Андрей Попов - Кукольный загробный мир

• Название: Кукольный загробный мир
• Автор: Андрей Попов
• Жанр: Фэнтези

Фэнтезийная космология, однако.

---

Двигались?

Еще одна догадка ветром залетела в голову…

Да сегодня какой-то день грандиозных открытий!

Ведь эта пыльца и есть то, что Авилекс ошибочно называет звездами!!

Исмирал, поняв эту истину, крепче сжал свой штурвал, с которым так и не расставался ни на секунду.

Яркая пыльца постоянно перемещается по безымянному пространству — вот почему каждую ночь расположение звезд на небе меняется, а их общее количество так неустойчиво.

Авилекс упадет, когда узнает об этом!!

Исмирал снова сосредоточил взгляд на соседнем цветке с фиолетовыми лепестками — который находился ближе всех. И тогда средь его мыслей впервые вспыхнула эта авантюрная идея: а хватит ли топлива у ракеты, чтобы долететь туда? Страсть к неведомым открытиям разгорелась в нем с такой силой, что все остальное теперь казалось второстепенным вздором.

Да, скорее всего, хватит… но только в одну сторону. На обратный же путь можно и не надеяться.

— Живут ли там куклы? — вслух спросил он у тишины, но тишина ответила лишь монотонным гулом насосов, качающих воду.

На сомненья да раздумья было мало времени. Фалиил как-то называл такую ситуацию мудреным словом — цейтнот. Исмир резко выдохнул и громко сказал:

— Надеюсь, вы поймете меня…

Потом, меняя положение штурвала, принялся разворачивать ракету вбок — для горизонтального полета к своей мечте. Цветок с Сингулярностью, на котором прошла вся его жизнь, стал медленно уплывать в сторону. А другой цветок рос на глазах, точно набухал, облагораживаясь все более пышными оттенками.

В определенный момент времени Исмирал глянул на показания приборов и понял, что назад дороги уже нет…

Поздно что-то менять…

* * *

Гемма долго стояла напротив Спящего Зеркала, не решаясь войти внутрь. В лесу уже была ночь, и эта естественная темнота каким-то образом давила на все вокруг.

«О чем ты хочешь спросить в этот раз?» — поинтересовался шепот.

Тень длинной черной сосулькой стелилась на полу, прячась от света зажженной лучины. Да, в одном Авилекс оказался прав — тени боятся света, даже самого крохотного, внешне безобидного огонька.

— Хочу знать, что было в самом начале.

«О-о-о…», — шепот по-своему выразил удивление, — «могучее желание, только боюсь, за это Зеркало потребует всей твоей оставшейся красоты…»

— Перед кем мне здесь красоваться? Не перед тобой же?

Тень чуточку качнулась: «А ты ведь совсем не знаешь, что в мире теней я, между прочим, самая симпатичная. Чернее да привлекательнее меня еще поискать надо», — потом вдруг перешла на повышенный тон: — «Это я должна перед тобой красоваться!»

Но Гемма уже совсем не слушала ее, она сосредоточилась, произнесла заклинание и, как только поверхность Зеркала покрылась рябью, смело шагнула внутрь…

Темнота уже не пугала как раньше, да и к временной потери тела можно, оказывается, привыкнуть. Она висела в неосязаемом пространстве, думая, как бы поточнее сформулировать свое желание. Потом громко произнесла:

— Покажи мне, откуда мы все появились!

Шепот изобразил вздох, сказав: «Даже я этого не помню».

Тьма вздрогнула, породив внутри себя какой-то серый клубок… Он долго висел в пустоте, потом начал увеличиваться в размерах. Затем — раз! И стал раскрываться, оказавшись по сути бутончиком распускающегося цветка. Длинные оранжевые лепестки разогнулись, а тусклая желтоватая сердцевина вдруг стремительно приблизилась. Гемма даже успела вскрикнуть от неожиданности: всего за несколько сумасшедших секунд цветок обрел гигантские размеры — наверное, в половину всей этой пустоты. Она так низко нависла над самой его серединой, что уже не стало видать тех огромных лепестков, скрываемых высокими скалами.

Сингулярность!

Она узнала туман абстракций, матовым белесым бубликом расположившийся в центре цветка.

По его краям, находясь неестественно близко друг к другу, горели четыре свечи, только все они были абсолютно белого цвета, равно как и их пламя. Непреодолимые скалы начинались сразу за границей тумана и высоченными, пугающими взгляд зазубринами тянулись к небу.

Ойкумена же полностью отсутствовала.

А внутри Сингулярности она увидела только два объекта — раскрытую книгу, разлинованную в нотную тетрадь, и Спящее Зеркало.

Больше ничего.

Больше никого.

Да, еще ноты, нарисованные по линиям.

Трава — и та нигде не росла. Вся поверхность была то ли из песка, то ли из глины — не поймешь.

Проходит какое-то время: Спящее Зеркало всколыхнулось, по его стеклу пошла рябь, как по озерной глади, и прямо из него наружу выходит Авилекс. Один. Он был одет в тот комичный ночной синий плащ со звездами из фольги, еще колпак на голове. Озирается. Потом горько вздыхает, говорит нечто странное:

— Опять? Опять? Все с начала?

Он ходит кругами возле раскрытой книги в крайне угнетенном виде. Гемма уже догадалась, что это та самая каменная книга, которая стоит у них на поляне. Получается, раньше она была бумажной. Да еще со смыслом на своих страницах…

Авилекс вдруг совершает странный поступок. Он протягивает руки к небу и громко кричит:

— Скажи, что на этот раз ты от меня хочешь?

Гемма почти уверена, что звездочет обращается к Кукловоду, но сверху почему-то приходит звонкий женский голос (возможно, даже детский):

— То же, что и раньше! Преобрази этот мир. Сыграй те Девять замечательных симфоний. Они ведь нам обоим так нравятся, правда?

Нигде не видно лица говорящей.

— И я вернусь к Тебе?

— Только после того, как будет сыграна последняя симфония Возвращения.

С неба льется веселый смех, заполняющий все пространство. Гемме становится жутко. Авилекс берет в руки невесть откуда взявшиеся дирижерские палочки, подходит к раскрытой книге и пролистывает ноты в самое начало. Затем начинает махать в воздухе палочками, а со всех сторон льется красивая симфоническая музыка. Она оказалась столь чарующа, что Гемма растаяла от удовольствия.

Следом начинает происходить что-то невероятное…

Кольцо из непреодолимых скал грохочет и расширяется в диаметре. Между туманом абстракций и скалами образуется все больше свободного пространства. А чтобы круг оставался замкнут, новые скалы, словно живые, растут прямо из земли. Они все удаляются, становясь визуально меньше и, по мере их удаления, происходит еще одна странность — белые свечи обретают цвета. Та, что движется к югу розовеет, что к северу — желтеет. На западе начинает преобладать голубой цвет, на востоке — фиолетовый.

Потом на некоторое время воцарилась тишина. Цветок казался теперь увеличенным минимум в сотню раз, превратившись в пустую обширную поверхность, что тянулась от горизонта до горизонта. Авилекс передохнул, но вскоре взмахнул дирижерскими палочками, и грянула Вторая симфония. Ее музыка порождала собственные чудеса: повсюду вдруг стали расти трава да деревья (как внутри Сингулярности, так и за ее пределами). Причем, происходило это так быстро, что у Геммы захватило дух от нахлынувшего восхищения. Мир покрылся многочисленными оттенками красок. Он стал живым: возникли поляны, рощи, дремучие леса. Раздались самые первые шумы ветров, так гармонично вплетающиеся в мелодию небес.

Когда Авилекс приступил к Третьей симфонии, прямо из воздуха появились два механических музыканта. Один с арфой в руке, другой со скрипкой. Они принялись подыгрывать великому дирижеру, но звездочет, прекратив пассы руками, обратился к ним:

— Идите на запад и на восток, к самому краю. С помощью ваших инструментов будет двигаться круговорот времени.

Музыканты безропотно удалились куда им было сказано. Там они заняли свои вечные места у подножий скал.

Во время Четвертой симфонии на горизонтах появились четыре грандиозных сооружения. На севере — механизм Тензора с Каруселью зеркал, на юге — огромная Пружина заводного механизма, на западе — Недорисованная крепость (чтобы охранять музыканта со скрипкой), а на востоке Сентиментальный лабиринт (для охраны музыканта с арфой).

Авилекс уже пролистал почти половину нотной тетради. Время от времени он подходил к ней, чтобы перевернуть очередную страницу. Палочки в его руках виртуозно повелевали музыке явиться из ниоткуда или же на время замолчать.

При исполнении Пятой симфонии образовалась вода — множество мелких и крупных озер, а главное — Логарифмическая река, бурными потоками разрезающая с востока на юг всю ойкумену.