В. Ростовский - Патриотизм и военно-патриотические традиции России

• Название: Патриотизм и военно-патриотические традиции России
• Автор: В. Ростовский
• Жанр: История
• Год: 2012
• ISBN: 5872

В монографии раскрываются проблемы генезиса и исторической эволюции российского патриотизма. На обширном историческом материале рассматривается российский патриотизм как определенная страховая модель патриотизма. В центре внимания – проблема патриотизма в условиях империи, хотя содержание российского патриотизма как социального явления все же значительно шире имперской идеологии и соответствующей политической практики. Большое значение в работе придается анализу патриотических воззрений общедемократического и гуманистического характера, выступающих прямыми антиподами имперского патриотизма. Большой интерес вызывает постановка вопроса о российском офицерстве как носителе идеологии российского патриотизма и определение специфики его служения отечеству.

---

Главная причина народной оппозиционности абсолютистскому режиму – неимоверные прямые и косвенные налоги, разорявшие не только крестьянство, ремесленников, но и купечество. Как и прежде народные низы выражали свое несогласие с проводимой политикой, прежде всего, в форме массового бегства в районы Ингерманландии, остзейских губерний, Украины, низовьев Дона, Урала, Башкирии и Сибири. Не помогали ни свирепые наказания, ни введение паспортов для крестьян, ни устройство застав и кордонов.

Происходили и волнения – стрелецкие 1697 – 1698 гг., астраханский и булавинский бунты. Однако наиболее весомым аргументом в пользу оппозиционности масс служат, зафиксированные современниками, упорные слухи в народной среде о подмене царя в период его заграничных поездок и отсутствие его имени среди самозванцев этого исторического периода.

В то же время народные низы имели самое непосредственное отношение к проводимым преобразованиям в форме патриотической значимости своего труда для блага отечества. Но здесь нужно отметить различие между патриотизмом как идейно-психологическим мотивом деятельности и материальным результатом труда, оцениваемым в категориях патриотизма и национальной гордости. Если не проводить указанного различия, то может создаться впечатление о патриотизме как ведущем умонастроении российского общества в этот исторический период. Между тем труд крестьян, ремесленников, мещан, купцов определялся самыми земными мотивами – прокормить семью, заплатить подати и не попасть под «правеж» за неуплату многочисленных недоимок какой-нибудь военной команде.

Петровские преобразования глубоко затронули и российскую культуру. В обновляющемся культурном процессе наиболее ценными и бесспорными являлись мероприятия по развитию образования и просвещения, искусства, архитектуры, градостроительства. Именно здесь появляются наиболее впечатляющие образы и символы новой России.

Явно менее значимой и более проблематичной выглядела позиция реформаторов в области национального духовного наследия. В этой сфере культуры была нарушена диалектика преемственности и новаторства, прошлого и настоящего, национального и интернационального. Духовная культура, в значительной степени, утратила свою интегративную функцию. В результате высший социальный класс – дворянство, стал резко отличаться по своему менталитету от других социальных классов российского общества. «Дотоле, от сохи до престола, – отмечал Н.М. Карамзин, – россияне сходствовали между собой некоторыми признаками наружности и в обыкновениях, – со времен Петровых высшие степени отделились от низших, и русский земледелец, мещанин, купец увидел немцев в русских дворянах, ко вреду братского, народного единодушия государственных состояний…»77.

Односторонняя европеизация привела к возникновению противоречия между политическим и этнокультурным компонентами патриотического сознания. Если первый определялся гордостью за мощную современную державу, её военные и экономические достижения и возросшее влияние на европейском континенте, то радикальный разрыв с национальной культурой, историей и традициями собственного народа закладывал основу для заниженной идейной и психологической самооценки. Последняя превращалась в негативный фактор, препятствующий не только сбалансированному развитию основных компонентов патриотического сознания россиян, но и формированию патриотизма в целом. «Искореняя древние навыки, представляя их смешными, хваля и вводя иностранное, – подчеркивал Н.М. Карамзин, – государь России унижал россиян в собственное их сердце. Презрение к самому себе располагает ли человека и гражданина к великим делам? Любовь к Отечеству питается сими народными особенностями…»78.

О духовных приоритетах наиболее динамичной части российского общества – молодежи, обучавшейся в 1733 г. в Петербургском шляхетском корпусе, можно судить по следующим показателям. Из 245 русских кадетов немецкому языку обучалось 237 человек, танцам – 110, французскому языку – 51, фехтованию – 47, музыке – 28, истории – 28, русскому языку – 1879.

Подобная «европеизация» вступала в прямое противоречие с идеологией российского патриотизма и оценивается автором негативно.

Однако и политическая доминанта российского патриотизма также носила, достаточно, односторонний и ограниченный характер. Поскольку суть новой государственности определялась тотальной несвободой, постольку и становление идеологии российского патриотизма осуществлялось в неадекватной форме. Термин «патриот» не получил распространения даже среди ближайших сотрудников и советников российского императора, хотя служение Отечеству уже носит глубоко осознанный характер и находится в сфере повседневной практической деятельности. Но для утверждения идеологии российского патриотизма, преодоления её элитарного характера требовалась более широкая социальная основа в виде класса, наделенного хотя бы элементарными гражданскими правами и свободами. Принятие такого важнейшего нормативного акта как «Грамота на права вольности и преимущества благородного российского дворянства» от 21 апреля 1785 г. знаменует новый этап в эволюции российского патриотизма как общественного явления. Но эта проблема выходит за пределы обозначенной темы и будет рассмотрена в следующей главе.

Глава II. Российский имперский патриотизм в период просвещенного абсолютизма

§ 1. Формирование системы патриотического воспитания в Российской империи. Сущность официальных патриотических ценностей и идей

Новый этап в развитии российского патриотизма как официальной государственной идеологии наступает в эпоху просвещенного абсолютизма. Применительно к этому историческому периоду уже с полным основанием можно утверждать о формировании системы патриотического воспитания, которая носила в достаточной степени целостный и детализированный характер. Имея конкретный социальный адресат – дворянство, эта система претендовала на охват своим влиянием всех основных сословий российского общества.

В основу патриотического воспитания российских подданных были положены концептуальные разработки известного австрийского педагога И.И. Фельбигера, изложенные в его трактате «О должностях (долге и обязанностях – О.Н.) человека и гражданина». По этой книге велось преподавание в сербских школах на территории австрийской империи. Система политических ценностей, исповедуемых автором, оказалась близка мировоззренческим ориентирам российской политической элиты. Именно поэтому работа Фельбигера стала концептуальной основой патриотического воспитания в Российской империи. О внимании к теоретическим положениям труда Фельбигера свидетельствует то обстоятельство, что русский перевод был просмотрен и отредактирован с участием Екатерины II. Трактат имел официальный статус государственного учебника, по которому строилась работа в малых и главных училищах Российской империи.

В целом труд Фельбигера, во всяком случае, в той его части, которая непосредственно касалась патриотического воспитания, можно определить, как попытку адаптировать явление патриотизма к политическим и социальным условиям имперского государства, в котором подданные либо вообще лишены основных гражданских прав и свобод, либо имеют их в минимальном объеме.

Для обоснования многих своих положений Фельбигер постоянно обращается к опыту «древних» – прежде всего к патриотическим идеалам и традициям, выработанным в Древней Греции. Но здесь австрийского педагога ожидали известные трудности в лице творческого наследия Аристотеля, которое вступало в прямое противоречие со многими принципиальными установками Фельбигера. Речь идет, прежде всего, о трактате Аристотеля «Политика». В нем был высказан ряд важнейших политических идей о понятиях «гражданственности» и «гражданине» в контексте тех форм политического устройства общества, которые стимулировали развитие этих политических качеств.

Прежде всего, нужно выделить главное расхождение Фельбигера с античным автором. Если Аристотель рассматривает понятие «гражданин» во многом как производное от определенных политических условий, то Фельбигер эту причинно-следственную связь вообще отрицает. Для Аристотеля индивид становится гражданином отнюдь не в силу факта своего рождения на определенной территории, так как, по его мнению, «метехи, и рабы также имеют свое местожительство наряду с гражданами»80. Согласно античному автору: «Понятие гражданина может быть определено через участие в суде и власти»81. Тем самым понятие «гражданин» выводится из практики его непосредственного участия в общественных и государственных делах, что и обусловливает развитие гражданственности и патриотизма.

У Фельбигера позиция совершенно иная. Для её обоснования он отождествляет понятие «гражданин» и «подданный», хотя эти понятия с точки зрения объема прав и свобод различны. «Подданные, – утверждает он, – называются все находящиеся в государстве люди, кои государю или правящим особам повинуются»82. Подмена понятий требуется Фельбигеру для того, чтобы проблему гражданственности и патриотизма ограничить исключительно областью сознания и воспитательных технологий, избегая рассмотрения объективных детерминант этих явлений. «Некоторые думают, – пишет он, – что любовь к Отечеству есть такая гражданская добродетель, которая свойственнее вольному обществу или республике, нежели монархии, или что в республике по крайне мере более поводов и побуждений к тому находится; но все сие весьма несправедливо, ибо есть ли где в нынешнее время и окажется меньше любви к Отечеству, нежели в древности; то сему не образ государственного правления, но недостатки в воспитании причиною бывают, которые как скоро будут уничтожены; то и в наши времена окажется также великое число истинных сынов Отечества»83.