Михаил Ахманов - Сердце Аримана

• Название: Сердце Аримана
• Автор: Михаил Ахманов
• Жанр: Книги

Вот краткая история деяний и подвигов Конана Киммерийца, короля великой Аквилонии. В сорок лет он захватил тарантийский престол, свергнув власть Немедидеса, племянника и наследника покойного аквилонского владыки Вилера, а затем укрепился на троне, подавив мятежи тауранских и гандерландских баронов, осмелившихся восстать против него. В год Дракона, когда Конану исполнилось сорок пять, грянула Немедийская война. Повелитель Немедии Тараск со своими сообщниками, при поддержке древнего мага Ксальтотуна, вторгся в Аквилонию; войско Конана было разбито, столица захвачена, а сам киммериец попал в плен к колдуну. Ему удалось бежать; и, собрав силы, он нанес врагам сокрушительное поражение. После тех славных битв он обрел три сокровища: мир и покой в своей стране, могучий талисман, называвшийся Сердцем Аримана, и королеву, прекрасную Зенобию, подарившую ему вскоре сына, принца Конна. Через восемь лет аквилонские армии под предводительством короля сокрушили мощь южных хайборийских держав, Офира и Кофа, Аргоса и Зингары; Аквилония получила выход к морю, и ее гарнизоны встали на границе Стигии. Спустя три-четыре года Конан предпринял поход в Гиперборею, уничтожив колдовской орден магов Белой Руки. Еще через пять-шесть лет, когда ему было уже за шестьдесят, он обрушился на Стигию, разбил ее войска, рассеял и перебил жрецов Сета, чародеев Черного Круга, а главу их Тот-Амона долго преследовал, пока не настиг в дебрях Черных Королевств и не убил. Совершив сие, Великий Киммериец счел, что долг его перед богами и людьми исполнен. Оставив аквилонский престол своему сыну, он, в возрасте шестидесяти пяти лет, отправился в Западный Океан на поиски новых земель и приключений. И более о нем не слышали ничего. Из Аквилонских Летописей, хранящихся в Королевском Архиве в Тарантии.

---

– Мой господин, мы пришли, - шепотом сказал он, прикасаясь к руке короля.

– Где же вход в подземелье?

– Здесь, - жрец Асуры указал на глубокую нишу в стене. Глаза Конана уже привыкли к мраку, и он сумел различить смутные очертания каменной двери; затем ощупал поверхность ладонью. Собственно, ее вряд ли можно было назвать дверью: неровные, словно сбитые чем-то края выступающего камня и бугристая плита напоминали скорее каприз природы, вздумавшей подразнить любопытных намеком на вход, ведущий в неизвестное - туда, где, быть может, хранятся великие богатства. Впрочем, когда-то так оно и было; мир не знал сокровища, подобного Сердцу Аримана, а оно хранилось именно здесь, пока грабители из Заморы не перехитрили его жуткого стража.

Хадрат, потянувшись к уху короля, прошептал:

– Теперь подожди немного, мой господин. Мне нужно привести в порядок свои мысли, уравновесить стремления и чувства, не то существо, обитающее в этих стенах, справится и со мной, и с тобой.

– С нами обоими? - Конан усмехнулся и вытащил из-за пояса секиру. - Не думаю! Ведь у нас оружие Асуры! Но ты, конечно, должен привести свои мысли в порядок, ибо никому неизвестно, когда придет его срок отправляться на Серые Равнины. Я подожду.

Жрец замер в молитвенной позе, опустив голову и сложив руки на груди, а король упер секиру рукоятью в пол и сам присел, прижавшись спиной к грубым камням стены. Ему тоже было о чем подумать. Нити, связавшие его с Сердцем Аримана и с неведомым похитителем, переплелись таким удивительным узором, как то случается с великими событиями, с вещами божественной силы и причастными к ним людьми. Здесь, в темном мрачном подземелье, в гнетущие мгновенья тишины, Конан пытался осознать свою собственную роль в загадочной и жуткой жизни камня, дающего силу, и смерть, и власть…

Каким ветром занесло его в сей круговорот? Его, варвара из далекой Киммерии? Тем же самым, что носил его в иные страны и города, но землям и морям, в иные приключения и авантюры, коими так богата была его жизнь? Видимо, так! Видимо, в том и заключено его предназначение в подлунном мире, чтобы сражаться с тьмой, с демонами, с Черным Кругом и Алым Кольцом! Сражаться самому и вести в бой свои армии… Но если удел его таков, то светлые боги должны - обязаны! - вернуть ему талисман! Ибо он - их воитель!

Однако в глубине души он сомневался, что Сердце Аримана находится здесь, в пещере под святилищем Митры. Сирам прав: та безмозглая и злобная тварь, с которой ему предстоит сейчас встретиться, вряд ли способна отличить настоящий талисман от поддельного. Пожалуй, главное для нее, что в золотой шкатулке лежит некий камень, сходный по виду с Сердцем, а колдовской ли это амулет или обычный рубин демону не сообразить… В конце концов, он охраняет камень, и только!

– Я готов, мой господин, - тихий голос Хадрата заставил Конана вздрогнуть, прервав его раздумья.

– Раз готов, идем, - коротко сказал король, поднялся и протянул руку к выступу в стене. Но Хадрат, мягко отстранив его, сам встал у двери, пошуршал, поскребся, и каменная плита медленно и бесшумно поехала в сторону.

Из приоткрывшегося отверстия на них пахнуло сырым гниловатым воздухом. Казалось, то был даже не воздух, а один смрад; воздух давно уже умер здесь, и теперь от него, как от любого трупа, отвратительно смердело. Эта мысль об умершем воздухе неожиданно развеселила Конана; он хмыкнул, решительно отодвинул Хадрата, и перешагнул порог.

Поначалу он не увидел ничего - здесь царила такая непроглядная тьма, что по сравнению с ней мрак подземного хода выглядел солнечным светом. Но эта тьма будто бы растворялась и светлела с необыкновенной быстротой, и, спустя мгновенье, Конану почудилось, что в пещере словно бы зажглись невидимые свечи. Теперь он мог легко разглядеть просторное помещение в форме квадрата, посреди которого возвышался черный каменный алтарь. Больше тут не было ничего, кроме золотой шкатулки, напоминавшей чуть приоткрытую двустворчатую раковину; в ней прежде хранилось Сердце Аримана.

Приподняв секиру, Конан облизнул пересохшие губы и сделал шаг к черному мраморному пьедесталу. Шкатулка загадочно мерцала перед ним; чудилось, что она словно вырастает из каменного алтаря, сливается с мрамором воедино. Массивная и, в то же время, изящная, она была отделана по краю крошечными драгоценными камнями; названия некоторых из них были Конану известны, но большинство показались ему незнакомыми. Странное дело! За свою жизнь он перевидал такое множество самоцветов, держал их в руках, владел ими, что, вроде бы, знал их все наперечет.

Воистину этот ларец, как и серебряный топор Асуры в руках короля, являлся изделием богов! Но созерцать эту красоту, размышляя о том, что за самоцветы украшают створки, было некогда. Конан решительно протянул руку и схватился за край ларца, но тот будто бы и в самом деле был приклеен к камню. Тогда он вытащил из-за пояса кинжал, просунул его меж створок золотой раковины и с силой надавил. Крышка отскочила с едва слышным звоном, явив взору короля огромный сферический рубин, багровевший в своем драгоценном убежище словно капля крови, выпущенной из жил неведомого гиганта.

Сердце Конана дрогнуло и замерло; на миг ему почудилось, что внутри рубиновой сферы горит искра живого огня. Да, таким и должен быть настоящий талисман, его камень - темным снаружи и пылающим внутри, тускло-багровым, пока не коснутся его руки властителей аквилонского королевства…

– Возьми его, мой господин, проверь и убедись, - шепот Хадрата вывел короля из оцепенения. Он вновь протянул руку и сначала осторожно коснулся граненой поверхности, потом взял камень, покатал его в широкой ладони, затаив дыхание и не спуская с кристалла настороженных глаз. В звенящей тишине он слышал только стук своего сердца; затем из уст Хадрата вырвался то ли вздох, то ли стон.

– О, мой господин, - пробормотал он, - я ведь говорил тебе… Асура не ошибается! Это подделка… Всего лишь подделка!

Конан швырнул камень обратно в ларец; лицо его было непроницаемым и мрачным, однако ни словом, ни жестом, ни взглядом он не выдал своего разочарования. Все-таки шемит был прав, промелькнуло у него в голове; прав в том, что талисмана он здесь не найдет. Но было еще одна задача, и Конан собирался разрешить ее раз и навсегда.

– Пойдем назад, мой повелитель? - произнес жрец, оглядывая шкатулку и высокий черный алтарь. - Задерживаться тут было бы неблагоразумно.

Но благоразумие в число достоинств Конана не входило - тем более, что он слышал уже странные вздохи и ощущал усиливающийся смрад, такой же, как в покоях растерзанного кхитайца. Он быстро оттолкнул Хадрата от алтаря, жестом показав, чтоб тот держался за его спиной, сбросил плащ и поднял секиру. Некоторое время они прислушивались к стонам демона; в его глубоких прерывистых вздохах было что-то тоскливое, будто приговоренный к смерти оплакивал свою участь в тесной тюремной каморе. Но эта тварь явно не собиралась умирать! Теперь Конан различал в издаваемых ею звуках нечто вроде насмешки над ними: демон словно наслаждался растерянностью и ужасом незваных гостей, проникших в его подземелье. Быть может, потому он и не торопился нападать; быть может, это являлось единственным его развлечением - разглядывать будущие свои жертвы, трепещущие от страха.

Но эти пришельцы не трепетали; они готовились к бою. Конан пригнулся, ссутулил плечи, приподнял сияющий лунный серп топора; за его спиной Хадрат торопливо бормотал заклинания, призывая демона явить свое обличье, обнаружить свою сущность, встать во плоти перед священной секирой всевидящего бога. Возможно, эти заклятья помогли, или твари просто надоело ждать, но вдруг ее стоны сменились хриплым ворчаньем и чмоканьем; затем вонь стала сильнее, и демон материализовался, будто вынырнув из воздуха в пяти шагах от жреца и короля.

В лицо Конану пахнуло едкой вонью, вышибавшей слезы из глаз; отступив на пару шагов, он осмотрел чудовище.

Древнему шаману, победителю Ксальтотуна, воистину удалось пленить демона тьмы! Один вид его вызывал безотчетный ужас; люди, слабые духом, могли бы сойти с ума при одном взгляде на эту огромную, отвратительную, расплывшуюся фигуру. Но вряд ли безумие узревших эту тварь продолжалось бы слишком долго - демон никого не оставлял в живых. Рассматривая его, Конан ощутил тот первобытный ужас, что, порождаемый инстинктами, оживает в душе в моменты смертельной опасности; но длилось это лишь миг. Жрец Асуры, искоса взглянув на демона, продолжал творить свои заклятья, а Конан, злобно сплюнув, поднял секиру и шагнул вперед.

Лапы монстра шаркнули по каменному полу, его огромное расплывчатое тело неопреденных форм, черное и мохнатое, покачнулось, обретая равновесие, и на аквилонского короля уставились маленькие, злобные и тупые глазки, едва заметные в густой шерсти. Под ними багровело щупальце - хобот, служивший демону то ли носом, то ли ртом; клыков Конан у него не разглядел, но когти на передних лапах были огромными, кривыми и острыми, как туранские ятаганы.