Антонина Ванина - Стратегия обмана. Политические хроники

• Название: Стратегия обмана. Политические хроники
• Автор: Антонина Ванина
• Жанр: Ужасы и Мистика

После самой кровопролитной войны мир и порядок в нём бесповоротно изменились. Запретное стало дозволенным, а явное — скрытым. Пребывая в тихой гавани, которая обещает стать эпицентром назревающего противостояния, солдат невидимого фронта, безутешный монах, хитроумный банкир и глава тайной даже от собственного правительства спецслужбы попадают в круговорот грязных игр, что устроили правители сего мира ради собственных амбиций, назвав свою тактику «стратегией напряженности».

---

— Тео, — почти испуганно произнесла она после отповеди брата, — я тебя не узнаю. Что с тобой случилось? Ты же никогда не говорил таких резких вещей о Римской курии.

— Я слишком проникся её духом, — с горечью произнес он. — Я не хочу нагнетать, но умом понимаю, что это будет ужасное папство. Может, людям Иоанн Павел II и будет нравиться, в конце концов, он пообещал им и дальше обмирщать Церковь, но это будет тяжким ударом по вере.

— Тео, как же так? Неужели это… — и она оборвала фразу не в силах договорить.

Матео же продолжал:

— Манола, мне по сей день несказанно больно от того, что Иоанн Павел I так рано ушёл от нас. Он бы понял тебя и архиепископа Ромеро. Его действительно волновала судьба пропавших без вести в Аргентине. Но, увы, он ушёл, и теперь у нас другой папа. Ему горе Сальвадора вряд ли интересно.

После этого тяжёлого разговора Манола волновалась больше не за Сальвадор, оставленный, по словам Матео, папой, а за самого брата. По голосу Матео она почувствовала, что он, если и не теряет веру, то глубоко разочарован службой в Ватикане. Но как он мог говорить, что папе всё равно, убивают ли в Сальвадоре католиков или нет, она не могла понять.

В один из дней к Маноле обратился сам архиепископ Ромеро:

— Вы говорили, что ваш брат служит в Римской курии, — издалека начал он.

— Да, уже двенадцать лет как, — отвечала Манола. — Сейчас он заместитель секретаря конгрегации по делам духовенства.

— О, — протянул архиепископ и рассмеялся, — наверное, он уже читал доносы на меня от здешних епископов.

Манола виновато опустила глаза:

— Поймите, ваше высокопреосвященство, когда я жила в Никарагуа, мой брат не поддерживал борьбу сандинистов и духовенства за свободу от тирании. Но сейчас, после того, как Сомоса бомбил города, после того как здесь в Сальвадоре убили уже шестерых священников, он изменил своё мнение. Но Матео не поддерживает теологию освобождения по богословским причинам.

— Так и я её не разделяю, — улыбнулся архиепископ. — Как последователь Павла VI я придерживаюсь теологии развития, а значит, выступаю за социальное и экономическое развитие нашей страны. Надеюсь, эта позиция вашего брата не огорчит?

— Нет, ну что вы, Матео не стал бы вас осуждать ни в коем случае.

— Тогда могу я попросить его через вас о помощи?

— Конечно, — обрадовалась Манола. — О какой?

— Дело в том, что ещё в мае, после той трагедии в кафедральном соборе, я писал папе, просил его принять меня и выслушать. Но, видимо, из-за занятости на моё письмо он не ответил. Так может ваш брат поможет мне попасть на аудиенцию к папе?

Манола заметно сникла. Она не была уверена, что Тео сможет организовать нечто подобное. А в виду его слов об Иоанне Павле II, она и вовсе растерялась и не знала, что и сказать архиепископу. Дав слово, что переговорит с братом, она выполнила обещанное. Матео ответил ей:

— Я сомневаюсь, что в этом будет хоть какой-то толк, — и, вздохнув, он добавил. — Я попытаюсь сделать всё, что в моих силах. Скоро папа вернется из поездки в США, так что можно будет подать прошение об аудиенции.

— Папа поехал в Штаты? — обескураженно вопросила она.

— А что ты думала, Манола? — почти с укором произнёс Матео. — Я ведь предупреждал тебя — идёт холодная война. Все понтифики занимали в ней одну и ту же сторону. А нынешний пошёл ещё дальше — от слов к делу.

Через несколько недель Матео позвонил Маноле и сообщил, что в личной аудиенции архиепископу Ромеро отказано. Но можно попытать счастье во время общей аудиенции, и Матео готов помочь архиепископу на неё попасть.

В условленный день глава сальвадорской Церкви прибыл в Рим, где его встретил отец Матео Мурсиа.

— Надеюсь, — заговорил архиепископ, — у меня будет хотя бы пару минут, чтобы поговорить с папой.

— Всё же вы глава национальной церкви, — отвечал ему отец Матео, — я уверен, папа не сможет обойти вас стороной.

— Да-да. Но почему же мне было отказано в личной аудиенции?

— Не имею ни малейшего понятия. Этим занимается Префектура папского дома. Кто знает, чем она руководствовалась.

Архиепископ согласно кивнул:

— Я возлагаю большие надежды на эту встречу. Может хоть так мне удастся обратить внимание на то горе, что происходит в Сальвадоре каждый день.

Отец Матео понуро потупил взгляд:

— Ваше горе безмерно, — произнёс он, — то зло, что происходит в Сальвадоре, будит в моей… — он запнулся и поправился, — будоражит воображение, вызывая образы злых сил, что издревле изводят род человеческий.

— Как вы правы, отец Матео, — поддержал его архиепископ. — Порой мне самому кажется, что языческие божества, которым пять столетий назад на сальвадорской земле поклонялись ацтеки, снова потребовали кровавой жатвы. Знаете, когда в городе, прямо на улице видишь несчастного, чье тело разрубили на куски и разбросали по тротуару, невольно вспоминаешь, как конкистадоры описывали кровавые ритуалы язычников.

— Да, — с грустью кивнул отец Матео, — помнится… В книгах описывали, как пирамиды стояли чёрными от засохшей на камнях крови, что лилась от сотни жертв с самой вершины рекой, а внутри храма жрецы хранили человеческие черепа с отрубленных голов, и не счесть им было числа.

От воспоминаний отцу Матео стало не по себе, как тогда, пять столетий назад в Мексике, когда он видел всё это собственными глазами. Тот языческий культ крови, призванный подпитывать солнца, чтобы оно не останавливало свой ход, ещё тогда показался ему подозрительным. Всё же отец Матео не побоялся и нашел тех «богов», что поднимались из подземных ходов под пирамидой по ночам. Они были до омерзения отвратительны — перепачканные засохшими бордовыми разводами от крови на белой коже. Не знавшие ни стыда, ни жалости, они рассказали, как однажды в незапамятные времена солнце исчезло, и наступила долгая ночь, что длилась годами. После того как чёрные тучи развеялись, единственное место, где они смогли жить, стали подземелья. А новым смертным, что пришли на замену зачахшим во время долгой ночи людям, они рассказывали, как однажды солнце умерло и может быть умрёт вновь, если смертные не окропят храмы своей кровью, что придаст солнцу хода.

Тогда отец Матео и узнал истинную причину кровопролития на ацтекских пирамидах, для кого на самом деле оно предназначалось. Но для кого ацтеки отрубали пленникам головы, для кого сдирали с них кожу, и для кого разрезали на куски? Как у богослова и квалификатора Инквизиции у него был чёткий ответ. Эти исконные враги рода человеческого, в отличие от гипогеянцев, невидимы человеческому глазу, но смрадный запах серы, что остается от их присутствия, распознать не сложно.

— Нет ли поблизости от Сан-Сальвадора древних пирамид? — спросил отец Матео.

— Нет, ничего подобного, — отвечал архиепископ Ромеро. — В соседнем Сан-Андресе есть одна. А у нас из всех достопримечательностей только вулкан к западу от города.

— Тоже плохо, — пробормотал отец Матео.

— Плохо? Ну да, сам он хоть и не извергается, но иногда потряхивает.

На следующее утро отец Матео провёл архиепископа Ромеро в зал папских аудиенций около дворца канцелярии Святейшего престола. Было одиннадцать часов утра, когда папа вошёл в забитый до отказа зал. Здесь были паломники из самых разных уголков мира. Для них папа зачитал подготовленную речь о доктрине воплощения. По окончании речи, когда папа прошёл вдоль вереницы страждущих для рук целования, он тут же обратил внимание на сановника в архиепископском облачении. Ромеро представился. Не сказать, что папа обрадовался, услышав его имя и название епархии. Отец Матео стоял рядом с архиепископом и потому мог услышать всю их недолгую беседу.

Архиепископ протянул папе фотографию, на которой был запечатлён человек с разрубленной и изуродованной головой, лежащий к луже собственной крови.

— Святой отец, — тихо произнёс архиепископ Ромеро, — посмотрите на снимок. Это священник Октавио Ортис Луна. Ему было всего тридцать четыре года. Я знал Октавио еще ребёнком и сам посвящал его в своё время в сан. Он в течение пяти лет исполнял священнические обязанности, преподавал катехизис крестьянским детям. 20 января сего года, когда отец Октавио выступал перед священниками и мирянами в центре обучения «Деспертар», туда ворвались солдаты. Они хладнокровно убили Октавио, а затем глумились над трупом. Это кошмарная смерть, святой отец.

— Но ведь он был мятежником, — безразлично ответил папа.

Архиепископ поднял голову и непонимающе захлопал глазами. Мурсиа и сам не понимал, как ответ понтифика может звучать так цинично.

— В мятеже его обвинило правительство, — пояснил архиепископ, — оно же и убило его.

Папа молчал. Тогда архиепископ Ромеро протянул ему папку с бумагами, которую он всё это время держал при себе: