Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

• Название: Ересь Хоруса: Омнибус. Том I
• Автор: Дэн Абнетт
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Эпическая фантастика
• Год: 2016

Это легендарная эпоха. Галактика объята пламенем. Великий замысел Императора относительно человечества разрушен. Его любимый сын Хорус отвернулся от света отца и принял Хаос.

Его армии, могучие и грозные космические десантники, втянуты в жестокую гражданскую войну. Некогда эти совершенные воители сражались плечом к плечу как братья, защищая галактику и возвращая человечество к свету Императора. Теперь же они разделились.

Некоторые из них хранят верность Императору, другие же примкнули к Магистру Войны.

Среди них возвышаются командующие многотысячных Легионов — примархи. Величественные сверхчеловеческие существа, они — венец творения генетической науки Императора. Победа какой-либо из вступивших в битву друг с другом сторон не очевидна.

Планеты пылают. На Истваане-V Хорус нанес жестокий удар, и три лояльных Легиона оказались практически уничтожены. Началась война: противоборство, огонь которого охватит все человечество. На место чести и благородства пришли предательство и измена. В тенях крадутся убийцы. Собираются армии. Каждый должен выбрать одну из сторон или же умереть.

Хорус готовит свою армаду. Целью его гнева является сама Терра. Восседая на Золотом Троне, Император ожидает возвращения сбившегося с пути сына. Однако его подлинный враг — Хаос, изначальная сила, которая желает подчинить человечество своим непредсказуемым прихотям.

Жестокому смеху Темных Богов отзываются вопли невинных и мольбы праведных. Если Император потерпит неудачу, и война будет проиграна, всех ждет страдание и проклятие.

Эра знания и просвещения окончена. Наступила Эпоха Тьмы.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Одной рукой Варангр продолжал удерживать безвольно расслабленное тело вышнеземца, а вторую он вытянул в сторону. Он повернул ее навстречу потоку, как орел поворачивает крыло, и стал управлять полетом. Вышнеземец сморгнул выступившие от резкого ветра и животного страха слезы и увидел внизу еще один скальный выступ, еще одну плоскость, нависающую над пропастью. Они приближались к ней под идеальным для посадки углом. Варангр приземлился на ноги и пробежал несколько шагов, чтобы погасить скорость. Вышнеземец не удержался на ногах и упал лицом вниз. Шкура накрыла ему голову, словно огромный капюшон.

— Ты научишься этому трюку, — пообещал Варангр.

— Как? — спросил вышнеземец.

— Повторяя полет снова и снова, — пояснил Астартес.

Вышнеземец приподнялся на четвереньки, и его вырвало. Из желудка, пустовавшего девятнадцать лет, не вышло ничего, кроме слюны и слизи, но тело продолжало содрогаться в попытках извергнуть хоть что-нибудь.

Беркау и рунный жрец приземлились на выступ позади них.

— Подними его, — сказал жрец.

Его оттащили от края скального выступа. Голова еще бессильно болталась, но левый глаз снова ожил. Вышнеземец увидел комнату, ярко освещенную биолюминесцентными лампами и трубками с нитями накаливания. Неожиданная иллюминация вызвала боль. Пространство, видимое левым глазом, было залито оранжевым светом, в котором метались тени от пляшущего огня, а пол цвета слоновой кости блестел под желтоватыми лампами. Второй глаз воспринимал сцену в раскаленном зеленоватом сиянии. Лампы и другие источники света оказались настолько интенсивными для правого глаза, что превратились в ослепительно-белые пятна и вспышки остаточных изображений. Правый глаз почти не видел теней и никак не мог сфокусироваться.

Астартес поставили его на пол.

Вышнеземец почувствовал запах крови, соленой воды и щелочную вонь антисептика. Комната, по его представлению, была либо медицинской палатой, либо прозекторской. Возможно, и тем и другим. Или сначала одним, потом другим. Кроме того, здесь витали запахи лаборатории и кухни. В комнате имелись металлические скамьи и трансформируемые койки. Над ними гроздьями висели лампы направленного света, а с потолка, словно ветви плакучей ивы, свешивались манипуляторы и конечности сервиторов. Еще здесь находились камни, обтесанные наподобие алтарей или колод для разделки туш. Невидимые устройства гудели и жужжали, создавая постоянный звуковой фон цифровых джунглей. Арочные проходы вели к другим кухням-моргам. Комплекс казался огромным. Вышнеземец заметил заиндевевшие двери криогенных камер и стеклянные люки цистерн для восстановления органики. Вдали тянулись библиотечные полки, уставленные тяжелыми стеклянными бутылями и колбами, словно ряды банок с консервированными на зиму фруктами в подземном погребе. Но в их темной тягучей жидкости хранились совсем не овощи и фрукты, а сами сосуды были закреплены на полках и соединялись с системами жизнеобеспечения.

Вскоре появились рогатые черепа — люди в масках в виде черепов зверей, как и те, что окружали вышнеземца при его пробуждении. Рунный жрец заметил его беспокойство.

— Это всего лишь трэллы.[144] Слуги и помощники. Они не причинят тебе вреда.

Из невидимых углов таинственной лаборатории появились другие фигуры. Судя по габаритам, это были Астартес. Их лица закрывали черепа более грозного вида, чем у трэллов. Ниспадающие до пола балахоны были сшиты из кусочков мягкой замши. Они подняли руки, намереваясь то ли поприветствовать, то ли схватить вышнеземца, и тогда стало заметно, что перчатки пришиты к рукавам балахонов, люди словно находились внутри мешков с отделениями для рук, что позволяло им работать. Аккуратные и плотные стежки напомнили вышнеземцу о хирургических швах.

Несмотря на то что сам Охтхере Вюрдмастер оказывал им уважение, эти личности имели весьма зловещий вид.

— Кто это? — спросил вышнеземец.

— Это волчьи жрецы, — негромко ответил стоявший за его спиной Охтхере. — Ткущие генные нити и творящие плоть. Они осмотрят тебя.

— Зачем?

— Чтобы убедиться, что ты здоров. Проверить свое творение.

— Свое… что?

— Ты прибыл в Этт старым и сломленным, Ахмад Ибн Русте, — произнес один из волчьих жрецов голосом, напоминавшим скрежет льда в торосах. — Слишком сломленным, чтобы жить, и слишком старым, чтобы излечиться. Оставалось только одно — переделать тебя.

Один из рогатых гигантов взял его за правую руку, другой — за левую. Они повели его, как родители ведут маленького ребенка. Он снял шкуру и улегся на стеклянную поверхность для сканирования тела. Вокруг было множество волчьих жрецов, темных шаманов со звериными рогами и гортанными голосами. Некоторые возились у стены с подсвеченной панелью управления. Другие ритмично постукивали и встряхивали погремушки и взмахивали костяными жезлами. Казалось, что все эти действия одинаково важны для предстоящего процесса. Кровать-сканер приподняла вышнеземца, и ее спинка опрокинулась. Манипуляторы, снабженные сенсорами и точнейшими микроприборами, сомкнулись вокруг, словно лапки паука. Работа началась, и манипуляторы принялись дергать его, поглаживать и скоблить. Он почувствовал покалывание сканирующих лучей, укусы игл и жжение лучей, проникавших в глаза.

Он посмотрел наверх, мимо хирургических ламп, и в темном блестящем куполе сканера увидел свое отражение в полный рост.

У него было здоровое, атлетически развитое тело тридцатилетнего мужчины. Внушительная рельефная мускулатура. Ни унции лишнего жира. Никаких признаков старой аугментики. На лице начали отрастать усы и борода — щетина приблизительно недельной давности. Волосы были короче, чем он привык стричь, как будто недавно отросли после бритья. И они были темнее, чем он видел в пятидесятый день своего рождения.

Но под щетиной осталось его лицо — молодое, но его собственное. Это обстоятельство принесло ему больше облегчения и уверенности, чем что бы то ни было с момента пробуждения.

Это было лицо двадцатипятилетнего Каспера Ансбаха Хавсера, своевольного и самонадеянного и не знающего ничего ни о чем. Последняя деталь, казалось, полностью соответствовала его нынешнему положению.

В отражении было видно, как над ним мелькают десятки рук в перчатках.

— Вы преобразили меня, — произнес он.

— У тебя были сильно повреждены внутренние органы, — раздался скрежещущий голос. — Ты бы не выжил. На протяжении девяти месяцев мы восстанавливали твой скелет при помощи неорганической фиксации и трансплантации костей, а затем снова одели его в генетически скопированную мышечную ткань, усиленную волокнами пластека и полимеров. Внутренние органы тоже генетически скопированы с первоначальных. А кожа твоя собственная.

— Моя?

— Снята, укреплена, очищена и подогнана.

— Вы освежевали меня.

На это никто не ответил.

— И над моим мозгом вы тоже поработали, — добавил он. — Я понимаю и говорю на языке, которого прежде не знал.

— Мы ничему тебя не учили. И не касались твоего разума.

— И все же мы разговариваем без переводчика.

И снова никто не ответил.

— А как насчет моего глаза? Зачем вы забрали мой глаз? Почему левый глаз ослеп?

— Левый глаз не ослеп. Это нормальный человеческий твой собственный глаз.

— А почему воин забрал мой правый глаз?

— Ты и сам это знаешь. Это был имплантат, а не твой глаз. Оптическое записывающее устройство. Это запрещено. Оно было обнаружено и извлечено.

— Но я вижу!

— Мы не стали бы тебя ослеплять и не могли оставить слепым, — ответил ему все тот же скрипящий как лед голос.

Он посмотрел на свое отражение. Левый глаз был точно таким, каким он его помнил.

Правый глаз, золотистый, с черным зрачком-точкой, был глазом взрослого волка.

Ректор Уве позвал их в дом сразу, как только взошла луна. Вещательная сеть не предсказывала на этот день ни радиоактивных облаков, ни смога на пустынном нагорье, погода стояла мягкая, и дети весь день провели под открытым небом.

Дети работали, находясь снаружи, особенно старшие. Ректор учил, что это главная цель их общины. Родители, и вообще все взрослые, были заняты на стройке — они возводили великий город Ур. Они по нескольку месяцев проводили в обширных рабочих лагерях, окружавших схему улиц, нанесенную Зодчим на строительной площадке. Ректор Уве показывал детям старинные книжки с картинками, изображающими сценки из жизни Фаронского Гипта. Толпы рабочих-строителей, все с одинаково асимметрично зачесанными волосами, тянули веревки, чтобы поднять известняковые плиты, из которых сооружались монументы Гипта. Это, говорил он, похоже на то, чем занимаются их родители, объединенные единой целью постройки города. Но при этом он добавлял, что в древнем Гипте строительство велось силами рабов, а Ур возводят свободные люди, пришедшие по своей воле, в соответствии с учением катаров.[145]