Эвальд Ильенков - Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении

• Название: Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении
• Автор: Эвальд Ильенков
• Издательство: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН)
• Жанр: Философия
• Год: 1997
• ISBN: 5-86004-080-6

Главный философский труд Эвальда Васильевича Ильенкова (1924-1979), принесший автору международную известность. В книге исследуются закономерности теоретического мышления в контексте логики развития политической экономии как науки. Предмет исследования - конкретный историзм категориальных характеристик мышления. В монографии показано, что критика политэкономии у К.Маркса содержательным образом связана с выявлением историко-философских предпосылок формирования научной теории вообще. Важнейшие особенности научного метода исследования непосредственно обнаруживаются в анализе понятий абстрактного, конкретного, противоречия, исторического и логического.

Книга Э.В.Ильенкова в полном виде издается впервые. Прижизненное (1960) издание (неполное, подвергшееся жесткой цензуре) переведено на основные европейские языки. До настоящего времени работа сохраняет свою актуальность. Основные идеи, реализованные в монографии Ильенкова, и сегодня вызывают интерес в различных областях научного знания.

*   *   *

Ильенков Эвальд Васильевич

Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении

Художественное оформление А. Сорокин

Компьютерная верстка Н. Мерзляков

Подписано в печать 27.05.97

Усл. печ. л. 24,36

Уч.-изд. л. 29,6

Тираж 2000 экз.

Издательство «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН)

1997

---

Но поскольку каждый из них образует относительно "предмета", называемого одним и тем же именем, представление, отличное от того, которым обладает другой, -- постольку внутри сознания и возникает диалектика.

Предмет продолжает обозначаться одним и тем же именем, но представление, которое с этим именем связано, по своему реальному содержанию распадается на два взаимоисключающих абстрактных представления. Внутри сознания возникает конфликт, внутреннее противоречие.

Этот конфликт есть первая форма осуществления понятия в сознании.

До тех пор, пока два различных (но одинаково абстрактных) представления существуют рядом друг с другом "мирно" (в одной и той же голове или в головах двух разных людей), -- до тех пор "понятие" осуществляется в сознании бессознательно. Это звучит как парадокс -- понятие существует в сознании, и тем не менее не осознается. Но это -- вполне реальный диалектический "парадокс": два сознания в своем взаимодействии заключают в себе то, что ни в одном из них, взятых порознь, не заключено.

Но пока два абстрактно-противоположных представления о вещи не столкнулись между собой в борьбе, в ходе которой каждое из них стремится утвердить себя как единственно правильное, до тех пор не возникает и потребности в мышлении как особого рода деятельности, свойственной только человеку.

Специфически человеческое мышление, мышление в подлинном и точном смысле этого слова, и начинается поэтому не там, где налицо простой процесс образования абстрактно-общего представления, а там, где два абстрактно-общих представления о предмете, обозначаемым одним и тем же именем, сталкиваются в сознании, и каждое стремиться утвердить себя как единственно верное.

Когда противоположность двух абстрактно-общих представлений становится фактом сознания, когда каждое из них осознается как противоположное другому, -- тогда и возникает первая форма мышления -- "рассудок".

Сущность "рассудка" и заключается по Гегелю в том, что одностороннее абстрактное представление сознательно расценивается как единственно соответствующее "предмету".

Рассудок ровно ничего не прибавляет к представлению по содержанию. Его действие состоит в том, что он фиксирует и удерживает представление, а затем упрямо утверждает его против другого столь же абстрактного представления.

"...Недостаток, которым страдает рассудок, состоит в том, что он одностороннее представление возводит в ранг единственного и высшего". (Гегель, т.VII)

"Рассудок" потому и неспособен вывести сознание за пределы представления, неспособен привести к понятию. Это способен совершить разум -- следующая, более высокая форма деятельности сознания. И разум возникает только там и тогда, когда "рассудок" окончательно доказывает свою неспособность разрешить противоречие между двумя абстрактно общими представлениями.

Борьба, спор между двумя одинаково абстрактными представлениями, между двумя полярно противоположными абстракциями рассудка, может, естественно, продолжаться о бесконечности. Но в этом случае спор превращается в пустое и ни к чему не ведущее взаимное препирательство.

И именно эта безысходность, на которую обрекает человека рассудок, властно заставляет сознание перейти к новой, более высокой форме развития.

И если формулой рассудочного "разрешения" противоречий сознания является формула "или-или, иного не дано", то в этой более высокой фазе торжествует более высокий принцип. Сознание вынуждено перейти как раз к этому "третьему", к более сложному сознанию о предмете спора к сознанию, внутри которого каждое из полярных представлений перестает утверждать себя в качестве единственного и высшего и постигается как "момент" какой-то более глубоко заложенной в предмете "сущности".

"Сущность" же предстает как такая реальность, которая содержит в себе возможность и того, и другого абстрактного представления, как реальное единство определений, которые рассудку и представлению казались абсолютно несовместимыми.

Это "третье", "сама вещь", как говорит Гегель, и открывается только разуму.

Рассудку "вещь" кажется то такой, то прямо противоположной, смотря по тому, с какой точки зрения он ее рассматривает, и эта "точка зрения" поэтому чисто субъективна (произвольна).

Разум же выражает вещь с точки зрения самой вещи.

Рождение "разума" в этом смысле и совпадает с первым появлением понятия в сознании.

До этого человек сознательно не владел понятием вещи, а владел лишь представлением о ней, -- представлением, которое рассудок лишь зафиксировал, "остановил", и утверждал как единственное истинное выражение вещи в сознании. Поэтому только "разум" открывает действительный выход за пределы представления, стихийно складывающегося в голове обособленного ("абстрактного") индивида, только разум рождает действительные понятия и составляет специфически человеческую, неведомую животным, форму духовной деятельности.

Дело не меняется от того, что требования разума в сознании осуществляются до поры до времени чисто стихийно и даже вопреки сознательным убеждениям индивидов. К понятиям "разума" люди приходят через взаимную борьбу задолго до того, как они начинают осознавать эти требования и сознательно поступать в соответствии с ними.

Понятие потому и составляет специфическую особенность человеческого духа, что оно может рождаться только в русле столкновения различных и противоположных мнений, в процессе разрешения противоречия между различными абстрактными представлениями о вещи.

Понятие и оказывается первой "конкретностью" духа, в то время как представление и абсолютизирующий его рассудок навеки сами по себе остаются "абстрактными". Рассудок образует абстракцию, фиксируя отстоявшееся в сознании общее представление, "останавливает" его, омертвляет и потому неспособен пойти дальше и глубже, чем простое представление.

"Разум" же диалектичен: он старается охватить представление в целом, в его движении, в его превращении в противоположность. Поэтому только он и постигает "вещь", а абстракции представления и рассудка объясняет как "моменты" проявления вещи в сознании.

Нетрудно заметить, что процесс рождения понятия как первой конкретности человеческого духа описан Гегелем чрезвычайно точно и тонко, поскольку дело касается его формальной стороны. На поверхности сознания процесс рождения понятия выглядит именно так, -- об этом свидетельствует вся история развития сознания, история науки и философии. Понятие всегда рождалось в русле столкновения противоречащих мнений, как форма разрешения противоречий внутри сознания.

Неправ Гегель в одном пункте: он все время остается в исследовании внутри сознания. Его исходная точка -- "абстрактное сознание" (два борющихся между собой единичных сознания или два полюса внутри одного и того же "единичного абстрактного сознания").

То, что происходит внутри сознания, он прослеживает тщательно и точно. Однако реальные, вне сознания лежащие предпосылки его возникновения им не исследуются. Они вводятся в рассмотрение лишь задним числом: чувственно-практическая деятельность и ее продукт изображаются как продукты сознания, "сделавшегося вещью", выступившего вовне.

И не случайно. Такое исследование сразу же вывело бы за узкие пределы идеализма и перевело бы рассмотрение генезиса сознания на почву чувственно-практического отношения человека к вещи.

Этот решающий шаг сделали, как известно, лишь Маркс и Энгельс. Сам процесс, описанный Гегелем в "Феноменологии духа", был понят ими как процесс, отражающий реальную диалектику чувственно-практических отношений общественного человека к миру вещей вне сознания.

Именно в практике, не зависящей ни от какого ее осознания, складывается система чувственно-практических отношений человека к миру вещей.

И с этой точки зрения стала ясной тайна и "единства", и "противоположности" внутри сознания.

Классики марксизма-ленинизма яснее ясного показали, в чем тут дело. Именно узость практики создает узость ("абстрактность") первоначально возникающего на ее основе сознания. Именно практика заставляет человека выработать ряд общезначимых абстрактных представлений и соответствующих им имен, названий, терминов.

И именно практика вынуждает человека перейти в определенном пункте от абстрактного представления к понятию о ней.

Почему внутри общественного сознания возникают различные, а затем и противоположные представления об одной и той же вещи? Потому, что разделение общественного труда ставит различных индивидов в различные, а затем и в прямо противоположные чувственно практические отношения к одной и той же, называемой одним и тем же именем, вещи.

Поэтому-то одно и то же имя начинает связываться с различными и даже противоположными по содержанию представлениями об одной и той же вещи. Вне и независимо от сознания сущая вещь -- несмотря на это, продолжает называться одним и тем же именем, -- и это потому, что индивиды, несмотря на все их споры (отражающие различия в практическом их отношениям к вещи) продолжают относится к вещи общественным образом, вынуждены, несмотря на борьбу, совместно взаимодействовать с вещью и, следовательно, взаимно понимать друг друга.