Александр Арбеков - О, Путник!

• Название: О, Путник!
• Автор: Александр Арбеков
• Жанр: Любовно-фантастические романы

Этот эпический фантастический роман, состоящий из трёх книг, предваряет собой целую серию романов под общим названием «Квинтет. Миры». В неё так же включены романы «Баллада о диване», «Девушка, которая, якобы, не умела любить», «Две ипостаси одной странной жизни» и «Призрак и Леший». Все эти произведения объединены общей идеей, которая заключается в том, что всё вокруг нас, как говорил один умный человек, кажется нам таким, каким оно не является на самом деле. Душа человеческая так же велика и загадочна, как и Космос, а может быть и больше, чем он. Всё в этом мире, вроде бы простом и прозаичном на первый взгляд, скрыто под мистической и загадочной вуалью. Приподними всего лишь её краешек и перед тобою откроются бесконечные и неведомые ранее пространства, полнящиеся тайнами, загадками и гипнотически притягивающие к себе так, что уже невозможно будет не сорвать решительно и бесповоротно вуаль, дабы познать всё скрытое под ней до конца. И так. Настоящий роман, предлагаемый вашему уважаемому вниманию, обо всём. О Земле и о Вселенной. О жестоких и кровавых битвах на тверди и в небе. О стремлении к познанию, о мужестве, о пороках, о трусости, о чести, о долге и совести. Он полон приключений, тайн, необычных поворотов сюжета и, конечно же, он в первую очередь о великой и всепобеждающей любви на фоне грандиозных и невероятных событий. Конец романа очень неожидан. Да, и ещё два момента… Во-первых, автор романа на его страницах неоднократно беседует с Богом в дружеской обстановке. Это несколько необычно, но почему бы и нет? Во-вторых, автор претендует на некоторую философичность своего творения. Прав он или не прав, судить вам.

---

— Сир, каков момент! Вот он — истинный экстаз бытия! Вот он — водораздел жизни и смерти! Боже, какие строки и образы сейчас рождаются в моей голове! — безумно закричал ПОЭТ, и ветер в мощном порыве не менее безумно вздыбил его длинные светлые волосы. — Как жаль, что эти великие эфемерности не могут быть навечно отчеканены на небе, на морской глади! О, как слаб и ничтожен человек! Ну, где же ты, Смерть, злобная и вонючая старуха!? Я давно хотел с тобою встретиться! Возьми меня, старая шлюха! Дайте мне меч, пол царства за меч!

ПОЭТ был явно на пути к безумию, если уже не достиг этого мистического, загадочного и, в данный момент, совершенно своевременного и вполне уместного состояния.

— Сударь! — весело заорал я, пересиливая вой мощного ветра, невесть откуда взявшегося. — Вы рано собрались умирать! А как же Поэма!? За вами ещё пара глав, наиотважнейший вы наш! А Летопись!? Я вам, однако, выдал аванс! Неужели весь потратили на бордели, на баб и на игру!? Стыдно, ах как стыдно! Вам явно рано покидать этот бренный, но прекрасный мир! Придётся ещё некоторое время помучиться и покайфовать! А, вообще, в Империи ещё столько одиноких, не обласканных, симпатичных и полных печали вдов, ждущих своих маленьких женских радостей! Кто же им их подарит, как не мы! Бог с ним, с мечом! Где ваше перо, любезный!? Пол царства за перо!

— Содержательная и полностью соответствующая настоящему моменту беседа! Браво, Сир! Даритель Вы наш! Его, оказывается, привлекают необласканные вдовы! Я сейчас так тебя одарю!!! Извращенец! — вдруг возникла передо мною злая и растрёпанная ГРАФИНЯ.

Ну, что за женщина! Во взгляде огонь и решительность, щёчки пылают, в руке длинный кинжал. Ах, как хороша, чертовка! Ишь, ты, однако, как быстро взбодрилась, пришла в себя и восстановилась! Был бы достойный стимул! О, женщины!

Между тем ветер приобрёл характер и силу урагана, почерневшее небо пронзили несколько редких и слабых молний, вслед за ними раздались пока ещё отдалённые и детские по силе грозовые раскаты. Что-то мне это всё напоминает! Где-то мы всё это уже видели и проходили! Вроде бы, те самые рукотворные молнии, но не совсем те! Боже, прошу тебя, — больше никаких молний, ничего сверхъестественного и мистического, только не сейчас! Чуть, чуть попозже! Мне бы разобраться с моими обычными земными, вернее, морскими делами!

— КАПИТАН, на этой яхте, надеюсь, хороший киль!? Она достаточно устойчива!? — прокричал я, увидев старого морского волка рядом с собою.

— Сир, — это самая устойчивая и крепкая яхта в мире! Да к тому же она сейчас без мачт и парусов! Закиньте её на небо и трижды окуните в море, — ничего не случится! Всегда примет своё первоначальное положение. А зачем Вы про это спрашиваете!?

— Да так, имеются у меня кое-какие предчувствия. Не нравится мне погода, ох как не нравится! Готовьтесь на всякий случай к серьёзному урагану, к очень сильному урагану! Всем слушать мою команду! — властно и как можно более грозно заорал я. — Всем вниз! Это приказываю вам я, — ваш Император! Вниз!!! Всем на вёсла, манёвр влево! КАПИТАН, уходим от столкновения, проследите за выполнением моей команды!

Вскоре яхта стала неуклюже, но неумолимо выполнять намеченный манёвр. Сделано это было совершенно вовремя. Тяжелый и длинный, окованный металлом, клык на носу галеры, внезапно вырос вдруг из мокрой мути всего в десятке метров от нас. Еще немного, и он бы протаранил яхту, но она явно успевала уйти от удара. Движение влево увенчалось успехом.

Справа над нами возник высокий борт вражеского судна, облепленного пиратами, обезумевшими и опьяневшими от ярости, злобы и торжества от предчувствия скорой победы. Я сжал в руке ПОСОХ и рявкнул во всю мощь лёгких:

— З-В-Е-Е-Е-Р-Ь!!!

Затем я, неимоверно ускорившись, собрав все силы, огромным мощным прыжком преодолел серую клокочущую бездну, разделяющую два судна, и тяжело приземлился на какую-то палубную надстройку галеры, выбив из неё щепки и металлические гвозди.

ЗВЕРЬ огромной, блестящей, искрящейся чёрной массой скользнул у меня над головой и обрушился в гущу пиратов, скопившихся на палубе. Утробный и ужасный вой потряс всё вокруг, заглушив звуки неба, ветра и моря. Воздух страшно завибрировал, пространство сгустилось.

Я выпрямился во весь рост, закричал что-то весело, безумно и страшно, размахнулся и мощно обрушил ПОСОХ вниз, разрывая ткани корабля, словно тяжёлой кувалдой. Надстройка с треском развалилась подо мною, а я, легко перекувыркнувшись в воздухе, крепко встал на ноги, и снова что-то заорал: дико, угрожающе, бессвязно и пронзительно. Вой ЗВЕРЯ незамедлительно последовал в ответ. Крики ужаса и боли вторили ему со всех сторон.

Кровь вскипела во мне, словно раскалённая лава в вулкане, очнувшемся вдруг от вековой спячки. Адреналин внутри меня кипел и фонтанировал за пределы человеческой сущности, выбрасывая наружу, в чёрную таинственную бездну мироздания излишек сконцентрированной энергии. Аллилуйя войне, аллилуйя!!!

Я выхватил меч и сжал его в правой руке. Плащ, словно чёрная хищная птица, облегчённо освобождённая от оков, соскользнул с моих плеч. Он решительно взмыл в воздух, подхваченный ветром, но затем бессильно запутался в вантах.

— А, а, а, а!!! — дико заорал я.

— Уа, уа, уа!!! — вторил мне Пёс.

ПОСОХ вибрировал и холодно горел в моей левой руке, не обжигая её. Схватка началась…

Пиратов было много, — очень много. Они заполонили всю палубу вокруг меня, что-то кричали, размахивали оружием. Выглядели они так, как и положено выглядеть данной категории людей: самые разнообразные пёстрые и причудливые одежды, смешение кольчуг, кожаных и металлических нагрудников, наплечников, иногда полных лёгких лат. Шлемов почему-то почти ни у кого не было. Сплошь — усатые и бородатые лица, в ушах серьги, в руках, как правило, слегка изогнутые короткие и широкие сабли или длинные кинжалы, а также топорики, видимо, удобные для ближнего абордажного боя, который предполагает значительную стеснённость в пространстве. Совершенно правильно! Быстрота и лёгкость в движениях в это время многого стоят!

Все эти впечатления и мысли промелькнули в моей голове за какие-то несколько секунд. Но ЗВЕРЬ в этот ничтожный промежуток времени уже успел в очередной раз начать пожинать свою ужасную кровавую жатву. В центре палубы образовался чудовищный круговорот из людских тел, рождаемый Псом. Он втягивал в себя всё новых и новых пиратов, словно в безжалостную кровавую воронку, в хрустящее, кипящее и ненасытное мутное чрево, где они методично и неумолимо переваривались. Слышались вопли, крики, хрипы и проклятия. Воронка всё больше и больше расширялась, поглощая всё больше и больше жертв.

ЗВЕРЬ был подобен какому-то мистическому, могучему, древнему, легендарному чудовищу. Собственно, так оно и было… Он двигался очень быстро, убивал молниеносно, жестоко и безжалостно. Его практически не было видно под массой тел, копошащейся над ним сверху, но своё продвижение он уверенно отмечал фонтанами крови, разлетающимися вокруг оторванными ногами, руками, головами и, вывороченными наружу внутренностями.

Боже мой, — вот это побоище! Какой восторг! Какой экстаз! Славно, великолепно! Вопли гибнущих морских разбойников были до такой степени ужасны и невыносимы, что даже у меня мороз прошёл по коже, а волосы на теле и на голове в буквальном смысле встали дыбом. Такого потрясающего зрелища я до сих пор ещё не видел, даже при первом столкновении с пиратами в поле. Тогда схватка происходила на определённом удалении от меня, а теперь, — всего в десятке шагов!

ЗВЕРЬ понемногу перемещался к носу галеры, я же, находясь почти на её корме, в свою очередь, отдался битве самозабвенно и страстно. Мой меч, сжатый в правой руке, невесомо и смертоносно порхал в воздухе, как бабочка с лезвиями-крыльями. ПОСОХ, сжимаемый левой рукой, тяжело и мощно, словно лопасти волшебной мельницы, вращался в разных направлениях, безжалостно сокрушая пиратов.

Я то ускорялся, то замедлял движения, приседал, подпрыгивал и перекатывался, нанося удары клинком и ПОСОХОМ во все стороны. Я, разрезал своим телом густой воздух, словно старый мёд хорошо заточенным ножом, безжалостно разил врага направо и налево, опустошая его ряды, вносил в них растерянность и панику.

Я быстро достиг массивной кормы галеры, приподнятой над палубой, решительно очистив её от чьего-либо постороннего присутствия, потом вышел из ускоренного состояния, присел на одно колено, отдышался, опёрся о ПОСОХ, осмотрелся.

На окровавленной палубе, по которой я только что молниеносно прошёлся, вернее, пронёсся, как безжалостный ураган, густо валялись мёртвые и раненные тела. Пара десятков тех счастливчиков, которые остались живы, боязливо и нерешительно толпились передо мною внизу, выставив перед собой сабли, топоры, копья и секиры. Было видно, что первоначальный их энтузиазм значительно угас. Смотрели они на меня по-прежнему со злобой, но во взглядах разбойников я читал отчаяние и тоскливую обречённость. Да, — это уже не бойцы, а так, десерт на закуску под хороший портвейн.