Александр Арбеков - О, Путник!

• Название: О, Путник!
• Автор: Александр Арбеков
• Жанр: Любовно-фантастические романы

Этот эпический фантастический роман, состоящий из трёх книг, предваряет собой целую серию романов под общим названием «Квинтет. Миры». В неё так же включены романы «Баллада о диване», «Девушка, которая, якобы, не умела любить», «Две ипостаси одной странной жизни» и «Призрак и Леший». Все эти произведения объединены общей идеей, которая заключается в том, что всё вокруг нас, как говорил один умный человек, кажется нам таким, каким оно не является на самом деле. Душа человеческая так же велика и загадочна, как и Космос, а может быть и больше, чем он. Всё в этом мире, вроде бы простом и прозаичном на первый взгляд, скрыто под мистической и загадочной вуалью. Приподними всего лишь её краешек и перед тобою откроются бесконечные и неведомые ранее пространства, полнящиеся тайнами, загадками и гипнотически притягивающие к себе так, что уже невозможно будет не сорвать решительно и бесповоротно вуаль, дабы познать всё скрытое под ней до конца. И так. Настоящий роман, предлагаемый вашему уважаемому вниманию, обо всём. О Земле и о Вселенной. О жестоких и кровавых битвах на тверди и в небе. О стремлении к познанию, о мужестве, о пороках, о трусости, о чести, о долге и совести. Он полон приключений, тайн, необычных поворотов сюжета и, конечно же, он в первую очередь о великой и всепобеждающей любви на фоне грандиозных и невероятных событий. Конец романа очень неожидан. Да, и ещё два момента… Во-первых, автор романа на его страницах неоднократно беседует с Богом в дружеской обстановке. Это несколько необычно, но почему бы и нет? Во-вторых, автор претендует на некоторую философичность своего творения. Прав он или не прав, судить вам.

---

Я слегка усмехнулся ей в ответ, подошёл к камину, который почти погас. Впрочем, угли, оставшиеся от погибших в агонии дров, ещё согревали небольшое пространство вокруг.

Никаких особенных мыслей для истории в моей голове не имелось. Но я напрягся, подумал и произнёс то ли впопад, то ли не впопад:

— Для того, чтобы стать кузнецом, надо ковать! Для того, чтобы чего-то достичь, следует решительно идти вперёд! Это касается всего, в том числе и науки, и войны, и истории, а особенно любви… Кстати, дорогая! Тебе никто не говорил раньше, что ты очень красивая женщина!? А, вообще, я тебя безумно люблю!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Равниною моря
В край Осьмидесяти островов
Мы теперь уплываем.
Всем, кто помнит меня, передай
Эту весть, о лодка рыбачья!

Перед тем, как отправиться на юг, я зашёл в комнату, где содержался МОЛОТ. Я периодически навещал раненого, с удивлением наблюдая за его фантастическим физическим восстановлением.

Те телесные повреждения, которые были причинены ему в результате удара моим мечом, конечно же, являлись не совместимыми с жизнью. Это мог понять любой человек, даже совершенно далёкий от медицины. Однако факт остаётся фактом: МОЛОТ выкарабкался, переступил черту, отделявшую его от смерти, уверенно перешёл с тёмной на светлую сторону улицы под названием жизнь.

Все кости и ткани головы и шеи восстановились, зажили, вернулись в своё первоначальное состояние. Повреждённая кожа у больного стала розовой и нежной, как у младенца. Дышал он глубоко и ровно, всё у него было вроде бы в норме, но при этом мозг его в полную силу пока не функционировал, находился как бы в дремотном состоянии, в сознание он не приходил. Каким образом можно было вывести бойца из данного состояния, я не знал. На здешних медиков у меня особой надежды не было.

Между тем, на МОЛОТА я возлагал очень большие надежды. Он являлся тем ключом, которым я надеялся открыть тяжёлый амбарный замок, скорбно висящий на большом и крепком сундуке моей памяти.

— Кома… — вдруг подумал я вслух и удивился этому слову. — Боже мой! МОЛОТ находится в состоянии комы. Кома, кома… Откуда всплыло это слово, что оно означает? Кома, кома… Ах, да, вспомнил, теперь примерно понятно!

Я долго сидел около кровати Ускоренного, думая о разном. Потом я подозвал к себе тощего врача, нервно забившегося в угол, и мягко спросил его:

— Любезный, каково ваше мнение по поводу здоровья данного пациента? Только искренне, как на духу!

— Ваше Величество, этого быть не может! — неожиданно громко и звонко произнёс лекарь, через секунду смутившись от своего напора и безапелляционности.

— Чего конкретно не может быть? — недовольно буркнул я.

— Всего, Сир, всего… Я, конечно, приложил очень большие усилия к лечению больного, использовал все последние достижения современной медицины, в том числе и самые эффективные способы дезинфекции. Да, да! Я являюсь сторонником и пропагандистом теории Первого Академика о вредных невидимых существах, которые обитают вокруг нас и в нас, и являются причиной многих болезней, вызывают воспалительные процессы во всём теле, в его органах, в том числе и на раневых поверхностях. Я считаю, что это грандиозный прорыв в науке, который открывает невиданные перспективы! А если пойти ещё дальше, то…

— Милейший, немного попозже я расскажу вам много интересного о биологии и медицине. О, сколько нового вы узнаете! Бактерии, вирусы, лейкоциты, эритроциты, тромбоциты, антисептики, иммунная система, антиоксиданты, витамины, антибиотики, геном, нейроны, гормоны, ферменты и так далее и тому подобное… Вы услышите обо всём этом из моих уст первым, я обещаю! Кроме этого я поведаю вам о самых проверенных и надёжных способах лечения импотенции, простатита, бесплодия, геморроя, а также об уникальных средствах, полностью и бесповоротно ликвидирующих перхоть, и ещё кое о чём. А пока я задал вам конкретный вопрос, на который жду ответа! — раздражённо рявкнул я, резко вставая.

Было как-то нехорошо, тревожно и противно на душе, как будто кто-то невидимый и могущественный играл с моим сознанием, ломал его, раздваивал, повергал в хаос и восстанавливал вновь. Спокойно, спокойно, ПУТНИК! Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул тяжёлый воздух, который был насыщен резкими и неприятными больничными запахами. Потом успокоился, взял себя в руки. Да, мне явно пора к морю. Срочно и незамедлительно! О, море, море!

— Ну, а насчёт микроорганизмов… В этом ваш Первый Академик совершенно прав. Где он сейчас находится, кстати?

— В тюрьме, Ваше Величество, как и положено истинному гению, опередившему своё время, — ответил мне бледный лекарь.

— Спорное утверждение, однако… Вот я перед вами, — истинный гений, опередивший своё время. Но я не нахожусь в тюрьме. Или я вовсе и не гений, а всего лишь ничтожная мошка, возомнившая себя чёрти чем! А, может быть, я только невесомая пыль на ладони Бога, а!? — снова взорвался я.

Да, мне необходимо расслабиться, отдохнуть. Чёрт возьми, хочу к морю! Жажду солнца, простора, солёного воздуха, южных гор! Всё так надоело! Не могу больше переносить этот снег с дождём на фоне мутного серого неба! Ну что за погода в этих краях!

— ШЕВАЛЬЕ, освободите этого Академика, истинного гения, доставьте ко мне, я желаю с ним побеседовать, пообщаться. Немного попозже…

— Будет исполнено, Сир, — поклонился мне юноша, до этого со скучающим видом подпиравший входную дверь.

— Извините, Государь, но освободить моего коллегу так сразу не удастся, он, увы, находится в тюрьме на Первом Острове, — робко вмешался в разговор лекарь.

— Жаль, жаль, но всё в наших руках, ничего, скоро мы… — начал было ШЕВАЛЬЕ, но я его резко прервал:

— Друг мой, поосторожнее!

— О, Сир, извините меня!

— Да, жаль, что ваш друг содержится в тюрьме на Первом Острове, к сожалению, как вам это известно, мы заняты сейчас подготовкой военной компании в отношении Третьего Острова. Ладно, пока снова вернёмся к нашему больному. Так что же не может быть?

— О, Сир, то, что происходит с этим человеком, невероятно! Я думаю, что всё моё лечение, честно говоря, не оказывает на процесс выздоровления никакого особого эффекта. Это, извините, как мёртвому припарка. Делай её, не делай, один результат. Мёртвый, он и есть мёртвый… Так и здесь. Больной был сначала почти мёртв и абсолютно безнадёжен, в этом я до некоторых пор был уверен, потом стал вдруг скорее жив, чем мёртв, а сейчас, конечно, жив, но всё равно почти мёртв. Это я о его мозге… А все мои процедуры — это так, для моего личного успокоения. Ну, подкорректировал я больному лицо, ну сломал кое-какие неправильно сросшиеся кости, ну наложил пару-тройку швов, ну, меняю повязки. Вот, собственно и всё… И вообще, в данной ситуации ничего я толком не понимаю! О, как же мало я знаю, будь проклято неведение, угнетающее разум! — эскулап вдруг всхлипнул, упал на стул и застыл на нём, скорчившись.

Я подошёл к нему, успокаивающе потрепал по плечу:

— «Мой друг Горацио, есть многое на свете, что неизвестно нашим мудрецам!».

Боже, скоро я устану повторять эту фразу! Но как без неё обойтись в этом непонятном и странном мире!? Лучше не скажешь, как не пыжься! О, Уильям наш, о, Шекспир! Я некоторое время посидел молча, закрыв глаза, потом встрепенулся, слегка хлопнул лекаря по плечу.

— Не расстраивайтесь… Вы, как и любой человек, многое не знаете, ну и что в этом страшного? Не вы один. Узнаете, познаете всё со временем. А вот я, зная очень много, почти ничего из этого не помню. Представляете? Вот где парадокс, вот где трагедия! Отсутствие памяти у человека, имеющего идеально здоровый организм, — это то же, что отсутствие палки или собаки-поводыря у слепого!

Врач вдруг разогнулся, выпрямился. Он удивлённо посмотрел на меня, его глаза, до этого замутнённые горечью и отчаянием, мгновенно приобрели острое и ясное выражение. Профессиональный интерес успешно переборол горе от незнания.

— Ваше Величество, так я же ведь признанный всеми специалист по болезням мозга, у меня же кафедра в Первом Университете! Вернее, она была…

— Ничего, ничего… Восстановим вашу кафедру, доктор, встретимся ещё, пообщаемся, подискутируем. Чуть-чуть попозже…

Я подошёл к узкому окну, с ненавистью посмотрел на круговорот снега и дождя за ним. Созерцание этого гнусного и отвратного зрелища заняло у меня некоторое время, тишину в комнате нарушало только ровное и чуть хриплое дыхание пленника. Я, наконец, оторвал свой взгляд от окна и приказал стоявшему по стойке «смирно» в углу комнаты начальнику охраны:

— Глаз с больного не спускать! Как я думаю, он должен скоро прийти в себя. Усилить охрану максимально! Руки и ноги этого индивидуума заковать в двойные, нет, в тройные кандалы. Наблюдение за пленником должно быть постоянным. Дверь обшейте металлическими листами. В десяти-пятнадцати шагах по коридору соорудить решётку, за ней расположить пару арбалетчиков и ещё в пяти-семи шагах, несколько лучников. Входить в комнату только по двое, дверь сразу же запирать. Как только больной очнётся, немедленно сообщить об этом мне, если, конечно, это будет возможно. В противном случае вызовите моего надёжного и осведомлённого обо всём человека. Вот его координаты. Ежели пленник сбежит, то четвертую виновных и рядом находящихся невиновных, перед этим всех слегка поджарю. Вас, сударь, четвертовать не буду. Подвергнитесь медленному копчению на соломе в течение нескольких дней с перерывами, до образования хрустящей корочки. Ясно?