Клаудио Наранхо - Энеа-типологические структуры личности: Самоанализ для ищущего.

• Название: Энеа-типологические структуры личности: Самоанализ для ищущего.
• Автор: Клаудио Наранхо
• Издательство: Gateways/IDHHB, Inc.
• Жанр: Психология
• Год: 1990
• ISBN: ISBN 0-89556-063-1

Для читателей открывается возможность познакомиться с Клаудио Наранхо как с пропагандистом и распространителем учения об энеаграммах, зародившихся в малоизвестной школе суффистов на Среднем Востоке. С помощью всех новейших средств психологии он изучил древнюю систему энеаграмм и придал ей современное звучание.

Предлагаемый анализ типов личности с помощью энеаграмм совершенно отличен по своим целям: он обнажает те скрытые механизмы биологической машины человека, которые являются предсказуемыми и неизбежными. Не ограничивая себя только психологической точкой зрения, он объясняет, как мы возводим всевозможные барьеры внутри себя, на которые, повзрослев, натыкаемся, и что нам с ними делать.

Тем, кто решил следовать по пути самоанализа и самоисследования, материал книги дает уникальную возможность подготовить себя к этой Работе.

---

Можно сказать, что чувство вины, проявляющееся в таких чертах характера, как склонность защищаться самооправданием, ощущение опасности, включает и акт самообвинения, превращающий личность в унижающего родителя по отношению к самому себе. Именно в этом акте самопротипоставления, когда личность становится собственным врагом, я вижу фиксации, соответствующие энеа-типу VI, то есть дефект познания, развитый вследствие страха и ставший собственным источником. Обвинение, как черта характера энеа-типа, направлено не только на самого себя, но также и на других - возможно как следствие нападения с целью избежать мук слишком большого чувства вины. Энеа-тип VI не только сам подвергает себя преследованиям и чувствует себя преследуемым, он также является подозрительным и критичным преследователем - и может подтвердить свою помпезность именно в виду того, что это позволяет высказывать суждения о других.

Сомнение и двойственность

Говорить о самоуничижении - это значит говорить о неуверенности в себе, так же как о подозрительности, подразумевает сомнения в других. Кроме позиции обвиняющего инквизитора по отношению к себе и другим, слово «сомнение» напоминает о неуверенности энеа-типа VI в отношении окружающих: он одновременно принижает и выпячивает себя, как параноидные шизофреники, обуреваемые противоположными чувствами: воспринимают себя одновременно и преследуемыми, и помпезными.

Иными словами, он сомневается в себе и сомневается в своих сомнениях; он подозрителен к другим и боится, что может ошибаться. Результат этой двойной перспективы, конечно же, хроническая неуверенность в выборе направления действия и соответственно тревога, потребность в поддержке и руководстве и так далее. Иногда - в качестве защиты от неопределенности - он может перед всем миром занять позицию истинно верящего, кто абсолютно уверен во всем. В случае, если это не фанатик, для энеа-типа VI больше, чем для всех других типов, характерна двойственность: и наиболее четко его двойственность проявляется в одновременной ненависти и любви по отношению к «облеченным авторитетом» родителям.

Интеллектуальные сомнения, как кажется, являются лишь выражением эмоциональных сомнений, из-за чего он разрывается между ненавистью и обольщением в самом себе, желанием доставить удовольствие и желанием пойти наперекор, подчиниться и восстать, восторгаться и унизить.

3. Экзистенциальная психодинамика

В случае с энеа-типом VI это особенно релевантная тема в виду связи между точками IX и VI в энеаграмме: можно сказать, что страх действий ведет к оторванности от самого себя, что отсутствие обоснования бытия выражается в хрупкости или слабости в отношении самовыражения.

В то время как энеа-тип III вряд ли осознает противостояние самому себе, а энеа-типы IV и V на нем чрезвычайно сосредоточены, переживая его как чувство собственной незначительности, переживание тиковой обскурации в энеа-типе VI проектируется в будущее и несет в себе ощущение предчувствия чего-то страшного.

И.Дж.Гоулд, «Человек с усами», уголь, 10WX15", 1987.

Это состояние было соответствующим образом описано Р.Д.Лейнгом как страх взглянуть внутрь себя и обнаружить, что там никого нет. В этом случае нет ни игнорирования проблемы, ни стремления встретить ее лицом к лицу, но, скорее всего, желание как бы не смотреть на проблему, частично избегать ее.

Хрупкость ощущения бытия имеет то же качество, которое удачно описывается выражением, предложенным Лейнгом в связи с тиковой обскурацией вообще: «тиковое ощущение небезопасности». Можно сказать, что утрата чувства бытия в энеа-типе VI выражается как переживание угрозы бытию, ненадежности бытия. [24] Можно думать, что чрезмерная забота энеа-типа VI о безопасности базируется не столько на физиологическом страхе или даже не на эмоциональном страхе, сколько на чрезмерном беспокойстве о факторах физической и эмоциональной безопасности от опасности, которая «не от мира сего». В отличие от переживаний действительно мужественного героя, который может рискнуть всем, включая жизнь, из смутного чувства, коренящегося где-то вне очевидного существования, трус проецирует свою тиковую небезопасность во внешние области существования через обобщенную неспособность рисковать или чрезмерной заботой об авторитетах и силе как гарантии от такого риска.

В случае с параноидным характером sensu strictu легко понять, что утрата бытия проистекает из поиска бытия - через родство с «великими» и подпитыванием собственной помпезности, что можно проиллюстрировать ситуацией с Дон Кихотом, который в своей идентификации с идеалом странствующего рыцарства, благородства живет вымышленной жизнью, несовместимой со слишком обыденными (не помпезными) переживаниями каждодневной реальности. В других случаях это не помпезность идеала или внутреннего имиджа, что подменяет бытие, но помпезность внешнего авторитета, настоящего или прошлого. Во всех этих случаях можно сказать, что за бытие принимается авторитетность и та особая сила, которой она обладает

Так же как верно, что личности, чей психологический уровень соответствует энеа-типу VI, отказываются от своей силы перед лицом авторитета, можно сказать, что само чувство бытия отвергается проецированием его на личности, системы или идеи, наделенные «большей, чем жизнь» важностью или возвышенностью.

Глава седьмая Оппортунистический идеализм

(Энеа-тип VII)

1. Ненасытность, обман и нарциссизм

В христианском мире «чревоугодие» включено в число семи «смертных грехов»', однако то, что его обычно интерпретируют как ненасытность по отношению к еде, представляет его как бы менее «греховным», чем другие.

Он не был бы включен в ряд основных греховных характеристик, если бы изначальное значение этого термина не было бы, как в случае с алчностью и вожделением большим, чем буквальное. Если понимать ненасытность шире, в смысле страсти к удовольствию, можно сказать, что это определенно смертный грех, принимая во внимание то, что он для собственной актуализации требует отклонения потенциала личности; гедонизм связывает психику, приводит (через путаницу) к возникновению препятствий на пути поиска summum bonum и заманивает в ловушку. Можно сказать, что слабость к удовольствиям определяет обобщенную восприимчивость к искушениям, и в этом свете понятно утверждение Чосера в его «Рассказе священника»: «Тот, кто подвержен греху чревоугодия, не может противостоять никакому другому греху». [25]

Впервые я услышал соображения Ичазо по протоанализу на испанском языке, и он воспользовался словом «шарлатан» для характеристики личностей энеа-типа VII (и «шарлатанство» для фиксации). Это слово тоже нужно понимать шире, им его буквальное значение: ненасытный - это тот, кто приближается к миру, вооружившись стратегией слов и «веских причин», тот, кто манипулирует посредством интеллекта. Более позднее слово Ичазо для этой личности, «эго-прожект», отражает тот факт, что «шарлатан» - это еще и мечтатель. В самом деле, шарлатанство можно интерпретировать как принцип (или предложение) мечты в качестве реальности. И все же я думаю, что «шарлатанство» более ассоциативный термин, так как прожектерство - это основная черта энеа-типов I и III, а «шарлатанство» привносит дополнительные значения, так же как способность к экспрессивности, роль увещеваетеля и мастера манипулировать словами, ловко превышая границы собственных знаний. Энеа-тип VII более, чем прожектер, он «интриган» с характером стратега, который Ла-Фонтен (обладатель такого же характера) символизировал в лисе.

Ичазо характеризовал «ненасытность» как «желание большего»: оставляю моим ненасытным читателям решать, какая из интерпретаций более верна. Мое впечатление таково, что, несмотря на то, что это описание соответствует в характерологическом плане, оно указывает на жадность, которую ненасытность разделяет с вожделением. Кроме того, хотя и верно, что иногда ненасытные считают, что большее количество одного и того же доставит большее удовольствие, верно также и то, что более характерно для них не стремление к количеству", но (романтичное) стремление к чему-то иному, к эксцентричному, поиск разнообразия, приключений и сюрпризов.

На языке ДСП III синдром энеа-типа VII получил название «нарциссизм», однако нужно помнить тот факт, что это слово использовалось разными авторами и для характеристики других личностей. [26]

2. Структура черт характера Ненасытность

Личности энеа-типа VII не просто восприимчивы и склонны к исследованиям: их поиск нового, как правило, уносит их от незначительного «здесь» к многообещающему «там». Однако жадность ненасытных несколько маскируется воображаемым удовлетворением или, говоря точнее, за энтузиазмом кроется разочарование - энтузиазмом, который как бы компенсирует неудовлетворенность и не дает личности осознать переживание разочарования.