Александр Арбеков - О, Путник!

• Название: О, Путник!
• Автор: Александр Арбеков
• Жанр: Любовно-фантастические романы

Этот эпический фантастический роман, состоящий из трёх книг, предваряет собой целую серию романов под общим названием «Квинтет. Миры». В неё так же включены романы «Баллада о диване», «Девушка, которая, якобы, не умела любить», «Две ипостаси одной странной жизни» и «Призрак и Леший». Все эти произведения объединены общей идеей, которая заключается в том, что всё вокруг нас, как говорил один умный человек, кажется нам таким, каким оно не является на самом деле. Душа человеческая так же велика и загадочна, как и Космос, а может быть и больше, чем он. Всё в этом мире, вроде бы простом и прозаичном на первый взгляд, скрыто под мистической и загадочной вуалью. Приподними всего лишь её краешек и перед тобою откроются бесконечные и неведомые ранее пространства, полнящиеся тайнами, загадками и гипнотически притягивающие к себе так, что уже невозможно будет не сорвать решительно и бесповоротно вуаль, дабы познать всё скрытое под ней до конца. И так. Настоящий роман, предлагаемый вашему уважаемому вниманию, обо всём. О Земле и о Вселенной. О жестоких и кровавых битвах на тверди и в небе. О стремлении к познанию, о мужестве, о пороках, о трусости, о чести, о долге и совести. Он полон приключений, тайн, необычных поворотов сюжета и, конечно же, он в первую очередь о великой и всепобеждающей любви на фоне грандиозных и невероятных событий. Конец романа очень неожидан. Да, и ещё два момента… Во-первых, автор романа на его страницах неоднократно беседует с Богом в дружеской обстановке. Это несколько необычно, но почему бы и нет? Во-вторых, автор претендует на некоторую философичность своего творения. Прав он или не прав, судить вам.

---

Я вдруг подумал, что, возможно, именно РЕЛИКВИЯ является неким связующим звеном между мною, ЗВЕРЕМ, ПОСОХОМ, и что она открывает дорогу к чему-то очень важному, потаённому, значительному, существующему в мире само по себе, возможно, даже независимо от него. Может быть, именно это ЧТО-ТО и является главным объектом всеобщего и столь пристального интереса и внимания, а РЕЛИКВИЯ, — это всего лишь ключ к нему? Но что же это такое, потаённое и значительное, как понять его суть, назначение и определить местонахождение?

Может быть, это вовсе и не материальный объект? Возможно, это некая, до поры до времени невидимая и непознаваемая, но очень мощная энергетическая субстанция, какая-то высшая духовная сущность или ещё нечто подобное? Но при чём тут ПОСОХ и ЗВЕРЬ? Как с ними связана РЕЛИКВИЯ? Какова их роль в постижении этой самой высшей сущности? А какова в таком случае моя роль во всей этой странной истории? Зачем и почему я стал участником какой-то сложной, запутанной, грандиозной, но пока совершенно непонятной для меня игры?

Если ПОСОХ и РЕЛИКВИЯ являются своеобразными ключом к какому-то замку, то, может быть, их просто надо каким-то образом активировать: потереть в нужном месте, пошептать какие-то слова, встряхнуть, на что-то надавить, как-то по-особенному сжать? Я повертел РЕЛИКВИЮ в руках, ещё раз тщательно её осмотрел, горестно и безнадёжно вздохнул, потом снова повесил её себе на шею. Ладно, — с этим разберёмся попозже… Надо посидеть, отдохнуть, расслабиться, восстановиться спокойно и медленно, ни о чём не думая. Всё потом, потом… Я погрузился в какой-то лёгкий транс, на некоторое время то ли потерял сознание, то ли заснул, но довольно быстро снова пришёл в себя.

Раны мои, слава Богу, заживали очень быстро, для меня они уже не являлись тяжёлыми и не представляли никакой опасности. На плече и бедре, в местах попадания стрел, кожа была ещё красной, но ткань затягивалась прямо на глазах. С пробитой грудью дело обстояло несколько сложнее. Дышать мне было ещё довольно тяжело и больно, внутри грудной клетки что-то хлюпало, клокотало, при дыхании из неё вырывались болезненные хрипы. Но с каждой минутой мне становилось всё легче и легче, лучше и лучше. Силы решительно и стремительно возвращались ко мне.

Я посидел некоторое время, задумчиво и легко глядя в ясное голубое небо, потом, опираясь на ПОСОХ, тяжело встал, внимательно огляделся вокруг. Моему взору открылась картина, которая, с одной стороны, была печальна и угнетала взгляд, а с другой стороны, вызывала радость и волнение в сердце настоящего воина, коим я себя с недавних пор считал. Палуба галеры была сплошь завалена трупами и обильно залита кровью. Но это скорбное место не представляло собою типичное поле брани. Где стрелы и копья, торчащие из тел, где разрубленные шлемы и латы, где ноги и головы, аккуратно отделённые от туловищ молодецкими и молниеносными взмахами сабель и мечей? Где этот грубый, извращённый, ужасающий, но неумолимо и сладко притягивающий к себе эстетизм, который ощущаем мы на поле битвы после её завершения? Увы, его, к сожалению, в данный момент я не почувствовал. С одной стороны жаль, с другой — нет.

ЗВЕРЬ бился, сражался, совершенно не думая о тактике и технике боя. Как может размышлять об этом любой дикий и могучий хищник, когда на него кто-то нападает, или он на кого-то нападает? Мой славный Пёс был подобен стихии: просто кусал, рвал, ломал, перемалывал, отрывал, давил, разрывал и разгрызал. В схватке против него в замкнутом пространстве палубы у пиратов не имелось ни малейшего шанса на победу, на что я, собственно, и рассчитывал с самого начала.

Разве может быть шанс у стаи волков, запертых в тесной клетке с огромным медведем? Да, в вольном поле, имея хорошее численное преимущество и свободу манёвра, почти равное противостояние между ними вполне возможно и исход схватки непредсказуем, но в клетке!?

Я некоторое время неподвижно постоял на корме, возвышающейся над галерой, печально и задумчиво созерцая поле битвы, вернее, кровавое месиво у своих ног. Силы постепенно возвращались ко мне, раны уже почти не давали о себе знать. Дышал я правда ещё с определённым трудом, грудь болела и ныла. Пустяки, — будем жить и не тужить! Вечно жить!

Я посмотрел на море. По обагрённой кровью воде плавали люди. Их было достаточно много. У кого-то из ран продолжала течь кровь, которая вскоре должна была окончательно решить их участь, якобы, спасшихся флибустьеров. На свой жестокий и кровавый пир уже пожаловали многочисленные акулы, которые зловеще вспарывали плавниками гладь воды. Сначала хищницы были несмелы. Они некоторое время осторожно кружились вокруг пиратов, но потом решительно ринулись в атаку. Безмятежная поверхность моря забурлила и вспучилась во многих местах, до меня донеслись истошные вопли, слышались всплески и панические крики, раздавался хруст разрываемых сухожилий и разгрызаемых костей, и жадно поглощаемого мяса.

С палубы до сих пор так же доносились жуткие стоны и крики немногих оставшихся в живых пиратов. Да, — ужасы войны! Увы, увы… — в очередной раз печально и тягуче подумал я. — Что же делать, к сожалению, они пока являются неотъемлемой частью моего бытия, скорбно сопровождая меня повсюду. И когда я буду, наконец, лишён этой грустной участи, мне совершенно не ведомо. Может быть, — никогда?!

Созерцание трупов и крови мне стало надоедать, и я, спохватившись, принялся искать взглядом нашу бедную яхту. Обозрев видимую часть моря вокруг себя, я, к сожалению, никакого судна поблизости не заметил. В душу закрались нехорошие предчувствия и сомнения, сердце забилось часто и тревожно. Только не это, ради Бога, только не это! Лебёдушка моя ненаглядная, где же ты, как ты!? Любовь моя, свет моих очей! Боже, подари ей спасение, о большем не прошу!

Я сначала слегка занервничал, а потом страшно запаниковал и, скользя по лужам крови и внутренностям, заполнившим палубу, бросился в носовую часть судна. Слава Богу! Он услышал мои молитвы! Яхта тихо и спокойно дрейфовала в пятнадцати-двадцати шагах от галеры, прямо напротив её носа, потому я и не смог разглядеть её с кормы. Палубные надстройки были полностью разрушены. Одна мачта отсутствовала, другая, перебитая пополам, без оснастки, как мощная вековая сосна, лишившаяся вдруг части своего ствола, ветвей и хвои, тем не менее, гордо и бодро пронзала голубое небо. Слава Богу!

На палубе находились практически все члены нашей славной команды, в том числе и гребцы-бойцы. Они стояли на носу судна молча и напряжённо, вытянувшись двумя дугообразными шеренгами поперёк яхты, сжимая в руках оружие. ГРАФИНЯ восседала в центре палубы в плетёном кресле, тревожно и нервно разглядывая из-под руки галеру. Рядом с девушкой нерушимой стеной стояли, защищая её, ШЕВАЛЬЕ, ПОЭТ, КОМАНДИР, СОТНИК и КАПИТАН.

Солнце било из-за моей спиной прямо им в лица, поэтому моё появление заметили не сразу. Я, до поры до времени невидимый, несколько минут с наслаждением и облегчением созерцал мою милую лебёдушку. Ах, — как хороша, однако! Красивые женщина, как и красивые цветы, деревья, птицы, рыбы, звери всегда вызывают в душе самые положительные и яркие эмоции, в каком бы настроении мы не находились. Красота есть красота и в печали, и в горе, и в радости, и в поражениях, и в победах. Воистину, только красота спасёт мир! Однако, какие глубокомысленные размышления! Банальнее ничего не придумаешь!

— Господа, вы не находите, что нам всем следует отпраздновать эту славную победу?! — весело крикнул я, воздев ПОСОХ в небо.

Мне в ответ последовали восторженные и облегчённые крики соратников. ГРАФИНЯ вскочила и попыталась что-то произнести, но не смогла этого сделать, так как из её прелестных глазок хлынули слёзы. Девушка махнула ручкой и рухнула обратно в кресло.

К этому времени вокруг установилась относительная тишина. Акулы сделали своё чёрное или полезное дело, веками предначертанное и прописанное им природой, и незаметно удалились. На палубе галеры ещё кое-где и кто-то постанывал, но уже без былой силы и надежды. Воцарился полный штиль, ровную гладь воды не тревожило ничто, кроме каких-то мелких рыбёшек, периодически беззаботно выскакивающих на её поверхность и с лёгким плеском падающих обратно вниз.

— КАПИТАН, причаливайте к галере, надеюсь, вёсла вы уберегли? — спросил я, спускаясь с верхней палубы вниз на небольшую открытую носовую площадку, расположенную над тараном невысоко над водой.

— Сир, как мы рады, что Вы живы! — весело засуетился морской волк, отдавая необходимые команды матросам и гребцам. — К сожалению, при сближении с галерой мы потеряли все вёсла правого борта, но левые остались целы. Сейчас мы их быстренько перераспределим и подгребём к Вам.

— ГРАФИНЯ, свет моих очей, почему вы так печальны!? — весело поинтересовался я у девушки.

— Сир, как Вы можете сохранять спокойствие в таких условиях!? Всё, что случилось, было ужасно! Эта буря, Ваш безумный прыжок, последующая вслед за ним резня, вопли, море крови, месиво из тел, трупы, страдания, эти страшные акулы! Ужасно! Ужасно!