Ирина Ванка - Сказки о сотворении мира

• Название: Сказки о сотворении мира
• Автор: Ирина Ванка
• Жанр: Фэнтези

---

— Видишь? Работает, холера! — с гордостью произнес создатель. — Я думал, давно уже сдохла.

— И будущее можно увидеть? — спросила Мира. — Почему ты уверен, что Жорж не прорвется сюда?

— Потому что уверен. Нам нужно искать другой способ. Если ты знаешь, дольмен под землей — стоит на него посмотреть.

— А на дверь, которую закрыли омины, посмотреть не хочешь?

— Какую дверь?

— Оскар, мне кажется… Я почти уверена, что абрек приведет нас к пещере Лепешевского подземным маршрутом. Абрек, ты уже понял, что мы идем втроем? — спросила графиня. — Умница, абрек! Ты все понял.

Абрек поморщился от мысли, что ненавистный ему самец присоединился к компании, но возражать не стал. Он привык не возражать посланцу омина ни в чем, потому что убедился, что эта деятельность неэффективна и весьма чревата. Он подобрал с земли валун покрупнее, кинул в противовес и гондола утянул всех троих в каменный колодец.

— Если б не камера, хрен бы я вас нашел, — заметил Оскар, продолжая рассматривать в «прицел» по очереди то графиню, то речного аборигена, словно старался уличить обоих. Он выключил аппарат лишь тогда, когда свет дневной принял очертания блеклой точки высоко наверху. Спрятал камеру и привел в боевую готовность лазер. — Значит, говоришь, дверь.

— Дверь, которую закрыли за собой омины, — уточнила графиня. — И я тебе советую хорошо запомнить дорогу.

Скоро вокруг стало темно как в пещере, светлое пятно сжалось в точку. Абрек уселся рядом с мешком на дне корзины, чтобы меньше докучать своим присутствием нервному попутчику.

— Может, ты мне объяснишь, что означает это словечко: «омин»? — обратился к графине Оскар. — Я сто раз его слышал, но так и не понял, это ругательство или нет?

— Омин — это, грубо говоря, человек. Существо, которое они считают относительно себя высшей расой. Мы с тобой — посланцы этих самых оминов, чтоб ты знал, поэтому они нас не трогают. Иначе давно бы убили.

— Вот, черт! — выругался Оскар. — Я думал ругательство. Оно от слова «хомо»? Человек?

— Вероятно, да.

— Как ты его понимаешь?

— Сейчас уже довольно легко.

— Удивительно! Я год слушаю — ноль прогресса. Объясни, пожалуйста, почему рыбу он называет печкой, даже соленую и сырую, печку — галькой, а гальку… вот, забыл, как он называет гладкие речные камушки, из которых я сложил печь.

— Если б ты учил какой-нибудь романский язык, тебе бы стало ясно без объяснений.

— Наверно, на эти земли случилось нашествие европейцев в преддверии мирового потопа.

— Наверно, — согласилась графиня.

— Я инглиш учить задолбался. Учил всю жизнь. Даже разговаривал, но этого понимать не могу, хоть ты треснись.

— Я тебя научу. Нет ничего сложного в том, чтобы понимать языки, если знать секрет моей бабушки. У меня в гимназии была та же проблема: есть словарный запас, могу сказать кое-что, а понимать не получается. Знаешь, как она меня научила?

— Как?

— Не старайся переводить, когда слушаешь. Просто дроби его речь на слова. Все, что вспомнишь — переведется автоматически, что не вспомнишь — плюнь и не парься. Приучи себя выделять слова в тексте, и ты увидишь, что знакомых слов больше, чем незнакомых. День-два и начнешь понимать, не лазая в словари, не вникая в грамматику. Я когда освоила эту тактику, у меня сразу пятерки по французскому появились. И бабушке когда-то помогло.

— Не знаю… — сомневался Оскар.

— Попробуй. Он скажет чего-нибудь — а ты дроби его речь на слова, пока до автоматизма не доведешь процесс. Потом я тебе напишу небольшой новороманско-русский словарик, будешь понимать с лету.

— Пусть он чего-нибудь скажет…

Абрек совсем притих на дне корзины.

— Эй… Он здесь или нет? — удивился Оскар и пощупал аборигена за голову. — Ты живой, парень?

Абрек не ответил, только больше съежился.

— Оскар спрашивает, как ты себя чувствуешь? — перевела графиня. — Не заболел ли? Все ли с тобой в порядке?

— Он меня не ругает? — спросил абрек. — Точно?

— Вот, что он сказал? — разозлился Оскар. — Нет, передай своей бабушке, конечно, большое спасибо, но этот метод не для меня.

— Этот метод не для упрямцев, — согласилась Мира. — А твой абрек, между прочим, довольно интересный тип. Личность творческая и любознательная. К тому же он больше натерпелся от тебя, чем ты от него.

— Я же посланник омина, — напомнил Оскар.

— Кто знает, кто знает… Может быть, мы и есть эти самые омины. Скажи мне, пожалуйста, как ученый неучу, — попросила Мира, — ускоряется ли ваше универсальное время в направлении будущего? Может, оно замедляется или совсем не меняет скорость?

— Ты надеешься, что у Жоржа будет временная фора? Не рассчитывай! Или ты хочешь знать, как движется хронал в системе универсального первичного поля?

— Вот сейчас мне самой потребуется переводчик!

— А что я сказал?

— Ты не на зачете у Валерьяныча! Можешь выражаться по-русски.

— Но время никогда не движется одинаково. А от чего это зависит… или от кого? Тебя интересует общая тенденция или наш частный случай?

— Меня интересует, почему автогонщик Вася отсутствовал в пункте А двое суток, а в пункте Б присутствовал только двадцать минут?

— Потому что время деформируется в переходных зонах. Я ответил? Где-то оно сжалось — где-нибудь развернется. Может, на старости лет твой Вася получит лишних два дня для составления завещания.

— Я так и знала. Если Жорж успел заскочить в проход — ты запер его в дехроне навсегда.

— Во, дает… — удивился Оскар. — Валерьяныч бы сразу двойку поставил.

— За что?

— За глупость! Ты обнаружила абсолютное незнание основ квантовой физики. С такими Учитель не церемонится. Я бы еще, возможно, назначил тебе дополнительные занятия… где-нибудь, в приватной обстановке… Учитель — нет! Сразу «неуд» и до свидания!

— Я не поняла, чему ты радуешься? Думаешь, собрал гарем и так будет вечно? Ничего, миленький мой, не будет. Я вас вытащу отсюда! Не знаю, как, но точно знаю, что вытащу! И только попробуй еще раз закрыть проход без моего одобрения!

— Хорошо, — согласился Оскар. — Тащи меня, куда хочешь!

Лифт стукнулся о дно колодца. Эхо понеслось в глубину невидимого коридора.

— Подсветить? — предложил Оскар и направил луч в тоннель, но свет провалился в бездну.

Абрек что-то буркнул в ответ и первым полез из корзины.

— Вот, что он сейчас сказал? — спросил Оскар и полез за ним следом. — Он сказал, «лузгай»! Что я должен лузгать? Разве он меня семечками угостил? Он постоянно говорит это слово, когда лезет в какую-нибудь жопу, типа склада его рыбацких снастей в подвале.

— Он сказал: «лускай» — свети, — объяснила графиня.

— И это имеет латинский корень?

— Конечно.

— Но как ты узнаешь эти корни?

— Ты включил свой фонарь и задал вопрос, он ответил с утвердительной интонацией. Что еще?

— Составишь мне очень большой словарь, вот что! — предупредил Оскар и помог графине выбраться из гондолы.

В туннеле нечем было дышать, но абрек уверенно шел вперед. Дорога ветвилась и путалась, ноги цеплялись за городские отходы, втоптанные в грязь. Путешественники спустились в колонный зал, преодолели его по колено в слякоти, и вышли на верхний уровень небоскреба, погребенного в земле по самую крышу. Вода потекла за шиворот со всех этажей, ступени стали мягкими от многолетней гнили. Ни единого человеческого следа на глянцевой поверхности склизких пещерных отложений. Мира восхитилась способностью аборигена ориентироваться в помойных ямах. Подземная часть города казалась не менее массивной, чем его надстройки, пронзившие облака. Графиня совсем потерялась во времени: если городские кварталы, по ее примерным прикидкам, строились не менее миллиона лет, то теперь срок строительства автоматически умножался на два. Ей стало стыдно за поведение оминов, которые создали тупой народ и бросили его на произвол судьбы.

После первого часа пути Оскар перестал задавать вопросы поводырю и переводчику тоже. После второго часа у него закралось подозрение, что хитрый абориген желает избавиться одним походом от двух посланцев оминов сразу, чтобы затем вернуться к реке и заняться Юлькой без всякой помехи. Оскар стал внимательней смотреть под ноги, но следующий коридор показался ему особенно темным и скользким.

— Долго еще? — спросил он.

Абрек испуганно обернулся.

— Оскар тебя спрашивает, сколько времени мы еще будем идти?

Абрек ответил, и Оскар опять ничего не понял.

— Что? Он сказал, «видно аэропорта»? Какой здесь к черту аэропорт?

— «Видера порта», — повторила графиня. — Знаешь, что такое порт? Порт — это дверь.

— Но «вид» — это русский корень. Если я, конечно, не чокнулся от перепадов высот.