Михаил Ахманов - Сердце Аримана

• Название: Сердце Аримана
• Автор: Михаил Ахманов
• Жанр: Книги

Вот краткая история деяний и подвигов Конана Киммерийца, короля великой Аквилонии. В сорок лет он захватил тарантийский престол, свергнув власть Немедидеса, племянника и наследника покойного аквилонского владыки Вилера, а затем укрепился на троне, подавив мятежи тауранских и гандерландских баронов, осмелившихся восстать против него. В год Дракона, когда Конану исполнилось сорок пять, грянула Немедийская война. Повелитель Немедии Тараск со своими сообщниками, при поддержке древнего мага Ксальтотуна, вторгся в Аквилонию; войско Конана было разбито, столица захвачена, а сам киммериец попал в плен к колдуну. Ему удалось бежать; и, собрав силы, он нанес врагам сокрушительное поражение. После тех славных битв он обрел три сокровища: мир и покой в своей стране, могучий талисман, называвшийся Сердцем Аримана, и королеву, прекрасную Зенобию, подарившую ему вскоре сына, принца Конна. Через восемь лет аквилонские армии под предводительством короля сокрушили мощь южных хайборийских держав, Офира и Кофа, Аргоса и Зингары; Аквилония получила выход к морю, и ее гарнизоны встали на границе Стигии. Спустя три-четыре года Конан предпринял поход в Гиперборею, уничтожив колдовской орден магов Белой Руки. Еще через пять-шесть лет, когда ему было уже за шестьдесят, он обрушился на Стигию, разбил ее войска, рассеял и перебил жрецов Сета, чародеев Черного Круга, а главу их Тот-Амона долго преследовал, пока не настиг в дебрях Черных Королевств и не убил. Совершив сие, Великий Киммериец счел, что долг его перед богами и людьми исполнен. Оставив аквилонский престол своему сыну, он, в возрасте шестидесяти пяти лет, отправился в Западный Океан на поиски новых земель и приключений. И более о нем не слышали ничего. Из Аквилонских Летописей, хранящихся в Королевском Архиве в Тарантии.

---

– Отдам шемиту за труды, коль он разыщет истинный талисман. А не разыщет, притащу его сюда и оставлю до скончания веков! Вместе с кувшином ослиной мочи и парой сухих лепешек!

Король и жрец направились к выходу. В молчании и тишине они миновали сотню поворотов, то поднимаясь к поверхности земли, то опускаясь в ее глубины; каменные плиты, влажные или сухие, шуршали и поскрипывали под их шагами. Наконец коридоры, которыми они шли, показались Конану знакомыми, и он понял, что святилище Асуры со стенами, завешанными черным шелком, находится где-то близко. Вскоре показалась и лестница, ведущая к незаметной двери в одном из городских переулков. Здесь лежало оружие короля; он поднял его, надел перевязь с мечом, пристегнул к поясу асгардскую секиру.

– Зайди к нам, владыка, - сказал Хадрат, остановившись у истертых ступеней. - Ночь была тяжела, и ты устал; теперь ты должен вкусить пищи, выпить вина, отдохнуть и помолиться богам.

– Нет, - голова Конана отрицательно качнулась. - Я хочу вернуться во дворец до рассвета, смыть с себя прах и пепел, останки этой твари, а потом увидеть мою королеву. Быть может, она не спит и тревожится обо мне…

Они помолчали.

– Жаль, что я не смог помочь, - после паузы пробормотал жрец. - Я говорю не о сражении с демоном, а о поисках талисмана… Тут я скажу тебе лишь одно, мой господин: раз всевидящий Асура не узрел зла, значит, его не существует. Подумай сам, кому известны пути богов и тех магических сокровищ, что они изредка даруют людям? Пути их воистину загадочны и скрыты мраком тайны; они могут уходить и приходить по своей воле, менять хозяина, ускользая из нечистых рук, прятаться и вновь появляться на свет… И кто знает, украден ли в самом деле твой волшебный камень? Возможно, он всего лишь затаился до срока и явится в самый нужный момент? И все окончится хорошо?

– Вот и моя королева толкует о том же, - сказал Конан и начал подниматься по ступеням.

Глава 11. Стигиец

На следущий день король покинул опочивальню Зенобии, когда солнце уже стояло в зените. Редкий случай, по правде говоря; он любил вставать рано и до утренней трапезы занимался делами в приемном покое или в своей оружейной. Но в этот раз ему надо было выспаться, и королева не разрешила тревожить его. Все утро она просидела у постели, разглядывая обнаженные руки, грудь и плечи спящего супруга, покрытые множеством царапин; когда же он проснулся и поймал вопросительный взгляд Зенобии, брови его изогнулись, а на губах заиграла смущенная улыбка.

– Вчера, когда на небе загорелись звезды, - начал Конан с задумчивостью, - вышел я в сад и увидел, что персики этим летом уродились на диво сочными и крупными. Полез я к ним, чтоб сорвать тебе десяток, да ночь была темна, а ветки - слишком тонкими. Так я до них и не добрался! Грохнулся о землю, исцарапался и тунику порвал!

– В другой раз, когда ты решишь нарвать персиков, я прикажу подать тебе самую прочную лестницу, - сказала Зенобия. - А теперь я хотела бы знать, что ты все-таки делал прошлой ночью? Размышлял над картами в оружейной, как было сказано мне Дамиуном, или сражался с пантерами в нашем зверинце?

– Кром! Клянусь тебе, женщина, все дело в персиках! В персиках!

С этими словами Конан выбрался из постели, торопливо натянул одежду, поцеловал королеву в алые уста и выскочил в коридор. Там уже поджидал Паллантид, шагавший в нетерпении мимо двух Черных Драконов, застывших у дверей королевской опочивальни. По вискам воинов текли струйки пота, а руки, сжимавшие оружие, окостенели; видно, они боялись пошевелить пальцем в присутствии своего капитана.

Оглядев стражей, Конан хмыкнул, приказал им расслабиться и зашагал по коридору в приемный покой. Паллантид спешил следом.

– Два дела, мой государь, не считая сотни прочих. Но эти связаны с нашей пропажей.

– Говори! - велел король, не замедляя шага.

– Явился ювелир Фарнан и нижайше просит у тебя аудиенции. Ждет с самого утра.

– Что еще?

– Явился парень от шемита, зовут Альяс. Говорит, что разведал, где можно найти стигийца. Хочет, чтоб я отправился с ним.

– Вот как! - Конан остановился у окна, что выходило в сад, сунул руку за вырез туники и поскреб грудь: царапины сильно чесались. - Наш Сирам не теряет зря времени, а? - заметил он. - Съезжу-ка я к нему вечером, когда ты притащишь стигийца и вытряхнешь из него душу!

– Ты оказываешь много чести этому шемиту, государь. Видано ли - ездишь к нему сам!

– По уму и честь, - сказал король, выглядывая в окно. Как всегда, на площадке перед дворцом он увидел сына и его наставника, рыцаря Эвкада из благородной фамилии Тересиев. Сегодня Конн был без доспехов, ибо занимался метанием стрел; и, кроме Эвкада, при нем находились четверо гвардейцев. Увидев это, король кивнул головой; отданный им вчера приказ о неусыпной охране принца уже был выполнен.

Он повернулся к Паллантиду и сказал:

– Легче мне съездить к шемиту, чем привезти его сюда. Клянусь Кромом! Для этого понадобилась бы упряжка с дюжиной лошадей и воз такой величины, что он не прошел бы в дворцовые ворота! Пришлось бы стену ломать.

– Это верно, - согласился Паллантид. - А если б он пожелал у тебя отобедать, то разорил бы дворцовую кухню.

Еще раз поглядев на принца, Конан направился к приемному покою.

– Езжай с этим Альясом, - сказал он капитану стражи, - да излови мне стигийца. Талисман, я думаю, не у него, однако хотел бы я знать, зачем он дал зелье койфитской крысе. Разузнай все об этом, а затем я решу, то ли сгноить его в Железной Башне, то ли отвезти к Сираму. Иди!

– А что с ювелиром, государь?

– Пусть Альбан приведет его ко мне.

Паллантид исчез. В одиночестве Конан перешагнул порог приемного покоя и, не садясь в кресло, принялся расхаживать из угла в угол. Он выспался и хорошо отдохнул, но мышцы после вчерашней безумной схватки еще отзывались болью, и король подумал, что уже немолод и что выслеживание демонов, пожалуй, уже не подобает его положению и сану. Разумные эти мысли сильно отличались от тех, с коими он собирался вчера на битву с порождением тьмы, что было неудивительно: вчера демон еще жил, а сегодня превратился в горсть пепла. Мысли диктуются обстоятельствами; и Конан подозревал, что, найдись в Тарантии еще одна такая же тварь, все благоразумие разом выскочило бы из его головы, а руки опять потянулись к клинку и секире.

Однако сейчас он был спокоен и доволен. Пусть он не нашел магического камня, но сам этот факт казался ему подтверждением того, что шемит Сирам на верном пути и, быть может сегодня, завтра или послезавтра разыщет драгоценный талисман. Были и другие причины, чтоб испытывать довольство: демон уничтожен, пусть с божественной помощью, но все-таки его рукой, а Хадрат, жрец Асуры, вновь доказал свою преданность и верность. Жаль, конечно, что Хадрат не нашел талисмана, зато он сделал хорошее предсказание. Доброе, хоть и удивительное!

Конан как раз размышлял об этом, когда Альбан ввел в приемный покой ювелира. Фарнан повалился на колени у самого порога да так и пополз к королю, подметая пол краем туники. Лицо его показалось Конану странным; радость и страх отражались на нем, так что выглядел Фарнан подобно жалкому куску угля в бесценной золотой оправе.

Он дополз до Конана и, на кхитайский манер, ткнулся лбом в пол.

– Что скажешь? - произнес король.

– Великая радость посетила мой дом, государь! Сын мой исцелился! Сам! Без всякого лечения, без знахарей и колдунов, без зелий и бальзамов, и без созерцания божественного талисмана!

– Хорошо! Выходит, суд Митры свершен, и я был прав, когда отдал тебя в руки бога. Коль ты чист перед ним, то чист и передо мной, Фарнан.

– Не совсем, повелитель, - теперь на лице ювелира было больше страха, чем радости. - Сын мой здоров, и это не только знак благоволения Митры, но и его приказ повиниться перед тобой.

– Повиниться? Ну, винись, - сказал Конан, нахмурив брови и пытаясь сообразить, какие еще грехи перед аквилонским престолом и властью короля числятся за Фарнаном.

Ювелир облобызал носки его сапог.

– Прости, государь, прости меня, неразумного… Тот рубин, что я огранил для койфита Лайоналя, был не первой из подделок… Полгода назад мне принесли камень, прекраснейший из самоцветов, багровый, большой, совершенный, без трещин и пороков… И я, прельстившись деньгами, сделал из него точную копию божественного Сердца… Прости!

На мгновение Конан застыл с раскрытым ртом, а после, справившись с изумлением, подошел к креслу и вытащил из-под него шкатулку. В этот ларец, вернувшись вчера от Хадрата, он спрятал отнятый у демона камень - самый первый из фальшивых талисманов, который был обнаружен в сокровищнице во время пленения сира Лайоналя.

Подойдя к ювелиру, Конан приподнял его за шиворот и вложил рубиновую сферу в дрожащие пальцы.

– Этот?

– Этот, - подтвердил Фарнан, внимательно осмотрев камень. - Понимаешь, мой государь, никто не отличит искусную подделку от истинного талисмана, кроме изготовившего ее мастера. Этот кристалл помнит тепло моих рук… а я помню его цвет, все переливы оттенков, каждую грань, которой касались мой резец и шлифовальный круг… Да, это тот самый камень!