Ирина Ванка - Сказки о сотворении мира

• Название: Сказки о сотворении мира
• Автор: Ирина Ванка
• Жанр: Фэнтези

---

— Долго еще? — спросил он.

Абрек испуганно обернулся.

— Оскар тебя спрашивает, сколько времени мы еще будем идти?

Абрек ответил, и Оскар опять ничего не понял.

— Что? Он сказал, «видно аэропорта»? Какой здесь к черту аэропорт?

— «Видера порта», — повторила графиня. — Знаешь, что такое порт? Порт — это дверь.

— Но «вид» — это русский корень. Если я, конечно, не чокнулся от перепадов высот.

— Ты чокнулся, — засвидетельствовала графиня.

— Хочешь сказать, что латынь?

— На что поспорим? У меня двадцать долларов. Рубли я истратила на заправку, когда пробивалась сюда.

— А у меня миллион, — ответил Оскар, — миллион чаевых, которые Федька постеснялся оформить в вещдоки. Купюра для подкупа чиновников и охраны. Рубли я потратил на ту же заправку, когда надеялся, что эта коза заблудилась по дороге в поселок.

— Не вспоминай!

— Сам не хочу. Как вспомню — так тянет надавать ей по заднице. У меня до сих пор бок болит от полета с башни. Имей в виду: пересекать хронал лучше на естественной поверхности грунта. Если тебе придет в голову делать это на крышах Манхеттена — запасись парашютом. И переведи этому дикарю: если он считает, что я не найду дорогу домой, то он ошибается. Переведи: если он собирается идти, пока я не свалюсь, пусть не рассчитывает на это. Он свалится первым.

— Первой свалюсь я, — пообещала графиня. — Дойду до сухого места и сразу свалюсь.

После марш-броска абрек сам нашел сухое место для отдыха. Достал из кармана рыбешек и честно разделил между представителями расы, которых считал умнее себя. Оскар добавил к трапезе немного пирога, которым снабдила его в дорогу Юля. Графине нечего было добавить. Ей совсем не хотелось есть, и она с удовольствием уступила рыбу мужчинам. Мужчины поели молча, так, как они привыкли это делать, зная друг друга не первый день. Без лишних слов и провокаций, словно шли на плотину смотреть сети, и преодолели ровно половину пути. Мира удивилась, как сильно изменился Оскар. Удивилась и поняла, что Жорж прав: человек должен быть счастлив и оставлен в покое, чтобы не представлять из себя угрозы. Может быть, Оскар не понимал, как замечательно жил, когда убежал от графини. Может быть, она была не права, что снова вломилась в его судьбу. Прав был как всегда Жорж. Жорж по статистике бывал прав в ста процентах своих рассуждений, и сколько Мира не искала брешь в могучей стене его правоты, стена становилась только крепче и выше.

Перекусив, мужчины, особо не совещаясь, решили вздремнуть. Также молча, в атмосфере полного взаимопонимания и обоюдного недоверия. Никаких поползновений преодолеть языковой барьер ни с той, ни с другой стороны не возникло. Графиня чувствовала себя лишней. Этим двоим не нужен был переводчик. Им нужен был покой, два дома, две самки, хорошая рыбалка и машина, которая летает по небу, чтобы не таскать соль через непролазный лес. Мира пришла в этот мир для того, чтобы лишить их того, другого и третьего. Она не хотела спать, но все-таки положила голову Оскару на плечо и почувствовала, что спокойна и счастлива. В вонючем подземелье Летающего города, по дороге к сомнительной цели, уставшая как собака, она поняла, что здесь ей по-настоящему хорошо уже оттого, что она жива. Оттого, что цель пока еще есть, а может быть… ей просто приятно было положить голову на плечо парню, которого когда-то боялась, не понимала и даже презирала за то, что не способна была понять.

Мира вспомнила, как увидела Оскара в первый раз в доме пасечника и сразу раскусила его скрытую суть. Этот психоватый и амбициозный оруженосец известного ученого олицетворял собой все, что графиню раздражало и бесило в людях. С тех пор прошла вечность, роман был переписан сто раз, мир перевернут с ног на голову. Мира не заметила, как уснула, а когда проснулась — испугалась до смерти, словно вернулась обратно в лес, очнулась под сиденьем разбитого джипа, и услышала, как последние капли бензина ритмично шлепают в лужицу возле ее бесчувственных ног.

Экспедиция продолжила путь. Ступени стали круче, коридоры уже. Вонючий сквозняк затих и нечем стало дышать. Глаза привыкли к темноте, ноги к сырости, но с каждым шагом твердь становилась суше и ровнее, а тусклый свет почти ослепил глаза. Коридор вдруг осветился сам, завернулся спиралью и устремился вниз.

— Что я говорила! — воскликнула графиня. — Вавилонский провал… Сейчас мы будем бегать, как пони по кругу.

— Идем, — сказал Оскар и взял ее за руку.

Спираль коридора сделала полтора витка и уперлась в дверь, похожую на ворота темницы. Длинный и трудный путь вдруг увенчался куском железа с массивными петлями, выкованными рукой средневекового кузнеца.

Мира не поверила, что омины скрылись за этой дверью. Интуиция подсказывала, что там всего лишь камера пыток, подвал графа Дракулы, склад рыцарских доспехов или вражеских черепов, но выбора не было. Дверь была одна на полкилометра сплошной стены, без развилок и лазов. На этой двери заканчивался путь, заканчивалось все, и начиналась долгая дорога назад.

Абрек осознал свой опрометчивый шаг, когда было поздно. Несчастный абориген онемел от страха, сделал над собой усилие и напомнил главное правило поведения посланника оминов на земле: посланник может делать в этом мире все, что угодно, хоть на ушах стоять, но дверь, которую заперли омины, может открыть только омин.

Изделие, которое Мира датировала средневековьем, запиралось неизвестной системой, ручки отсутствовали, скважина, в которую можно было бы вставить ключ, не предусматривалась проектом. Дверь имела высокий железный порог и всем своим видом не предполагала возможности быть открытой, но Оскар все-таки осмотрел ее сквозь прибор.

— Могу тебе точно сказать, что последние двести лет здесь не было ни души.

— Дальше твой хроновизор не дорубает? — догадалась графиня.

— Батарея слабая.

— Тогда я опробую свой прибор, — Мира достала Стрелу и вгляделась через ствол в пространство за дверью.

— Ну…

— Могу тебе сказать, почему в последние двести лет здесь не было ни души.

— Почему?

— Потому что здесь нечего было делать. Либо там хроно-вакуум, либо защита от Ангельских Стрел. У меня такое впечатление, что хреново нам будет, если мы и вправду не омины. Что-то мне Валерка Карась про такие двери рассказывал…

— Что рассказывал? — спросил физик.

— Что не стоит их открывать ни в коем случае.

— Карась был прав.

— Почему?

— Потому что я знаю, что это…

— Оскар! — предупредила графиня, я не вижу, что там внутри. И тебе не дам смотреть, потому что обещала Натану Валерьяновичу, что не дам тебе в руки ствол…

— Не надо.

— Ствол не дам, а срезать петли могу.

— Не надо ничего резать. Я открою дверь без ключа. Хочешь?

— Издеваешься?

— Нет, ну если Валерка Карась тебе запретил, то конечно…

— Ты у меня схватишь! — рассердилась Мира. — Открывай или я вынесу эту дверь ко всем чертям!

Оскар наступил на порог, и дверь зашипела. Испуганный абориген унесся за поворот. Петли скрипнули, хрустнуло запирающее устройство, металлическая створка отошла от стены на толщину пальца.

— Прошу! — молодой человек распахнул перед графиней дверь тамбура, за которым показалась еще одна дверь, такая же неприступная и железная.

— Что там? — удивилась графиня.

— Входи, сейчас все узнаем.

Два любопытных омина переступили порог, металлическая площадка под ними слегка просела и внешняя дверь заскрипела назад, повинуясь измененному центру тяжести. Железный обод прилип к косяку, словно его притянуло магнитом, воздух снова зашипел в герметичной, камере и адский холод ворвался в тамбур вместе с тусклым светом. Вторая дверь открылась сама. Взломщики вышли на мостик, с которого спускалась лестница на песок. Черное небо сияло крупными звездами. Горизонт, не тронутый цивилизацией, простирался во все стороны света.

Некоторое время графиня мерзла на мостике молча.

— Я думал, Луна, — сказал молодой человек. — Не… не то. Луна похожа на загаженный пляж. Здесь грунт гораздо темнее.

— И Земли не видно. Земля где?

— Может быть, с другой стороны? Спустимся, посмотрим, раз уж приперлись.

— Только дверь подопри, — попросила графиня, и первая ступила на бурый грунт, похожий на утрамбованную пыль.

Путешественники отошли от сходни и встали, очарованные пейзажем. Земли не было видно ни с какой стороны. Позади торчала лишь круглая башня, сложенная из вертикальных монолитов. Графиня вспомнила чудовище на колеснице, которое швырнуло ей ствол, вспомнила предчувствие смерти… Каждый раз, когда графине доводилось хорошо испугаться, она сравнивала свой испуг с ощущением горячей пустыни, абсолютной беспомощности и желанием… жгучим, непреодолимым, наиглупейшим желанием всей ее жизни, стать воином и победить всех врагов. Может быть, не испугайся она тогда до смерти, сложилась бы ее жизнь совсем по-другому.