Татьяна Хмелевская - Осуществление ожидаемого. Критический анализ Библии. Уроки теоретической мудрости

• Название: Осуществление ожидаемого. Критический анализ Библии. Уроки теоретической мудрости
• Автор: Татьяна Хмелевская
• Жанр: Философия

Второе пришествие Христа волнует человечество вот уже две с лишним тысячи лет. Эта проблема может быть разрешена только самой Библией. Для объяснения всей загадочности её «великого дела» она хранит в себе метод исследования, невидимый при простом чтении. Этим специфическим методом «книга книг» поворачивается к людям неожиданной стороной, представившейся своим непорочным рационализмом с его рефлексивно-продуктивным знанием. Изнаночная сторона уступает место лицевой стороне, форма – содержанию.

---

На этом перечень положений библейской теории познания, которую Христос назвал ключом, заканчивается. Эта теория познания «глубин Божиих» проста, неприхотлива, и в этой своей простоте гениальна. Её функциональное значение, как для учения, так и для изучения истории христианства, непреходяще.

Кроме самой теории познания, авторы учения предлагают и ряд других предписаний, облегчающих движение разума к истине их учения, к разрешению его основного вопроса. В своей совокупности они дополняют её основные положения.

На один из этих приёмов, как на что-то незначительное, обращает внимание читателя проповедник (Екклесиаст): «Вот, что нашел я – надобно соединять, чтобы найти вывод», – писал он. Еккл 7:2. Что соединять и с чем соединять, не сказано. Но при условии, что пророки свидетельствовали о Христе, становится понятно, что речь идёт о нём – об учении. Значит, для правильного понимания каких-либо слов Писаний, необходимо соединять отдельные места текстов, высказываний того или иного писателя, ибо они, как уже с большой долей вероятности можно предположить, говорили об одном и на одном языке. В вопросах учения они были единомысленны, чему способствовало их теоретическое мышление.

Слова Екклесиаста вначале были взяты из Библии венского 1878 г. издания,59 которая одним из Вселенских соборов признана неканонической. В Библии же канонической (Синодальное издание 1876 г.) цифрам 7:27 соответствуют другие слова: «Вот это нашёл я, – сказал Екклесиаст, – испытывая одно за другим». Я не могу судить о том, какой вариант перевода ближе к несуществующему архетипу. Но точно понятно одно: слова проповедника из венской Библии мягко вписываются в контекст православной Библии. Речь идёт о том, какими приёмами надо пользоваться при исследовании учения, вникания в него. 1 Тим 4:16. Из слов Христа о спасении погибшего учения ясно, что он хорошо владел этим приёмом исследования. И с большим успехом пользовался им, когда сам исследовал Писание и, впоследствии, когда исцелял, т. е. просвещал знанием истины, не только своих учеников, но и тех немногочисленных его слушателей, которые были расположены понять и принять его учение.

Авторы исполнительной части Библии, позаимствовав опыт своих учителей, также писали свои Евангелия и послания иносказательно, фрагментарно, образным языком. В Евангелиях метод исследования учения о воскрешении мёртвых «одет» в разные иносказательно-религиозные образы. Фрагмент, написанный в историческом жанре, на самом деле не таков. Он о модели учения, о его структурности с её нетрадиционными, как для современного критического анализа Библии, так и для богословия, выводами и следствиями. Поэтому не посвящённому в истину читателю Библии с первой попытки распознать правило её расшифровки невозможно или очень и очень затруднительно. Здесь необходима длительная тренировка в искусстве владения ключом дешифровки Писаний.

Например, в Евангелии от Иоанна о приеме исследования Библии написано смехотворно юродивым языком: «Доколе Я в мире, Я свет миру. Сказав это, Он плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал брением глаза слепому, и тот, умываясь в купальне Силоам, пришел зрячим» Ин 9:5—11.

В Евангелии от Марка об этом действии Иисуса написано иначе: «Иисус, отведя глухого, косноязычного в сторону от народа, вложил персты свои в уши ему и, плюнув, коснулся языка его; и, воззрев на небо, вздохнул и сказал ему: „еффафа“ (т.е. „отверзись“). И тотчас отверзся у него слух, и разрешились узы его языка, и стал говорить чисто… И чрезвычайно дивились, и говорили: всё хорошо делает, – и глухих делает слышащими, и немых – говорящими» Мк 7:32—37. «…Он, взяв слепого за руку, вывел его вон из селения и, плюнув ему на глаза, возложил на него руки, и спросил его: видит ли что? Он, взглянув, сказал: вижу проходящих людей, как деревья. Потом опять возложил руки на глаза ему и велел ему взглянуть. И он исцелился и стал видеть всё ясно» Мк 8:22—25.

В Откровении Святого Иоанна Богослова дается совет-рекомендация: «…ты нищ и слеп (в отношении знания Писания. – Авт.), советую глазной мазью помазать глаза твои, чтобы видеть» Отк 3:14—18.

Слова Христа о глазной мази, понимаемые буквально, чисто механически, – явление, не пригодное для исполнения. Поэтому о нём никто и не вспоминает, даже самые фанатичные верующие.

Так в чём же дело? Оказывается, слово «бренный» – устаревшее, и на сегодняшний день также означает «тленный», «преходящий». Д. Штраус, «подвергший критике достоверность евангельских преданий о жизни и деятельности Христа и, якобы совершенных им сверхъестественных чудесах», «брение» понимал и как прах, грязь из праха, пыли.60 И он был прав!

Если «земля» в контексте учения, согласно одному из положений его теории, есть иносказательный образ внешней стороны учения, доступной обозрению всех, но которая благодаря теории познания «ветшает и подлежит уничтожению», то «брение из плюновения» означает не что иное, как соединение нескольких посылок религиозной стороны учения, которое в результате даёт новое, теперь уже лишённое чуда, толкование образа и того фрагмента, в котором он живёт.

Вот, оказывается, о каком присоединении говорил Екклесиаст! Автор первой книги Царств правилу познания учения, его «глазной мази» придаёт решающее значение: «Господь – Бог ведения… из праха подъемлет Он бедного, из брения возвышает нищего, … и престол славы даёт им в наследие…» 1Цар 2:8. Присоединив к этим словам пророка другие высказывания других «причастников Божеского естества», мы увидим, что они отражают всю полноту учения и лежат в плоскости его проблемы – вопроса о воскрешении мёртвых духов: духа заблуждения и духа истины. И тогда нам становится очевидным: «брение» или «прах» – нечто преходящее, для разрешения основного вопроса учения мало чего значащее. Согласно теории истины, речь идёт о внешней стороне учения. А «Господь» в таком случае то, что наделяет зрением или прозрением, видением, пониманием, по-библейски откровением, а по-нашему открытием.

Обещая Петру дать заветный ключ от Царствия Небесного, Христос сказал: «…что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небе». Это же самое он обещал и остальным своим ученикам. И как обещал, так и сделал. «Связывание» и есть то «соединение», о котором говорит проповедник.

Соединение или присоединение двух, трёх и более истинных посылок для выведения истинного знания уже после пророков Аристотель назовёт принципом дедуктивного выведения суждений. Этот принцип в обнаружении библейской теории занимает одно из ключевых значений. Исходя из своего опыта исследования, я могу утверждать, что путь к обнаружению «ключа Давидова» начинается с дедуктивного рассуждения, которое впоследствии Аристотель назвал силлогизмом – логическим выводом, который следует из двух или нескольких истинных посылок. Если посылки истинны, то и выводы также будут истинными. По Аристотелю, «знание добывается посредством доказательства. Под доказательством же я разумею научный силлогизм. А под научным я разумею такой силлогизм, посредством которого мы знаем благодаря тому, что мы имеем этот силлогизм… без истинных начал не создаётся наука… Итак, [эти посылки] должны быть истинными, ибо нельзя иметь знание о том, чего нет…».61

Высокую оценку силлогистической форме мышления, спустя века, дал Г. В. Лейбниц: «Я думаю, что изобретение силлогистической формы есть одно из прекраснейших изобретений и даже важнейших открытий человеческого духа. Это своего рода универсальная математика, всё значение которой ещё недостаточно понято. Можно сказать, что в ней содержится искусство непогрешимости, если уметь правильно ею пользоваться».62

Силлогистическую форму мышления Лейбниц назвал исчислением: «Не следует думать, будто операция исчисления в собственном смысле слова производится только над числами… Прибавляя или отнимая, т. е. производя вычисления, мы обозначаем это глаголом мыслить, что означает также исчислять, или умозаключать».63

Писание в его внешнем виде есть в некотором смысле набор положений, которые не нуждаются в доказательствах, т. е. список аксиом. Например, «бог создал небо и землю, человека: мужчину и женщину, создал их…» – это аксиомы, «факты», якобы не нуждающиеся в доказательствах и которые, как известно, мир принял за непогрешимую и непререкаемую истину. Но мы сами для себя, как честные и последовательные исследователи обязаны задаться вопросом: почему в Библии нет подробного описания тех технологий, которыми создавалось всё нами видимое, в том числе и мы с тобой, любезный читатель? А ведь написано, что библейская вера должна обосновываться воспроизведением дел Бога и его Сына Иисуса Христа. Как же люди могут воспроизвести дела своего Бога, если он им не оставил науки своей загадочной вселенской деятельности?