Татьяна Хмелевская - Осуществление ожидаемого. Критический анализ Библии. Уроки теоретической мудрости

• Название: Осуществление ожидаемого. Критический анализ Библии. Уроки теоретической мудрости
• Автор: Татьяна Хмелевская
• Жанр: Философия

Второе пришествие Христа волнует человечество вот уже две с лишним тысячи лет. Эта проблема может быть разрешена только самой Библией. Для объяснения всей загадочности её «великого дела» она хранит в себе метод исследования, невидимый при простом чтении. Этим специфическим методом «книга книг» поворачивается к людям неожиданной стороной, представившейся своим непорочным рационализмом с его рефлексивно-продуктивным знанием. Изнаночная сторона уступает место лицевой стороне, форма – содержанию.

---

Поэтому исследователю ничего другого не остаётся, как только покориться неукоснительному требованию высшего разума Библии «исследовать Писание».

Связка: «Я есть истина… Сын Человеческий пришёл разрушить дела дьявола…» – форма дедуктивная, из которой следует, что в мир пришла истина, на которую с самого начала возлагалась ответственная задача – обличить и разрушить идеологию своей противницы – религиозной лжи. Это заключение кардинально изменяет библейское мировоззрение. Если при «Сын Человеческий пришёл разрушить дела Диавола» на подсознательном уровне происходит персонификация образа, то при замене его на «истина пришла…», слова евангелиста для серьёзного исследования приобретают научно-проблематичный характер. Персона нон грата трансформируется в философское понятие. Какая истина, о чём она и как она может разрушить дела своего противника? Только таким путём рассуждений мы достигаем «горнего» знания, развивается интеллектуальный процесс деперсонализации Евангелий и всей Библии в целом. Соединяя одно высказывание с другим, получаем такие выводы, которые не имеют ничего общего с привычным, традиционным мнением. И постепенно становится ясно, что эти выводы действительно разрушают догматически-богословскую концепцию о «Сыне». Новое содержание библейских терминов перестраивает Священную Историю в разумно-логическую, фактически обоснованную систему воззрений. Евр 11:1.

Сам собой напрашивается вывод: задолго до Аристотеля метод дедуктивного выведения умозаключений был известен восточной культуре в лице пророков, конструкторов того, что их «Бог представил религиозному миру кривым», косым.

Самоотверженный в служении «великому делу» апостол Павел также не обошёл стороной метод и теорию учения. Он посвятил ему все свои послания и из осторожности описывал его предельно витиевато. По этой причине эта формулировка метода и его теории осталась для определённой части мира ярким свидетельством невменяемости автора. Но «твёрдое основание» переводит её в доступную плоскость понимания. И тогда слова Павла о методе обретают разумное значение. А сам Павел представляется нам теперь уже не религиозным фанатиком, а человеком широкого кругозора и большой учёности, и, безусловно, одарённым литератором.

Читаем его слова о методе: «Христос – глава, из которого всё тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимоскрепляемых связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для создания самого себя в любви» Ефес 4:16.

Ни в коем случае эту лаконичную формулировку метода, как и многое другое, нельзя понимать буквально, здесь всё иносказательно. И, тем более, соотносить её на себя и к своему чувству любви. Обыденное, поверхностное, а значит, легкомысленное понимание этой формулировки будет свидетельством грубой и непростительной ошибки исследователя. Внешность этой формулировки метода обманчива. Речь идёт о теоретическом основании учения, которое Апостол наделяет именем «Христос». Он – глава тела учения, в котором все положения теории образуют «взаимоскрепляемые (те самые дедуктивные. – Авт.) связи», которые, в итоге, создают целостный образ учению и его делу. Посредством этой связи фрагменты, составившие библейские тексты, – члены одного тела. И тогда «любовь» – термин со специфическим для учения значением, которое выражается в объективном или совершенном знании заключённого в Библии учения, с его основным вопросом и его предметом исследования, который апостолы называют храмом. «Взаимоскрепляемые связи» и есть то самое присоединение или соединение разных мест Библии об одном термине. Павел мыслил пророков и Евангелия силлогистически. Более того, изъясняя тайны учения, развивал систему силлогизмов. Мф 5:48. Благодаря силлогистической форме мышления библейская фрагментарность с её мнимой историчностью преобразуется в «тело», т. е. в систему, без которой не мыслится учение. Фантазии с их несбыточными мечтами трансформируются в живую, реалистичную модель миропонимания. Утопия перерождается в материалистическую систему духовных ценностей, носителем которых является освободившийся от «внешних» влияний человеческий разум.

Как видим, Павел хорошо знал приёмы исследования Писаний. Он владел ими как ключом в процессе их дешифровки. В составлении своих посланий он также строго следовал им. Он писал: «Научитесь от нас не мудрствовать сверх того, что написано…» 1Кор 4:6. Многие читатели Библии поняли это наставление однобоко, сверх меры формально. И, воспользовавшись удобным случаем, стали им оправдывать свою нерассудительную веру в обещанное воскрешение, когда всякого рода противоречия и алогизмы исключаются, они, со слов «научных креационистов», не подлежат критике, а должны приниматься в качестве допустимых исключений, объясняться вероисповедным несовершенством верующего. Понятно! Как же ещё можно выйти из затруднительного положения?

Нет, с таким пониманием этого, по сути, концептуального предписания соглашаться нельзя. «Написанное» у Павла – это «твёрдое основание учения». Вот сверх него и без предлагаемых приёмов исследования нельзя мыслить их идею об истине воскрешения. Без теоретического обоснования апостольских рассуждений и выводов тексты Библии становятся аморфными, пластелинообразными, легко поддающимися различным извращениям несведущими в деле интерпретаторов и редакторов Писаний. И каждый лжемудрец «лепит» из неё на свой вкус и цвет разного фасона мистифицированные «повествования».

«Не мыслить сверхнаписанного» указывает на то, что все тексты Библии составлены по шаблону, по одной модели учения: они о ней и для неё. И этой моделью является простенькая по своему списку положений теория истины, её математически безупречная формула. Сверх неё и нельзя мыслить учение.

Некритическое понимание Павлова наставления вступает в конфликт с его требованиями «исследовать и вникать в учение постоянно» 1Тим 4:16. Ик 1:22—25. 1Пет 1:9—12. «Взаимоскрепляемые связи» снимают противоречие в словах апостола, мыслителя и мудреца. Мы становимся свидетелями того, как простое доверие словам авторов учения создаёт благоприятные условия для «возникновения противоречий, которые, в свою очередь, являются стимулом к дальнейшему исследованию» Писаний.

Как видим, Павел не договаривает, не конкретизирует своё требование. Он не объясняет, что учение нельзя мыслить без теории, без его формулы. Его здравость обеспечивается теоретическим типом осмысления всего, что сказано им и другими, подобными ему свидетелями воскрешения мёртвой истины. Павел понимал, что он причастен к осуществлению ожидаемого, что своей проповеднической деятельностью он приводил в исполнение первый пункт «великой тайны благочестия» – «являл Бога во плоти», который лично для него уже был «оправдан в духе». То есть ему лично была открыта тайна совершенной, в смысле, теоретической мудрости. Он видел то, что даже на ум не приходило другим людям. 1Кор 2:1—10.

Павел показал себя виртуозным шифровальщиком тайны «Бога во плоти», которую открывал редким и достойным людям, своим единомышленникам. С народом же, подобно Иисусу Христу, общался на «непонятном, чужестранном языке».

Методы исследования библейских текстов, разработанные западной библеистикой, как свидетельствует учение пророков, уводят человеческий разум в глухие дебри заблуждения. Это даёт право присоединиться к высказыванию французского учёного, историка Вила Дюранта, который писал: «Вдохновлённая своими открытиями Высшая критика применила к Новому Завету такие критерии аутентичности, посредством которых нетрудно превратить сотни древних знаменитостей… в туманную легенду».64 Выпрямление кривизны, которое евангелист назвал узким путём в Царствие Божие (Мф 7:13,14), т.е. в сферу логически-рационалистичной духовности, необходимо продолжить в конкретизации стволовых, смыслообразующих имён учения – «Отец», «Сын», «Дух Святой», а за ними и всех остальных. В этом деле теперь уже нам будет содействовать собственная для «святой книги» теория познания – «ключ дома Давидова, который отворяет так, что никто не запрёт; и запрёт так, что никто не отворит», кроме, разумеется, него самого. Исаия 22:22. Отк 5:1—5. Евр 7:13,14. 2Кор 3:13—16.

Из наших рассуждений следует простой и очевидный вывод: Библия представляет собой хранилище конкретной системы воззрений, которую сформировали мыслители Древнего Востока, его мудрецы. Она – пример опережающего, прогнозирующего мышления, что предполагает высокий образовательный уровень её авторов. Библия – тот самый гроб Господень, в котором почило, на время уснуло его имя. Наша задача пробудить его к новой жизни, что значит заключить с ним новый союз или новый завет.