Ирина Ванка - Сказки о сотворении мира

• Название: Сказки о сотворении мира
• Автор: Ирина Ванка
• Жанр: Фэнтези

---

— Ты можешь делать, что хочешь, — ответил Эрнест. — Ты можешь верить во что угодно, можешь поклоняться хоть идолам, хоть Богам, и не просить прощения, но только при одном условии…

— При каком?

— Я тебе скажу, — смутился Эрнест. — Только тебе. Больше никому. Я тебе скажу, как нужно жить, чтобы не причинить себе зла.

— Скажи…

— Просто надо относиться с уважением ко всему, во что веришь и не веришь тоже. К тому, что делаешь или думаешь…

— Как ты сказал? — не поняла графиня.

— Надо относиться с уважением ко всему, что соседствует с тобой в твоем мире… с искренним уважением. Только тогда ты имеешь право выбрать свой путь и рассчитывать на то, что этот путь ведет к счастью.

— Ты уверен, что начитался правильных книг? — удивилась Мира.

— Я читал разные… — признался Эрнест.

— А букварь? Тебе не попадалась такая яркая книжица с крупными буквами и картинками? Эрнест, ты никогда не пробовал быть ребенком? Мне страшно, когда я вижу в тебе старика.

— Я родился стариком, но хочу умереть младенцем, — ответил Эрнест.

— Ты напоминаешь мне одного сумасшедшего Ангела, который вечно таскается за людьми и дает деловые советы. Тот Ангел тоже очень любит книжки читать. А знаешь, почему он любит советовать? Потому что знает, что человек все равно поступит по-своему для того, чтобы потом всю жизнь себя укорять.

— Безумный Ангел — мертвый Ангел.

— Ты серьезно? — не поняла графиня.

— Если Ангел лишится рассудка — он перестанет быть Ангелом и умрет. В каждом человеке однажды умер Ангел для того, чтобы потом человек не потерял свою душу в облике зверя, который придет на Землю после него. Если б я был Ангелом, я бы хотел умереть в тебе.

— Вот как… Не приходи ко мне завтра! — заявила графиня. — Завтра у меня день самоанализа. Мне свидетели не нужны.

— А послезавтра?

— Послезавтра, пожалуй, что приходи.

Следующей ночью графине некогда было грустить. Голова была занята миссией Эрнеста Акуро в ее непутевой жизни. Теперь Мира не сомневалась, что этот душевнобольной ребенок достался ей не случайно. Кто-то послал его, кто-то подстроил встречу… наспех и примитивно, без логики и фантазии. Кто-то кому-то для чего-то понадобился срочно и позарез. Кто-то играет белыми фигурами, кто-то черными. Кого-то обязательно в конце партии поимеют. Графине больше не было дела до происхождения этого странного типа. Она не сомневалась, что несколько дней назад на пляже к ней подошел ключевой персонаж с очень четкой задачей. Персонаж, который резко изменит сюжет и уйдет, оставив после себя миллион вопросов.

Рано утром она опять повязала платок и опять пошла на гору. Туда, откуда слышался звон. Туда, где туман закрывал дорогу, где желтая трава росла на песке, и камни забивались в обувь… но пререкаться с Привратниками графиня не стала. Услышав над головой удар колокола, она остановилась, сняла платок, повязала его на камень и повернула к поселку.

Госпожа Калимэра разбудила постояльцев грохотом ведер. Графиня решила, что успеет принять душ, прежде чем подвергнется утренним репрессиям. Она полезла в чемодан, но не увидела платка, который повязывала на голову всякий раз, когда собиралась в храм. Мира обшарила весь багаж, вывернула его на кровать и перебрала, но платок пропал. «Наверно впопыхах сматываясь с дачи Натана, я забыла его засунуть…» — решила графиня, прежде чем госпожа Калимэра ворвалась в комнату.

— Когда это кончится! — обратилась графиня по-русски к госпоже Калимэре. — Я хочу домой! В Монте-Карло хочу, в крайнем случае, на дачу к Натасику! Я соскучилась по людям. Вокруг одни слабоумные и «калимэры».

— Калимэра! — повторила боевой клич хозяйка гостиницы и приступила к уборке.

Графиня решила наведаться в винную лавку прямо с утра, но, проходя мимо пристани, встретила почтальона, друга Эрнеста, который выступал переводчиком и безропотно одалживал лодку. Графиня больше не стала прикидываться, что не знает французского языка:

— Тебя уволили? — спросила она.

— Нет, — ответил молодой человек, — но скоро уволят. Я встречаю почтовый катер, а он не торопится. Так можно остаться без чаевых.

— Почтальон никогда не останется без работы там, где поселился немец. А немец селится буквально везде.

— Правильно, твой сосед уже ругал меня за то, что газеты идут с опозданием. А я причем? Очень скоро меня уволят, и он останется совсем без почты.

— Хочешь, я куплю тебе мороженое? — предложила графиня. — Только не плачь.

Юноша странно посмотрел на графиню. Он не понял, провокация это или чистое сострадание. Его реакция явно тормозила. Островные жители благополучных стран и без того не отличались реакцией, тем более без пяти минут безработные почтальоны. Мира ждала и думала, стоит или не стоит начинать разговор об интересующем ее лице? Навредит она себе или наоборот, этот наивный парень сболтнет о своем друге такое, чего не найти в анналах королевского научного общества. Мира думала, юноша стеснялся признаться, что с удовольствием съел бы мороженое за счет благосклонной дамы, но почтовый катер уже вошел в гавань, и время было безнадежно упущено.

Молодой человек с почтовой сумкой присоединился к Мирославе в винной лавке, где графиня пробовала вино, а хозяин заворачивал купленный товар в фирменную бумагу. Графиня была его надеждой на острове трезвенников, запасы Бордо подходили к концу, хозяин рекламировал местную продукцию, и Мирослава благосклонно дегустировала все, не отходя от прилавка. Не успела она осушить утреннюю рюмочку красного монастырского, как юноша присоединился к компании и, в свою очередь, тоже не отказался от выпивки на дармовщинку, но вместо вина получил от хозяина лавки звонкую затрещину и пару выразительных фраз, которые графиня перевести не смогла.

— Давай газеты, — предложила она. — Я лично вручу их немцу, и пусть попробует мне высказать претензии.

— Ты ведь говоришь по-русски? — неожиданно спросил почтальон.

— Ну… говорю немного.

Он вынул из кармана мятый конверт.

— Можешь прочитать, что написано? Мне сказали, что это русский язык.

— «Ее сиятельству графине Виноградовой Мирославе лично в руки», — прочла графиня и обалдела, потому что на конверте не было адреса. Не было даже намека на страну пребывания адресата, даже примерная сторона света не была обозначена на конверте, зато почерк Оскара был узнаваем издалека. По всему было видно, что пакет не раз обогнул планету, прежде чем попал в нужные руки. — Это мне, — ответила графиня и спрятала конверт в карман. — Мороженое будешь?

Из конверта выпал красный камешек и пачка долларовых купюр, на которую вполне можно было купить лавку драчливого виноторговца с его же квартирой на втором этаже, и гостиницу госпожи Калимэры в придачу, чтобы запретить ей вламываться в номера. Мира закрыла дверь на ключ и повесила бесполезную табличку «не беспокоить». «Мирка, — писал графине товарищ из далекой Флориды, — я беспокоюсь. Позвони и скажи, что жива. Если не можешь звонить, напиши и пошли обратно письмо вместе с камнем. Может быть, я придумаю, как решить проблему. Я теперь богат. Кстати, посылаю долг и немного денег, потому что не знаю, на что ты там живешь и какой бурдой напиваешься. Очень скучаю. От всей души дарю тебе красный камень. Твой Оскар».

Самоанализ был отложен. Графиня открыла бутылку вина и сняла покрывало с клетки бабушки Сары. Весь день ворона тревожно рассматривала графиню. Весь день топталась, нервно отряхивала крылья и тихо крякала, слушая рассказы о прекрасной жизни во Флориде, которая последует за изгнанием из ада. Ворона отказалась от вина и сладкого винограда. Она не притронулась даже к яблоку, но Миру ничто не насторожило в поведении птицы. Она была счастлива уже оттого, что перестала думать о персонаже по имени Эрнест. Странный юноша ушел в тень и позволил ей ненадолго расслабиться. От сеньора Эрнесто остался лишь томик Шекспира с экслибрисом и жидкое облачко воспоминаний, большая часть которых — чистейший утренний бред, навеянный морским ветром и колокольным боем. Мир без Эрнеста стал приобретать ясность и логику:

— Если я отправлю письмо, — рассуждала графиня, — меня расшифруют вмиг. Если активирую телефон хотя бы на пять минут — попадусь раньше, чем успею набрать номер. Если одолжу мобилу у почтальона… Телефоны Оскара и Натана наверняка прослушиваются теми, кто хочет на мне заработать. На их месте я первым делом поставила бы на прослушку эти два телефона.

Настроение графини испортилось, когда она почувствовала себя мишенью для снайпера. Под вечным прицелом, наведенным на окна и двери, на человека, который не согласен принять эту жизнь такой, какова она есть, и не способен себя заставить относиться с уважением к тому, что вызывает ярое неприятие. Вино закончилось. Графиня еще раз вывернула на кровать чемодан. Вслед за чемоданом на кровати оказалось содержимое дорожной сумки и косметички. Мира в жизни не имела привычки класть в косметичку платки, но мир, с таким трудом приведенный в порядок, снова утратил логику. Отсутствие платка тревожило графиню так сильно, что мешало соображать. Кроме отсутствующего платка, графиню тревожил немец. Она понять не могла, что эти немцы написали в своей газете такого, что несчастный пузатый мужчина не отправился после ужина спать, а битый час расхаживает по веранде мимо ее двери и призывно покашливает. Графиня задернула штору, но покашливание не прекратилось. Соседу по гостинице явно не спалось после того, как ее сиятельство лично вручило ему газету и взяло расписку, что клиент не имеет претензии к местной службе доставки. Пузатый немец писал расписку и потел от страха, потому что не понимал, что сие могло означать. На почве непонимания у него развился нервный кашель и двигательная активность. Когда наступило утро, графиня нашла на своем подоконнике букетик диких цветов и решила, что кашель был вызван цветочной аллергией.