Эдуард Филатьев - Главная тайна горлана-главаря. Ушедший сам

• Название: Главная тайна горлана-главаря. Ушедший сам
• Автор: Эдуард Филатьев
• Жанр: Биографии и Мемуары
• Год: 2017
• ISBN: 978-5-4425-0013-4

О Маяковском писали многие. Его поэму «150 000 000» Ленин назвал «вычурной и штукарской». Троцкий считал, что «сатира Маяковского бегла и поверхностна». Сталин заявил, что считает его «лучшим и талантливейшим поэтом нашей Советской эпохи».

Сам Маяковский, обращаясь к нам (то есть к «товарищам-потомкам») шутливо произнёс, что «жил-де такой певец кипячёной и ярый враг воды сырой». И добавил уже всерьёз: «Я сам расскажу о времени и о себе». Обратим внимание, рассказ о времени поставлен на первое место. Потому что время, в котором творил поэт, творило человеческие судьбы.

Маяковский нам ничего не рассказал. Не успел. За него это сделали его современники.

В документальном цикле «Главная тайна горлана-главаря» предпринята попытка взглянуть на «поэта революции» взглядом, не замутнённым предвзятостями, традициями и высказываниями вождей. Стоило к рассказу о времени, в котором жил стихотворец, добавить воспоминания тех, кто знал поэта, как неожиданно возник совершенно иной образ Владимира Маяковского, поэта, гражданина страны Советов и просто человека.

---

«Дислексия – это уникальный дар, который даётся далеко не каждому. Это умственная функция, являющаяся причиной гениальности, но также и многих других проблем».

Попробуем разобраться.

«Дис» – слово греческое, означающее отрицание или какое-то нарушение; «лексис» – тоже греческое слово, оно переводится как «речь». Отсюда «дислексия» – это избирательное нарушение способности к овладению навыком чтения при сохранении общей способности к обучению. Такое нарушение имеет неврологические корни, но при этом дислексию психическим заболеванием не считают. Это состояние, зачастую меняющееся ото дня ко дню. В результате появления подобного расстройства возникает неспособность к обучению, которая, как правило, появляется в детстве и остаётся на всю жизнь.

Вспомним, что Маяковский писал с грамматическими ошибками, знаков препинания вообще не признавал и учился с большим трудом, пока вообще не бросил гимназию. В дальнейшей жизни почти ничего не читал. То есть был самым настоящим дислексиком (или дислектиком, как ещё называют таких людей).

Российский поэт был не одинок. От дислексии страдал и Леонардо да Винчи, который, как и Маяковский, тоже являлся «амбидекстром» (от латинских слов «ambi» – «оба» и «dexter» – «правый»), то есть одинаково хорошо владел левой и правой руками. Медики считают, что амбидекстры, как правило, учатся гораздо хуже «левшей» и «правшей», и у них бывают языковые затруднения.

Дислексиком являлся и Ганс Христиан Андерсен, который тоже не одолел грамоту и всю жизнь писал со множеством орфографических ошибок.

Дислексиками были Пётр Первый, Альберт Эйнштейн, Уинстон Черчилль и Уолт Дисней. Они с детских лет воспринимали окружавший их мир не так, как другие люди, и мыслили совершенно по-особому. Мышление у них было образное. Погружаясь в мир своих фантазий и образов, они воспринимали их как реальность.

Не случайно дислексию в наши дни часто называют талантом восприятия и даже врождённым уникальнейшим даром, который даётся далеко не каждому, но дарит человеку необыкновенные способности. Дислексия – это особый способ реагировать на окружающий мир.

Но так рассматривают это состояние сейчас. А в конце девятнадцатого века (в 1896 году) немецкий психиатр Эмиль Крепелин предложил именовать его «маниакально-депрессивным психозом». В конце века двадцатого было предложено более «корректное» название: «биполярное аффективное расстройство» («БАР»), характерное постоянной сменой у человека, подверженного этому расстройству, симптомов мании (гипомании) и депрессии.

Для гипомании характерно приподнятое настроение, которое иногда может прерываться лёгкой раздражительностью и даже гневливостью. Эта приподнятость может продолжаться несколько дней, её сопровождают ощущение благополучия, активность и энергичность. Но затем внезапно настроение ухудшается, появляется плохое самочувствие, ощущение жуткой тоски с взвинченностью и беспокойством, неуверенность и сомнения в своём будущем, физическая и психическая утомляемость. Всё это может привести к так назывемому «взрыву тоски» («raptus melancholicus»), когда перевозбуждённый больной может нанести себе повреждения и даже совершить попытку самоубийства. Тоска и тревога чаще всего возникают в ранние утренние часы осенью и весной.

Заглянем в «Психологию. Учебник для вузов»:

«Всё начинается с прилива бодрости и улучшения настроения. Появляется ощущение физического и психического благополучия. Окружающее воспринимается в радужных тонах. Больные мало спят, легко встают по утрам, быстро включаются в привычную деятельность, справляются со всеми своими обязанностями, не испытывают сомнений и колебаний в принятии решений. Самооценка обычно повышена, мимика живая, преобладает весёлое настроение и никакие неприятности не могут его испортить.

В маниакальном состоянии больной не успевает выразить полностью свои мысли, речь может быть бессвязной».

О подверженном дислексии Уинстоне Черчилле лорд Уильям Бивербрук высказался так:

«Какое удивительное создание, какой причудливый нрав, он то полон надежд, то придавлен депрессией!»

Сам же Черчилль, которого в мае 1915 года (в разгар уже начавшейся мировой войны) неожиданно сняли с должности главы адмиралтейства, потом написал:

«Меня переполняла тоска, и я не знал, как от неё избавиться… Каждая моя клетка пылала жаждой деятельности, и вдруг я очутился в партере и вынужден был наблюдать за разыгравшейся трагедией как безучастный зритель».

Находясь в глубочайшей депрессии, Черчилль нашёл способ уйти от охватившего его отчаяния – он занялся живописью, которая помогла ему справиться с этим ужасным состоянием. Потом он говорил:

«Чем бы ты ни был озабочен в данную минуту, чем бы ни грозило тебе будущее, как только ты встал к мольберту, все заботы и угрозы отступают от тебя».

Но Черчилль понимал, что он и сам должен вести себя соответственно:

«Нужно уметь быть скромным и заранее отказаться от чрезмерных амбиций: не стремиться создавать шедевры, но ограничиваться тем удовольствием, которое доставляет сам процесс рисования».

Маяковский, видимо, не случайно стремился в молодости стать художником – рисование тоже спасало его от меланхолии и депрессий. Потом рисование сменилось стихосложением. Но отказаться от амбиций поэт не сумел. Его тянуло создавать только шедевры, хотелось стать первым поэтом своей страны. Поэтому симптомы дислексии так и не были изжиты.

Вспомним ещё раз, что писала о нём Вероника Полонская:

«Вообще у него всегда были крайности. Я не помню Маяковского ровным спокойным: или он искрящийся, шумный, весёлый, удивительно обаятельный, всё время повторяющий отдельные строки стихов, поющий эти стихи на сочинённые им же своеобразные мотивы, – или мрачный и тогда молчащий подряд несколько часов. Раздражался по самым пустым поводам. Сразу делался трудным и злым».

И ещё одно высказывание Вероники Витольдовны:

«Если ему самому нужна была машина, он всегда спрашивал у Лили Юрьевны разрешения взять её.

Лили Юрьевна относилась к Маяковскому очень хорошо, дружески, но требовательно и деспотично.

Часто она придирадась к мелочам, нервничала, упрекала его в невнимательности…

Маяковский рассказывал мне, что очень любил Лилю Юрьевну. Два раза хотел стреляться из-за неё, один раз выстрелил себе в сердце, но была осечка».

Иными словами, Брики отлично разбирались в том, какой характер был у Маяковского, какие были присущи ему слабости, и как лучше всего отомстить ему за его пьесу.

Часть вторая Выходов нет

Глава первая Последняя весна

Юбилейная выставка

Павел Лавут записал, кто из известных в ту пору людей, пришёл в феврале на выставку «20 лет работы»:

«2-го – Б.Ливанов (актёр), 3-го – Весо Жгенти (писатель), 4-го – Вадим Баян (литератор), С.Кац (пианист)…

В последующие дни выставку посетили Эдуард Багрицкий, М.Куприянов, П.Крылов, Н. Соколов (Кукрыниксы) и другие».

Вероника Полонская:

«На другой день вечером мы пошли с ним на выставку. Он сказал, что там будет его мать.

Владимир Владимирович говорил ещё раньше, что хочет познакомить меня с матерью, говорил, что мы поедем как-нибудь вместе к ней.

Тут он опять сказал:

– Норкочка, я тебя познакомлю с мамой.

Но чем-то он был очень расстроен, возможно, опять отсутствием интереса писателей к его выставке, хотя народу было довольно много.

Я отошла и стояла в сторонке. Владимир Владимирович подошёл ко мне, сказал:

– Норкочка, вот – моя мама.

Я совсем по-другому представляла себе мать Маяковского. Я увидела маленькую старушку в чёрном шарфике на голове, и было как-то странно видеть их рядом – такой маленькой она казалась рядом со своим громадным сыном. Глаза – выражение глаз у неё было очень похоже на Владимира Владимировича. Тот же проницательный, молодой взгляд.

Владимир Владимирович захлопотался, всё ходил по выставке и так и не познакомил меня со своей матерью».

На выставку вместе с кутаисцем Владимиром Мачавариани пришла грузинская актриса Нато Вачнадзе. То, что она увидела, показалось ей похожим «на тризну», так как во всём происходившем чувствовалось «что-то погребальное». Спутник Нато добавил, что в юбиляре – «сплошное одиночество», он – «трагическая фигура», с ним «что-то происходит». И 2 февраля Владимир Мачавариани написал жене: