Андрей Попов - Кукольный загробный мир

• Название: Кукольный загробный мир
• Автор: Андрей Попов
• Жанр: Фэнтези

Фэнтезийная космология, однако.

---

При исполнении Пятой симфонии образовалась вода — множество мелких и крупных озер, а главное — Логарифмическая река, бурными потоками разрезающая с востока на юг всю ойкумену.

Гемма едва успевала следить за мелькающими метаморфозами. Потом ей пришла в голову прекрасная, по мнению этой головы, идея. Она вдруг громко крикнула:

— Эй, Ави!! Я здесь! Оглянись!

Но ответил только шепот: «Бесполезно, не трать напрасно силы. Ты даже не представляешь, какая пропасть во времени лежит между вами».

Звездочет, совершенно не реагируя на ее возгласы, исполнял уже Шестую симфонию. Взмахи палочек описывали в воздухе колебательные движения, рисуя невидимые изогнутые крылья. Вновь поменялась мелодия, и тогда что-то случилось с туманом абстракций. Он стал светиться изнутри, а потом из него побежало множество плюшевых зверей: зайцы, волки, олени, рыси — они, все без исключения, живым потоком ринулись в незаселенную ойкумену. Но вот один из зверьков, маленький такой, кажется, по ошибке (или специально?) прыгнул в противоположную сторону, оказавшись внутри Сингулярности.

— Кошастый! — радостно воскликнула Гемма.

«Терпеть не могу все кошастое», — тень поспешила внести собственный комментарий.

Седьмая симфония породила капроновых бабочек, бумажных птиц да едва уловимых глазу проволочных насекомых. Все они также явились из тумана абстракций, на удивление оказавшегося невероятно вместительным. Подавляющее большинство этих созданий летело, порхало да карабкалось в прекрасные просторы ойкумены, необжитые и пока еще безгранично свободные. Но некоторые из них проникали в Сингулярность. Авилекс даже на какое-то время отвлекся от нот, засмотревшись по сторонам…

Что конкретно производила на свет музыка Восьмой симфонии поначалу невозможно было понять. Возникли инструменты: плотницкие, слесарные да обычные повседневные — всякие там молотки, пилы, лопаты, печи для обжига кирпичей, куча бумаги, тарелки, кастрюли, пробирки, даже разносортные ткани. Они бесполезными грудами барахла лежали повсюду и, казалось, своим присутствием только портили общую гармонию.

Время было ускоренно промотано, и далее пошла картинка, как Авилекс смастерил первую хижину, поселившись в ней. Он до сих пор был один-одинешенек, ходил грустный, все вздыхал да поглядывал на небо. Свечи на горизонтах по утрам зажигались, по вечерам же, соответственно, гасли. Но даже сейчас невозможно понять, кто все-таки ими манипулирует? Вокруг — ни Кукловода, ни кого-то другого. Каждый новый день звездочет настойчиво продолжал махать дирижерскими палочками, но увы… музыку они больше не производили.

Однажды он поднял голову к небу да воскликнул:

— Почему?! Почему сразу нельзя сыграть симфонию Возвращения?

— Ты же знаешь наши правила, — приходит сверху голос. — Как только наступит ночь, в которой количество небесных звезд окажется ровно 999, тогда и пришло время Девятой симфонии. А теперь отдыхай, наслаждайся райской жизнью!

Авилекс вдруг начинает капризно кричать:

— Мне скучно! Скучно!! Скучно!!!

— Но у тебя есть ноты, — звонкий девичий голос, заполняющий все пространство, выразил удивление. — Разве этого мало?

Гемма не переставала шарить взором по небу, чтобы увидеть говорящую или хоть кого-нибудь… Но там только прозрачная пустота.

Звездочет раздраженно бросает палочки в траву:

— Что толку от этих глупых нот, они ведь просто нарисованы. С ними ни поговорить, ни…

— Ты в этом так уверен? А ты пробовал вообще с ними разговаривать?

Авилекс ошеломленно смотрит наверх, хлопает глазами, потом подбирает с земли одну из дирижерских палочек. Подходит к большой раскрытой книге, выставляя ее вперед:

— Ну-ка, нота Har, скажи мне что-нибудь.

Один из нарисованных знаков падает со страницы, прямо на глазах превращаясь в…

— Хариами! — воскликнула удивленная Гемма.

Хара улыбается и произносит:

— Привет!

Сам звездочет оказался не меньше ошеломлен произошедшим, отпрянув назад, потом он ткнул дирижерской палочкой в сторону нот Vin и Anf… Тут же я рядом образовались Винцела да Анфиона в красивых нарядных платьях. Остальные жители Сингулярности были рождены по тому же принципу. Звездочет пожимает каждому руку, называя свое имя. Гемма же с замиранием сердца отыскала средь толпы оживших нот себя любимую, стоящую с этими глупыми косичками, разведенными руками да изумленным взором.

— Где мы? — спрашивает Таурья.

— В прекрасном месте, — отвечает Авилекс. — Вы все созданы для счастья.

— А я уже счастлива! — восклицает Юстинда и радостно хлопает в ладоши.

Потом Гемма видит, как к ее прототипу подходит улыбающаяся Астемида, протягивает руку и говорит:

— Давай дружить.

На этом видение заканчивается, в глазах все меркнет…

Зеркало сочло, что и так показало более чем достаточно…

Гемма вернулась в собственное тело. Его одели на душу точно тяжелую одежду. Еще долго она стояла перед Зеркалом, не открывая глаз, осмысливая все увиденное. Картинки осколками всплывали в памяти вместе с красками и сопровождающими голосами. В голове повторно прозвучала вот эта фраза: «как только наступит ночь, в которой количество небесных звезд будет ровно 999, тогда и пришло время».

Потом Гемма открыла глаза и закричала…

В Зеркале она увидела страшное подобие себя: все лицо покрыли уродливые трещины, ее пластмассовая кожа потускнела, став грубой да шершавой. Малахитовый взгляд теперь имел лишь грязный болотный оттенок, как халат у Гимземина. Волосы стали седыми и ломкими, руки сморщились, ногти на пальцах почернели.

— О ужас, ужас…

«Я тебя предупреждала», — шепот равнодушно просвистел возле ушей.

Две косички выглядели сейчас столь нелепо на фоне общего уродства, что Гемма поспешила снять резинки с волос. С головы теперь в разные стороны свисали растрепанные патлы. Она принялась угрюмо расхаживать по своей избушке, слоняясь из угла в угол, не зная, что дальше предпринять.

«Ты стала одной из нас», — загадочно прошептала тень. — «Только не переживай, такой ты мне еще больше нравишься».

— Да мне плевать! Пусть теперь все боятся меня, ха!

Неожиданно для себя Гемма разразилась веселым хохотом, да столь громким, что даже ее тень испуганно прижалась к ногам. Алюминиевые кружки дружно зазвенели.

«Я придумала тебе новое красивое имя», — услужливо залебезил шепот.

— Новое?

«Точно».

— Красивое?

«Нереально звучное…»

Бешеный крик потряс избушку изнутри:

— Так говори быстрей, противное черное создание! Пока я не сожгла тебя огнем!

Тень осторожно произнесла: «Гингема».

— Хм… Гингема?

«Поверь, тебе очень идет».

Лучина догорела, и все вокруг объял серый в крапинку мрак. Чиркнула спичка, озарив Спящее Зеркало матовым светом. Гемма внимательно посмотрела на свое отражение, держащее по ту сторону стекла точно такую же спичку. Она поняла, что ее новая жизнь минимум на несколько аккордов прекраснее старой…

* * *

Последние пару дней Гимземин куда-то пропал из своей хибары. На столе он оставил записку следующего содержания: «Ушел в ойкумену на поиски ценных трав. Никому не трогать мои вещи! Иначе прокляну (ваш Гизи)».

Ну надо же — Гизи! Кто и когда последний раз называл его таким именем?

После того, как Исмирал покинул поляну… скажем так, необычным образом, все ее обитатели подолгу смотрели на небо, ожидая его скорейшего возвращения. Прошел день, второй, третий… и надежда вновь увидеть великого изобретателя таяла с каждым часом. Горестные раздумья по поводу его судьбы решили по возможности не выражать вслух, пока не потухла последняя вера в благополучный исход. Лишь на четвертый день, видя как Ахтиней да Эльрамус, задрав головы, ворошат взорами абсолютно чистый небосвод, Фалиил подошел к ним, угрюмо сказав:

— Да бестолку все, топливо у ракеты еще в первые десять часов должно было закончиться.

— Подожди, но ведь он мог приземлиться где-нибудь на окраине, — Ахтиней последние дни наверняка жил именно этим аргументом. Попытался оптимистически улыбнуться, ровные ряды его хрустальных зубов, за исключением одного — выбитого, вяло блеснули. — Может, он сейчас пробирается где-то через лес…

Фалиил задумчиво поиграл бровями. Вообще-то, гипотетически не исключено.

— Как знать, как знать… подождем еще.