Александр Арбеков - О, Путник!

• Название: О, Путник!
• Автор: Александр Арбеков
• Жанр: Любовно-фантастические романы

Этот эпический фантастический роман, состоящий из трёх книг, предваряет собой целую серию романов под общим названием «Квинтет. Миры». В неё так же включены романы «Баллада о диване», «Девушка, которая, якобы, не умела любить», «Две ипостаси одной странной жизни» и «Призрак и Леший». Все эти произведения объединены общей идеей, которая заключается в том, что всё вокруг нас, как говорил один умный человек, кажется нам таким, каким оно не является на самом деле. Душа человеческая так же велика и загадочна, как и Космос, а может быть и больше, чем он. Всё в этом мире, вроде бы простом и прозаичном на первый взгляд, скрыто под мистической и загадочной вуалью. Приподними всего лишь её краешек и перед тобою откроются бесконечные и неведомые ранее пространства, полнящиеся тайнами, загадками и гипнотически притягивающие к себе так, что уже невозможно будет не сорвать решительно и бесповоротно вуаль, дабы познать всё скрытое под ней до конца. И так. Настоящий роман, предлагаемый вашему уважаемому вниманию, обо всём. О Земле и о Вселенной. О жестоких и кровавых битвах на тверди и в небе. О стремлении к познанию, о мужестве, о пороках, о трусости, о чести, о долге и совести. Он полон приключений, тайн, необычных поворотов сюжета и, конечно же, он в первую очередь о великой и всепобеждающей любви на фоне грандиозных и невероятных событий. Конец романа очень неожидан. Да, и ещё два момента… Во-первых, автор романа на его страницах неоднократно беседует с Богом в дружеской обстановке. Это несколько необычно, но почему бы и нет? Во-вторых, автор претендует на некоторую философичность своего творения. Прав он или не прав, судить вам.

---

Первыми слушателями этого, возможно бессмертного творения, явились я и ГРАФИНЯ. Мы с нею на несколько дней уединились в одном маленьком прелестном замке, расположенном на севере Острова, в глухих, заснеженных и прекрасных горах. Сюда и прибыл взволнованный ПОЭТ с радостным известием об окончании второй главы своего произведения. Читал он поэму после ужина, при свечах, под урчание и треск камина, под жуткое завывание снежной бури за окнами, что придавало вечеру неповторимый шарм, необычный колорит и исключительный романтизм.

В основу нетленного произведения были положены некоторые реальные события, произошедшие на Островах, и на самом деле случившиеся с нами, но на этом сходство с действительностью и заканчивалось. Меня это абсолютно не огорчало и не волновало. Чем более насыщено такого рода произведение выдуманными и невероятными историями, тем лучше! Интерес — раб фантазии, чувства — её дети!

ГРАФИНЯ восприняла поэму восторженно. Как это и положено по настоящему тонко чувствующей натуре, она всплакнула несколько раз, а в одном месте даже разрыдалась, бросившись мне на грудь. Своих отношений к тому времени мы уже ни от кого не скрывали, и двор был переполнен соответствующими слухами и сплетнями. Все ждали главного события, нашей свадьбы. Но я ещё, увы, не являлся реальным и полноценным ИМПЕРАТОРОМ ТРЁХ ОСТРОВОВ, а, следовательно, — данное мероприятие откладывалось на неопределённое время к досаде всех, и прежде всего, ГРАФИНИ.

Что же дальше? Остались ещё два Острова, два государства. Кто такой Император? Всего-навсего собиратель земель и их хранитель. Что такое Империя? Это земли, собранные и объединённые под властью Императора! Какие, однако, глубокие мысли! Надо же… И так, Второй Остров мой. Теперь пора подумать и о Первом Острове. О Третьем Острове я почему-то старался пока не вспоминать и не думать. Он маячил передо мною в какой-то отдалённой и туманно-дымчатой перспективе.

Что же происходит на Первом Острове? Как доносили разведчики БАРОНА, политическая ситуация в Первом Королевстве была довольно напряжённой и запутанной. Через некоторое время после гибели Короля на Острове объявился некий Верховный Регент, то ли происходящий из правителей северных Провинций, то ли чуть ли не родственник погибшего Короля. Этот тип попытался с ходу взять власть в свои руки. Однако южные Провинции отказались ему подчиняться, вследствие чего образовались две противоборствующие коалиции, — Юг и Север, которые развязали между собою гражданскую войну.

В эту войну вклинились вдруг, активизирующие свою деятельность, пираты с южного и западного Архипелагов. До этого они потерпели несколько сокрушительных поражений на суше и повсеместно были вытеснены с побережья Острова, но их мощный флот сохранился почти в целостности, да и численность их войска оставалась довольно внушительной. Этот фактор в расстановке сил волновал меня очень сильно.

Если я собираюсь овладеть Первым Островом, то мне потребуется значительное количество кораблей для транспортировки войск. Допустим, энное число судов я соберу, но насколько благополучно они доплывут до Первого Королевства? Если его Провинции и пираты заключат между собой военный договор, объединят свои флоты, то удачи мне не видать. Как поведал мне БАРОН, только один флот Первого Острова, без учёта кораблей пиратов, по численности нисколько не уступает нашему. Это, собственно, соответствует условиям Договора о паритете сил, давным-давно заключённым между Королевствами.

О моей подготовке к вторжению на Первый Остров, как это не скрывай, всё равно станет известно. Шпионов хватает везде. Полностью блокировать наше побережье практически невозможно. Всё равно какой-нибудь корабль сможет покинуть его и незаметно достичь Первого Острова. Даже если это и нельзя было бы сделать, то существует же, например, голубиная почта. А как её перекроешь?

Конечно, по правилам начинать надо, вроде бы, с переговоров, с обмена делегациями, но верен ли этот путь? Что-то мне подсказывало, что завладеть Первым Островом будет непросто. Добровольно мне его не отдадут. Здесь, на Втором Острове, мне просто повезло. В этом Королевстве вовремя не успели сформироваться соответствующие политические силы, способные мне противостоять. Не нашлось решительного лидера. Я успешно воплотил в жизнь древний, как мир, принцип: «Куй железо, пока оно горячо!». Или, как там выразился ГРАФ: «Ешь яичницу, пока она ещё горячая, и её не съел кто-либо другой».

А может быть, — Бог с ними, с этими оставшимися двумя Островами!? Чего это мне спокойно не сидится? Вполне хватит и того, что уже имею. Но, с другой стороны, если долго раздумывать и медлить сейчас, то как бы об этом не пожалеть в будущем! А вдруг другие Острова окрепнут и обретут сильную централизованную власть, а вдруг, не дай Бог, объединятся против меня? А что ещё опаснее, при этом заключат союз с пиратами!? Нет, время терять нельзя. Надо действовать решительно, быстро, смело и твёрдо. А, может быть, мне стоит самому договориться с пиратами!?

Да нет! Не стоит! Во-первых, их все ненавидят и презирают, может пострадать моя репутация. Во-вторых, в случае победы они наверняка потребуют от меня слишком многого и из сегодняшних союзников завтра могут стать врагами. И, вообще, всё, что дурно пахнет, мне не по вкусу! Таков мой старый и испытанный на практике принцип, которому я неуклонно следую!

Все эти тяжёлые, тягостные и судьбоносные размышления неторопливо бродили у меня в голове, пока карета двигалась в сторону временной Императорской Резиденции. Ею являлся уцелевший дворец одного из вельмож, погибшего вместе со многими в Королевском Замке в ту памятную и трагическую ночь, разрезанную, разорванную и озарённую таинственной небесной молнией.

Во дворце было холодно и крайне неуютно.

— Сколько же дров или угля требуется на обогрев такой махины при их-то зимах? — раздражённо произнёс я, гулко шагая с ГРАФОМ по просторному коридору к своему кабинету.

ГРАФ с усмешкой меня поправил:

— Государь, при НАШИХ зимах, при наших…

— Что? Ах, да… Чёрт возьми, вы правы, эти зимы стали нашими, — быстро исправился я.

— Эх, Сир… Как я скучаю по благословенным южным краям, как хочется посидеть на берегу моря и, ничего не делая, ни о чём не думая, подставив лицо солнцу, созерцать бесконечную синюю гладь!

— Хватит, не травите мне душу! Что вы всё ноете, извините меня за выражение, по этому поводу! Я сейчас расплачусь! Вы уже неделю талдычите мне всё одно и то же! Думаете, я в восторге от этого проклятого мокрого снега!? Был бы снег, как снег, такой тихий, неспешный, белый, пушистый, невесомый, ласковый… А он, мерзавец, пакостник этакий, мало что с ветром, так ещё и с дождём! Ненавижу! Какой идиот выбрал такое место для Столицы!?

— Извините, Сир. Это сделал Ваш э, э, э… родственник. Предшественник, так сказать…

— Ах, да… Я до сих пор по нему скорблю, — поморщился я. — Собственно, может быть оно и правильно. Выгодное географическое расположение. Всё очень рационально, стратегически верно и хорошо продуманно.

ГРАФ рассмеялся:

— Ну, Сир! С Вами не соскучишься!

— Да, — это точно, — улыбнулся я, входя в тёплый кабинет и плюхаясь в огромное кресло, стоявшее около ещё более огромного стола. — Что будем делать дальше, ГРАФ?

— Что делать, что делать… Сир, надо двигаться вперёд, вперёд и только вперёд! Это же Ваш самый любимый девиз!

— Какая ценная мысль, однако! Жалко, что рядом нет моего придворного Летописца! Уж он бы сразу занёс её в свои хроники. Знаете, записано было бы это примерно так, в его поэтической манере: «ИМПЕРАТОР и ГРАФ сидели в мрачном молчании перед утробно гудящим камином. Злобный ветер за окном швырял в хрупкое стекло пригоршни снега и дождя. При очередном его ударе ГРАФ нервно спросил у ИМПЕРАТОРА: «Что будем делать дальше, Сир!?». Тот медленно подошёл к камину, посмотрел на огонь, испепеляющий тьму и холод, а потом произнёс великую судьбоносную фразу: «Надо двигаться вперёд, вперёд и только вперёд!». После её произнесения ветер за окном притих, камин на время приглушил своё басовитое гудение. Тревожная тишина воцарилась в мире, настороженная, предгрозовая тишина…».

— Ха, ха, ха! Браво, браво, Сир! — раздался звонкий, мелодичный, весёлый и милый моему сердцу голос.

ГРАФИНЯ незаметно и бесшумно вошла в кабинет, подкралась ко мне сзади и, лихо перепрыгнув через ручки кресла, оказалась у меня на коленях.

— Дорогой, почему бы тебе самому не заняться составлением Летописи? У тебя же есть вкус, несомненный литературный талант. Попробуй! Рекомендую…

— Летописцам, — летописи, а царям, — царства, — сурово произнёс я. — Хоть какую-то объективность сохраняет только тот, кто смотрит на события со стороны, более-менее беспристрастно. Таковым является ПОЭТ. Он — единственный человек в Империи, которому я позволяю без боязни выражать своё мнение и спорить со мною, сколько влезет. В этих спорах очень часто рождается истина! Летопись он пишет довольно объективно, я стараюсь в этот процесс вмешиваться как можно реже.