-два ничего не решат, — уверяли они.

— Владеющий информацией, как известно, владеет миром! — мудро заметила ГРАФИНЯ.

Пока я переваривал эту фразу, ПОЭТ выдал ещё одну, видимо для того, чтобы мои мозги окончательно погрязли в словоблудии.

— Терпение — есть высшая добродетель ума!

Эта компания достигла своей цели. Что же. Я, подумав, послушался их совету. Подождём… И два, и три, и четыре дня, сколько надо, — это ничто по сравнению с вечностью! Ожидание, как известно, делает человека или мрачным неврастеником, или угрюмым брюзгой, или весёлым философом. Я решил остановиться на третьем варианте и вечером следующего дня устроил в своём походном шатре небольшую вечеринку.

Собрались все мои ближайшие соратники. Стол был накрыт по высшему разряду: фарфор, серебро, хрусталь. Подавались довольно изысканные блюда, а также неплохие лёгкие и крепкие напитки. Капитан пиратов был, видимо, ещё тот эстет и гурман! Трюмы галеры ломились от запасов пищи и питья, да к тому же, при обследовании судна, на камбузе были обнаружены прятавшиеся там и смертельно напуганные повар с двумя помощниками. Я лично привёл их в чувство, ободрил и успокоил, а также даровал звания Придворных Поваров.

После этого я дал им высочайшие разъяснения по поводу приготовления Империума и Мундир Фиш, а также осторожно и, как бы невзначай, поинтересовался, а какое спиртное находится на борту. Алкоголя было много и всякого! Выбирая напитки, я конечно же сразу остановился на выдержанном красном сухом вине для ГРАФИНИ, а потом вдруг обнаружил бочонок Можжевеловой Настойки Винокурен Первой Горы! У меня аж сердце замерло! Да что же это за гора такая, пора бы её увидеть, наконец! Ах, БАРОН, БАРОН, где ты сейчас находишься, мой преданный боевой товарищ!?

Вечер удался на славу, моя лебёдушка находилась в центре всеобщего внимания. Одетая в шикарное вечернее платье, она блистала, сияла, пахла и цвела. Я пребывал в крайне умиротворённом состоянии, лениво наблюдал за ГРАФИНЕЙ и при этом, не торопясь, цедил Можжевеловую Настойку. Сей напиток по своим вкусовым качествам всё-таки, конечно, намного уступал Звизгуну. Нет букета! Нет гармонии, изыска и шарма! Вот в чём главная проблема!

Вся сила в букете, в соотношении тщательно и умно подобранных ингредиентов, в триединстве вкуса, цвета и запаха. Да, настойка была очень даже не плоха, но, конечно же, не шла ни в какое сравнение со Звизгуном. В ней присутствовал всего лишь один компонент, пусть несколько смягчающий вкус, но, увы, — всего один! А Звизгун, как известно, представляет собой довольно сложный, многокомпонентный продукт, который в связи с этим таит в себе некую мистическую загадочность, разгадать которую практически не возможно. Как не правы, подчас, те, кто утверждает, что суть заключается в простоте. Ох, как они не правы…

— Сир, Вы, кажется, загрустили? — ГРАФИНЯ прервала приятное, меланхоличное и безмятежное течение моих мыслей. — О чём изволите думать?

— О любви, милая! Конечно же, только о ней, — о нашей вечной и бесконечной любви, — радостно и томно ответил я.

— А что о ней думать, Сир? Надо просто любить, — вот и всё! Вы же сами давеча об этом говорили! — засмеялась девушка.

— Вы, как всегда, правы, — хмыкнул я. — Устами женщины, как и младенца, частенько глаголет истина.

— Так я права всегда или, всё-таки, — частенько, Сир? — ГРАФИНЯ слегка оттопырила свою розовую губку, обнажив ровные белоснежные зубки.

— Вы правы всегда, моя радость! Почти… Вот смотрю я на вас, сударыня, и думаю: «Каким образом, на основании чего и зачем на свет появилась такая необыкновенная красота!? Если она вдруг появилась, — значит это кому-то нужно?!».

— Вам нужно, Сир, — Вам и только Вам, Ваше Величество! А, вообще, не заговаривайте мне зубы! — фыркнула девушка. — Вы, как всегда, крайне неопределённо ответили на мой вопрос! Фи!

— На то я и Император, чтобы позволять себе не отвечать на некоторые вопросы, или отвечать на них неконкретно и неопределённо, — я улыбнулся и посмотрел на ПОЭТА. — Сударь, как продвигается наша Поэма?

— Сир, извините, но она скорее Ваша, а не моя, — поморщился ПОЭТ. — Трудно писать на заказ, знаете ли. Мы об этом уже говорили, простите меня за резкость тона. А вот Летопись продвигается как по маслу, чего не могу сказать о Поэме.

— Ну, — это вы зря! Такие события вокруг кипят, такие приключения мы испытали! То ли ещё будет! — возмутился я. — Пишите как не на заказ. А, собственно, по поводу чего копья-то ломаем? Всё, с сегодняшнего дня освобождаю вас от работы над Поэмой! Забыли о ней. Хрен с ней! Творите, что хотите. Главное, чтобы было талантливо, ничего больше не нужно. Если нет поэтического вдохновения, то, действительно, пишите пока Летопись, пополняйте Цитатник. Ради Бога! Нет, так, так нет… На нет и суда нет… — я обиженно насупился, опрокинул в себя рюмку настойки, подцепил на изящную серебряную вилку кусок сочного, печёного, ароматного мяса, с наслаждением стал его жевать.

— Ваше Величество, Вы меня не так поняли! Ради Бога, не огорчайтесь и не переживайте! — забеспокоился и засуетился ПОЭТ. — Бог с ним, с вдохновением! Это знаете ли, такая капризная, непостоянная и вздорная дама! То придёт, то уйдёт… Что же, всё время бегать за ней, унижаться? Вдохновение, да простит меня ГРАФИНЯ, даже не дама, а самая обыкновенная шлюха. Только делает вид, что хочет переспать со всеми, а на самом-то деле выбирает кого-то одного и ему себя тайно посвящает. И как понять, — пришла ли она сейчас к тебе искренне, по настоящему, или только делает соответствующий вид?

— Как хорошо сказано! — оживился я. — Как, однако, точно подмечено! Абсолютно с вами согласен!

Я подал знак наполнить бокалы и рюмки, громко произнёс тост:

— Выпьем за то, что бы вдохновение никогда не покидало нас, а является ли оно дамой или шлюхой, — это абсолютно неважно! И та, и другая — женщины, которые могут любить. За любовь! Какая любовь без вдохновения, какое вдохновение без любви!

Все с воодушевлением выпили. Между тем ПОЭТ, разговаривая сам с собою, нервно продолжил:

— Подумаешь, вдохновение! Придёт, куда она от меня денется, влюблённая шлюха! Грядёт великая Поэма! Сир, в ближайшее время, если мы будем, конечно, живы, ждите массовых самоубийств среди моих собратьев по поэтическому цеху! После опубликования Поэмы, конечно…

— Боже, что вы несёте!? — застонала ГРАФИНЯ.

— Ну, так это же совсем другое дело! Дружище, мне нравится ваш задор и настрой! — весело произнёс я. — Дерзайте, сударь, творите, не обращайте внимания на ГРАФИНЮ, её скепсис нам не указ! — я слегка хлопнул ПОЭТА по плечу. — Дворянство, я думаю, уже не за горами! Хорошая премия вам обеспечена!