Антонина Ванина - Стратегия обмана. Политические хроники

• Название: Стратегия обмана. Политические хроники
• Автор: Антонина Ванина
• Жанр: Ужасы и Мистика

После самой кровопролитной войны мир и порядок в нём бесповоротно изменились. Запретное стало дозволенным, а явное — скрытым. Пребывая в тихой гавани, которая обещает стать эпицентром назревающего противостояния, солдат невидимого фронта, безутешный монах, хитроумный банкир и глава тайной даже от собственного правительства спецслужбы попадают в круговорот грязных игр, что устроили правители сего мира ради собственных амбиций, назвав свою тактику «стратегией напряженности».

---

— И что вы делаете в вашей «Пропаганде N2», кроме того, что повелеваете всей Италией?

— Ты зря иронизируешь, птичка. Наши люди принимают в парламенте, судах и везде те решения, на которые им укажем мы. Это как с кардиналами на моей вилле — порознь даже депутатам договариваться о единой позиции предстоит долго и не просто, а вместе в интимной обстановке загородной резиденции да еще если кто-то озвучит нужное решение… Поспорят, конечно, пошумят, но всё равно придут к выводу, что решение должно быть единым и на следующий день в парламенте проголосуют за него.

— А деньги?

— Что деньги?

— Откуда же у вас столько денег, чтоб платить всем этим министрам и депутатам за их сговорчивость.

Умберто рассмеялся и обнял Семпронию.

— Пышечка, не мы платим им деньги, а они нам, членскими взносами. Есть вещи куда важнее денег. Их хоть и можно купить, но дешевле получить даром от нового брата в знак благодарности за устроенный карьерный рост.

— И что это?

— Информация. Братья рассказывают нам всё, что касается их службы, приносят нам бумаги даже с пометкой «совершенно секретно». Потому, что ложа первичнее, ложа важнее. Порой к нам стремятся присоединиться добровольцы, но для них у нас другие условия. Если они хотят стать частью братства, то в качестве вступительного взноса проносят нам компромат на важных лиц. Если они хотят продвигаться по службе с помощью братства, то должны предоставить компромат на самих себя. Наш штатный журналист Мино одно время очень заинтересовался этим обычаем — делиться информацией из разных государственных и частных ведомств. Все свои статейки он писал по материалам, что несли в ложу братья. Потому о его «Политическом обозревателе» и говорили — если хотите знать, кто и у кого, сколько украл, читайте бюллетень Мино Пекорелли. Он использовал информационные ресурсы ложи, ложа использовала его умение иносказательно писать и намекать нужным людям на сулящие неприятности. И эти люди всё прекрасно понимали и спешили изменить своё поведение. Полезный был человек, Мино Пекорелли. Жаль, что дар к иносказаниям стал у него резко пропадать, а сам он покинул ложу. Бедный Мино, он был самым бездарным, но наглым шантажистом, считал, что знает всё и про всех. За это и получил от кого-то пулю в рот.

Семпрония пораженно ахнула и прикрыла рот ладонью, уставившись расширенными от ужаса глазами на Умберто.

— Ну что ты, пышечка, — погладив её по плечу, Умберто принялся успокаивать разволновавшуюся женщину, — я не злодей, чтобы мараться об этого говоруна. Мало ли кому он перешёл дорогу, когда заигрался во всесильного и всезнающего журналиста. Может нашему брату премьер-министру, может брату Синдоне. Микеле вообще в последнее время ведёт себя очень странно. Вот недавно выполз из своего нью-йорского убежища, тайно полетел на Сицилию, хотел устроить там госпереворот, чтоб хоть где-то в Италии его не искала прокуратура. Ничего у него с переворотом не вышло, потому что на Сицилии ему честно сказали, Микеле ты заворовался, теперь надо отвечать, а не менять власть, при любой власти по закону отмывание денег и воровство — преступление. Вот он и вернулся в Нью-Йорк, нашёл врача, тот вколол ему анестезию, телохранитель прострелил Микеле ногу, а потом через прессу он объявил, что из Нью-Йорка добровольно не уезжал, его похитили и пытали террористы. Это клоунада, птичка. От таких братьев больше головной боли, чем пользы. Ещё чего доброго, однажды ему взбредет в голову, что во всех его бедах виновата ложа, потому что мы не помогли ему, и он выкинет какой-нибудь неприятный фокус. Да, признаю, мы с Джелли понабрали слишком много людей в наши ряды. Может однажды придётся их подчищать.

— Подчищать? — сдавленным голосом переспросила Семпрония.

— Исключать, птичка, — улыбнулся Умберто. — А ты о чём подумала? Сейчас мы с Джелли задумали организовать новую ложу, не в Италии, но поблизости, в Монте-Карло. Первая масонская ложа в Монако, между прочим. Там будет элита элит, только самые преданные и самые полезные из братьев. Вот чем я сейчас занят, пока ты скучаешь без меня.

— Да котик ты слишком часто пропадаешь и не говоришь куда.

— Ну вот, теперь сказал.

— А ты возьмешь меня с собой?

— В Монте-Карло?

— Да, — капризно протянула она.

— Если будешь хорошо себя вести.

— Буду, мой котик, — произнесла женщина и поцеловала своего адвоката.

Пока Умберто раскрывал Семпронии масонские тайны ложи П-2, в другом конце виллы после акта плотской страсти Роберто распростёрся на кровати, а Лили водила кончиками ногтей по его коже. Сегодня ей хотелось от Роберто большего и иного, о чём она прозрачно намекала, всё ощутимее впиваясь ногтем в его плечо.

— Престань, — произнёс мужчина, не открывая глаз.

— Роберто, — только и произнесла Лили и тут же задумалась, что же ей говорить дальше. — Что случилось?

— Я хочу спать.

— Роберто, но мне надо совсем немного, — и поцеловав его в намеченное для пореза место, она добавила, — тебе ведь это нравилось.

— Да нравится, но не тогда, когда я хочу спать.

В последнее время он стал делиться с ней кровью куда менее охотно, чем раньше. В самом начале их любовных отношений для Роберто это было лишь игрой, и он охотно потакал Лили в её необычных просьбах дать испить собственной крови. Потом эти просьбы стали для него привычными, и он позволял резать свою кожу без лишних слов. Теперь почему-то ему эта «игра в вампира» перестала ему быть интересной. Но для Лили это не было игрой, для неё это оставалось необходимостью, без которой невозможно жить. Семпрония назвала Роберто скупцом, но для Лили подарки в виде цветов и украшений не были важны. Но сейчас, когда он престал дарить единственное, что она от него исправно ждала, Лили призадумалась.

— Что-то случилось, Роберто? — все же поинтересовалась она. — Это из-за разговора с Умберто?

— Нет, — произнёс он и тут же передумал. — Да, он напомнил мне об архиепископе, и теперь я только и думаю, что с ним делать.

— А что с ним не так?

— С его соизволения священники агитируют моих крестьян создавать профсоюз и выходить на пикеты, требовать аграрную реформу в стране.

— А что такого плохого в профсоюзе и реформе? — наивно вопросила Лили.

Роберто даже открыл глаза и слегка приподнялся, чтобы посмотреть на неё:

— Лили, ты же ничего не понимаешь в политике. Вот и не задавай глупых вопросов. — И снова лёг на подушку.

Лили погрустнела окончательно:

— Прости, если я сказала что-то не то.

— Просто ты задела за больное. Коммунисты — наши исконные враги, как бы они не рядились, пусть даже и в сутану. Они только и ждут, как бы прийти и отобрать у нас всё, что есть, разорить, пустить по миру, уничтожить и поработить. Пока они безнаказанно разгуливают в Сальвадоре, я даже спать спокойно не могу, потому что коммунизм самое главное зло для свободного мира.

Лили бы могла сказать, что целый месяц она жила при коммунистической власти в Советской Республике Бавария, и что там коммунисты ничего плохого не делали, только бестолковое и в большом количестве, но не могла. Роберто не знает, кто она такая на самом деле. Это с Семпронией можно делиться всем и без утайки, а смертному её не понять. Для Роберто она молоденькая красивая дурочка, которая ничего не смыслит в политике, а значит, и говорить с ней на равных не стоит, ведь это лишь пустая трата времени. Роберто же не знает, что в этом году ей исполнилось восемьдесят лет, что против его тридцати пяти это целая история. А Лили бы хотела рассказать Роберто, что коммунистический снайпер стрелял в неё, хоть и по ошибке, в далеком 1919 году, что та рана оказалась смертельной и из-за неё Лили теперь, наверное, бессмертна и пьет его кровь.

Но Роберто думает, что все в её жизни гладко и красиво и было так всегда. Лили бы очень хотелось уязвить его надменность и рассказать, как она пережила войну, как пришлось бросить богатый дом и бежать на край света в Аргентину и начинать жизнь заново. Но это тайна, которую нельзя открыть простому смертному.

Пока Лили предавалась грусти, в другом конце города на востоке Сан-Сальвадора монахиня Манола Мурсиа тоже не спала и размышляла о совсем иного рода проблемах. Всего пару месяцев прошло, как она покинула соседний Никарагуа. Последний год в этой стране выдался несказанно чудовищным. Пока сандинисты входили в города, вытесняя национальную гвардию, диктатор Сомоса окончательно спятил и бомбил не только провинциальные города, но и столицу, Манагуа. Это было страшное зрелище, какого Маноле еще не приходилось видеть: по руинам ходили люди, от плача матерей хотелось бессильно припасть к земле и отдать свою жизнь за жизнь ребёнка, который мог бы не погибнуть и прожить долгую жизнь, может быть куда более полезную, чем её собственная. Но Господь рассудил иначе — Маноле суждено жить до последних дней и смотреть на смерти других. И кто она такая, чтобы противиться его воле?