Ирина Ванка - Сказки о сотворении мира

• Название: Сказки о сотворении мира
• Автор: Ирина Ванка
• Жанр: Фэнтези

---

— Ты тоже думаешь, что реальный мир существует?

— Ты кого об этом спросил, Ангел? Ты спросил об этом меня?

— Тебя.

— И какой тебе нужен ответ?

— Правильный.

— И что мне будет, если я правильно отвечу на твой вопрос?

— Отличная оценка по литературе. Я поставлю ее тебе в аттестат, и никто не усомнится, что ты ее заслужила.

— Спасибо, мой Ангел. В моем аттестате и так отличная оценка по литературе.

Глава 4

На диком острове не было ни церквушки, ни пожарной каланчи, которая могла издавать колокольные звоны. На острове не было ничего, кроме морского ветра, горячих камней и белых домиков, облепивших скалистую бухту. На острове не было даже дворовой часовни, но звон был слышен везде. Каждый час. А может быть, мерещился осторожной графине. Едва различимый, улавливаемый скорее нервом, нежели ухом, вполне похожий на навязчивую галлюцинацию. Каждый час графиня вздрагивала и вспоминала о Судном дне, который так же, как звон невидимого колокола, присутствовал где-то рядом, но не был досягаем. Церкви на острове просто быть не могло. Бухта была как на ладони. Домики пустовали, редкие магазины торговали снедью до полудня и закрывались, редкие катера причаливали к пирсу. На острове царило умиротворенное спокойствие и безлюдье, если не считать рыбаков, растянувших лески поперек узкого пляжа.

Мира снимала апартаменты у госпожи Калимэры, которая не знала языков, кроме родного греческого, и знать не хотела. Возможно, госпожа Калимэра не предполагала, что другие языки тоже есть. Женщина вполне обходилась без лишних знаний. Она получила в наследство дом, вырыла во дворе бассейн, очистила первый этаж от хлама и оборудовала гостиницу на четыре тесных номера с узким душем, с балконами, без ограды переходящими в палисадник, и кофеварками вместо кухонных уголков. Гостей госпожа Калимэра кормила сама на домашней кухне. Кроме Миры, у Калимэры гостил рыжий пузатый немец с газетой, потому что не было на земле места, куда не добрался бы толстый немец со своей немецкой газетой. Остальные номера пустовали, но содержались в порядке. Собственно говоря, графиня понятия не имела, как на самом деле зовут эту энергичную даму, просто каждое утро она без спроса вламывалась в номер, оповещала о себе громким возгласом: «калимэра», и приступала к уборке. С испугу Мира сначала кидалась в сад. Потом притерпелась. Со временем она перестала реагировать на интервенции госпожи Калимэры так же, как госпожа Калимэра не обращала внимания на дверные таблички, которые во всех уважающих себя отелях призывают не беспокоить постояльцев. Госпожа Калимэра была женщиной занятой, она одна держала хозяйство, стряпала, стирала, мела двор и подстригала кусты, которые лезли в окна. Ей некогда было читать дурацкие тексты на ручках дверей.

Графиня коротала ночи и дни в компании старой вороны, не позволяла себе лишних впечатлений, и дикий нрав хозяйки гостиницы, со временем, перестал ее беспокоить, а госпожу Калимэру перестало смущать, что ее постоялица не является к завтраку, спит до обеда и до вечера просиживает в винной лавке. Она каждое утро виртуозно вытягивала простынь из-под спящей графини и подсовывала чистую.

Кроме ужасной госпожи Калимэры и немца с газетой на острове не было ничего интересного. Туристы разъехались. Местные жители заперли ставнями свои дома и подались за туристами на большую землю. Море штормило. Свежей рыбой торговали прямо с лодок, поскольку не было смысла нести ее на базар. Грустные рыбаки сбрасывали пару рыбешек на пристань и отчаливали к другому острову. Редкие катера бороздили гавань, поднимали кривую волну, разворачивались и уходили на всех парах прочь.

Минул час и снова послышался звон. Графиня открыла глаза, увидела чистое небо, краешек скалы над пляжем и флагшток с выцветшим флагом, полосатым как казенный матрас. Графиня поняла, что уснула и опоздала в лавку, что сегодня ей придется коротать вечер в поисках истины на дне сухого бокала и в чтении прошлогодних газет. Ей захотелось уснуть до утра, но у шезлонга захрустела галька. Солнце затмила тень, и взору графини явился юноша удивительной красоты. Высокий и загорелый пляжный бездельник в шортах с пальмами, с черными кудрями до плеч и глазами полными прекрасных надежд на сытое будущее альфонса. Юноша явился и встал, словно статуя Аполлона, сошедшая с пьедестала. Вопреки своему обыкновению, графиня рассмотрела юношу. Она пришла к выводу, что сей удивительный отрок вполне способен составить ей партию в теннис. Но, вспомнив, что кортов на острове не было, графиня закрыла глаза. Перед ней стоял герой из чужого романа. Бульварного чтива, где богатым девам далеко за сорок, а нищие юноши ослепительно хороши. Графине стало тошно оттого, что этот тип задержался возле нее, но типа можно было понять: сезон для пляжных романов прошел и выбор был небогат. Проще сказать, выбора вовсе не было, если не считать рыбака с пятью удочками и хозяина надувного матраса, который спозаранку влез в море и до сих пор не вернулся. Никого, кто бы нуждался в «анимэ» с участием пляжных плейбоев, но отрок не уходил. Глаза графини открылись сами. Молодой человек был настолько красив, что мог себе позволить никогда не держать в руках ракетки для тенниса. Он продолжал стоять с восхищенной улыбкой и непосредственностью дикаря, словно перед ним лежала русалка, выброшенная волной на берег.

— Как тебя зовут? — спросил он на ужасном старомодном английском, словно учил язык по учебникам прошлого века. — Можно с тобой познакомиться?

Графиня приподнялась и оглядела пляж. Между камней валялась парочка влюбленных. Хозяин надувного матраса уплыл с концами. Продавец кока-колы давно унес свою лавку. «Приплыли, — решила графиня. — Неужто мои дела так плохи?»

— Я давно на тебя смотрю, давно хочу познакомиться. Меня зовут Эрнест, а тебя?

— А я не говорю по-английски, — ответила по-русски графиня и положила на лицо панаму. — Иди своей дорогой, хренов геронтофил.

Когда в следующий раз у шезлонга захрустела галька, у графини испортилось настроение. Теперь перед ней стояли два отрока. Один другого прекраснее. Стояли в немом благоговении перед дамой, которую не взволновали мужские чары. Графиня еще раз осмотрела пляж. Парочка влюбленных смылась. Надувной матрас утопленника продолжал лежать на камнях. Рыбак расставил удочки и тоже пропал.

— Мой друг хочет с тобой познакомиться, — сказал товарищ Эрнеста на таком же диком французском.

Графиня ужаснулась. Она решила, что человек пользовался языком впервые, до этого только читал Дюма… в переводе на греческий. — Он очень хочет с тобой познакомиться, — повторил настырный. — Он парень немножко того… со странностями, но с добрым сердцем. Ты ему нравишься. Скажи, на каком ты говоришь языке, и я принесу переводчика.

— Надорвешься нести.

— Как тебя зовут? — настаивал друг, принявший графиню за француженку.

Графиня тяжело вздохнула. Высадившись на остров, она дала себе слово снисходительно относиться к местному населению, ежели таковое объявится. Графиня решила, что будет в смиренном одиночестве праздновать День Галактики до тех пор, пока Жоржу не покажется скучной жизнь без нее. Графиня зареклась, что не будет хамить никому, и не сказала грубого слова даже госпоже Калимэре, но терпение ее сиятельства шло к концу. Мира уже открыла рот, но мимо графского лежбища по берегу моря прошли две молодые особы, волоча за собой пляжный зонт и сумку с полотенцами. Девушки были молоды, стройны, загорелы и так ослепительно хороши, что юноши свернули шеи, провожая их взглядом. Графиня сама едва не свернула шею. Сердце ее наполнилось злорадством к незадачливым обалдуям. В глубине души графине стало жаль мальчишек, которые так опрометчиво поторопились с выбором. Но девушки скрылись за выступом скалы, и юноши вернули скрученные шеи на место.

— Кто ты? — спросил Эрнест. — Давай дружить?

— Дружить? — улыбнулась графиня и не заметила, как перешла на английский. — Тебя мамка отшлепает, когда узнает, с какой тетенькой ты дружишь. Иди, родной… Рано тебе еще зарабатывать на «дружбе с туристками», лучше поучись чему-нибудь стоящему.

Юноши растерялись. Графиня поднялась с шезлонга. «Что такое? — рассуждала она. — Вроде золота на мне не висит. С чего они решили, что я богатая пассия? Надо ж быть такими дураками. Или это их первый выход в свет?»

Графиня подняла с камней недопитую бутылку вина, сложила в рюкзак полотенца, обулась и двинулась к лестнице, ведущей в гору сквозь пустые дворики прямо к отелю госпожи Калимэры.

— Давай встретимся! — предложил вдогонку Эрнест.

— Давай… — ответила графиня и продолжила путь.

В тот вечер ее сиятельство ужинали без аппетита. День был испорчен, молодость подошла к концу, из привлекательной женщины графиня вдруг превратилась в объект домогательства пляжных альфонсов. За ужином Мира в основном выпивала, немец участливо поглядывал на нее, без того противная жизнь становилась еще противнее. Немец имел свиное выражение лица и неопределенные намерения, потому что несколько раз уже пытался заговорить, но Мирослава даже не повернула головы в его сторону. «А на молокососа уставилась, — отметила про себя графиня. — Определенно, старость уже на пороге. Пялилась на мальчишку, несмотря на то, что от красавчиков меня тошнит еще со времен Даниеля. Надо отправить крошку Эрнеста в Париж, пристроить моделью. Все лучше, чем шататься по пляжу».