Владимир Коваленко - Крылья империи

• Название: Крылья империи
• Автор: Владимир Коваленко
• Издательство: Альфа-книга
• Жанр: Героическая фантастика
• Год: 2009
• ISBN: 978-5-9922-0338-7

Тембенчинский Михаил Петрович. Ротмистр лейб-кирасир. Туземный князь из Сибири на службе у государя российского. Крещен в православную веру. А то, что при этом пернат, крылат, из куньих и ближайшим родственником числит барсука, так кого это волнует, если князь толков и всё от него лишь на пользу Отечеству! А перья… А что перья? Подумаешь, эка невидаль! Абиссинцы вон, те и вовсе черны как ночь…

---

Так ведь и есть. На месте великих цивилизаций Евразии — тлен. Нет Золотой Орды. Нет Тимурова царства. Нет Великой Уйгурии, Монголии. А почему? Умерла континентальная торговля, вытесненная морской. А потому вместо богатых торговых городов на Шелковом пути только нищие поселки, обслуживающие необходимой ремесленной работой местные деревеньки и кочевья. И немного совсем небольших грабительских государств, обирающих своих и без того нищих соседей… В таком же состоянии была пятьсот лет назад Европа. Рухнула римская система морской торговли — и Средиземноморье погрузилось во тьму.

Русские искони торговали по рекам. Но мореходное судно волоком через водораздел не пропрешь, да и каналы — не везде прокопаешь. И чем переть сотней лодий из варягов в греки, проще отправить караку из Любека в Ливорно морем. Поэтому создание в Европе к началу тринадцатого века хороших судов, еще не океанских, но уже морских, обрушило Янтарный путь. Именно это привело русские княжества к раздробленности и автаркии. Пока был богатый путь, всегда находился и князь, которому купцы готовы были оплатить дружину, обеспечивающую единый порядок от Ладоги до Тмутаракани.

Так что монгольское иго — не причина, всего лишь следствие. Чингис и его потомки наводили порядок на Шелковом пути — а этот путь был нужен, лишь пока Бартоломео Диас не обогнул Африку. 20 мая 1498 года Васко да Гама увидел стены Калькутты. После этого русским в их наступлении по Шелковому пути никто даже не сопротивлялся особо. Кому нужны нищие города, в которых нет торговли? Сопротивление Казани оказалось редким исключением — этот город просто не успел зачахнуть. Россия вдруг вместо торговой трассы оказалась среди пустоши. И принялась эту пустошь осваивать — а что, собственно, еще оставалось? Вырываться к морю? Иван Грозный и Петр Великий попробовали. Петр Третий отчасти преуспел. Но — чего стоил доступ к закрытым локальным бассейнам, когда распространился тип настоящего океанского судна?

И как это поможет, если русский океан — Ледовитый — всегда покрыт льдом? Даже если создать хорошие ледоколы — все равно дорого караваны водить.

России же, чтобы стать не просто великой, а первой державой, надо, чтобы перевезти тонну груза через Сибирь было дешевле, чем через Атлантику.

К разрешению транспортного вопроса Баглир подошел с физической точки зрения. То есть представил теоретически минимальную работу, которую требуется затратить на перемещение тонны груза (морская мера) на, скажем, сотню миль. И в конечном итоге остановился на дирижабле — по физической сути от морского корабля малоотличимом, а значит, и способным достичь со временем такой же, а то и большей дешевизны.

Промышленная шхуна купца второй гильдии Левашова отмахнула на прощанье флагом. Аляска! Потом пошли испанские владения. Немного золота — и губернатор уверен, что русская экспедиция чисто научная. А не разведывательная и не военная. Мог бы попытаться и ограбить, в этих диких местах — нормальное явление. Но звероватые морды казаков и новейшая стальная пушка убеждают — экспедиция мирная для испанцев, а кому-то восточнее не поздоровится. Удалось купить лодки и лавировать по рекам и речушкам. Увы, через водоразделы лодки приходилось волочь на себе.

Казаки, уверенные, что если князь заинтересовался краем, скоро быть ему под русской властью, высматривали удобные места под станицы. Скуратов выбивал бизонов и прочую дичь, якобы для снабжения, а по вечерам в сотый раз пересказывал гардемаринам перипетии босфорского похода. Один из гардемаринов постоянно возился с секстаном и хронометром, другой корпел над картой. Баглир отчего-то решил, что постоянная прокладка — это нужная вещь, Скуратов с ним немедленно согласился. Мирович, возлежа на бизоньей шкуре, исписывал третью тетрадь стихов. Все больше переводов с тимматского, поскольку рядом валялся князь Тембенчинский и рассказывал ему содержание стихов и песен прозаическим языком. Когда начинал хрипнуть, сам брался за перышко и сочинял неотправимые письма жене. Выходило до пяти штук в день. По содержанию получался дневник экспедиции, исполненный в лирических тонах. Артиллеристы скучали.

Индейцев видели несколько раз. К немалочисленной и хорошо вооруженной экспедиции особого интереса они не проявляли. Некоторые пытались торговать, предлагали шкуры. Иные требовали плату за проезд или за охоту на земле племени.

Баглир в таких случаях выдавал сумму, соответствующую размеру отряда. Чтобы показалась заметной, но не чрезмерной. Чтобы было видно — русские платят, а не откупаются.

Раз-другой случились и налеты. Поскольку это были не войска племен, а банды родов, отбиться удавалось. Хотя берега Миссисипи украсились четырьмя православными крестами, а один артиллерист остался без ноги и несколько затруднял экспедицию. Проведший операцию Скуратов, исполнявший и роль врача, только разводил руками — пришлось резать, иначе крестов было бы пять.

Так все и шло, пока на воинах конфедерации ирокезов Баглир не обнаружил оголовий из лаинских перьев. Нет, стрелять или махать ятаганом он не начал. А спрятался. И велел Кужелеву узнать — где взяли.

Когда прошла первая злость, вызванная рассказом общавшегося с индейцами Скуратова, Баглир сквозь зубы признал: для индейцев его сородичи стали настоящей казнью египетской. Вполне подобной саранче. И языческая терпимость тут ни при чем. Вот русские способны ужиться с лаинцами — в том числе и благодаря языческим пережиткам. Тот, кто верит, к примеру, в домовых, будет терпеть рядом даже и не благословленную церковью нечисть. Лишь бы не была очень уж вредной! И на глаза пореже попадалась. Земледельческий народ плохо уживается с охотниками — если те занимают земли, которые можно распахать, но хорошо с рыбаками и неплохо с горожанами. Другое дело, когда появляется конкурент — которому нужно все то же самое, и именно твое! Храбрые ирокезы жили еще древнейшим охотничьим укладом, и появление на территории их угодьев примерно полусотни тысяч неопытных, но прожорливых охотников обрекало их даже не столько на голод, сколько на вымирание. А поскольку лаинцы попали в новый мир голыми с пустыми руками, они не могли наладить сельское хозяйство и обмен, которые помогали, например, французам кое-как уживаться с менее развитыми племенами. Лаинцы стали не врагами, а вредителями, и разговоров не было — только стрелы, томагавки, когти и зубы. Индейцы сражались на родной земле. У лаинцев были крылья — и некоторое количество грамотных солдат, натасканных на бой в лесах. Постоянный форт построить им никак не удавалось. Но и ирокезские городища горели славно. За несколько лет взаимного истребления население конфедерации ирокезов сократилось вдвое. Однако настоящих солдат у лаинцев было немного, и они полегли почти все. Немногих уцелевших можно было легко добить. Однако индейцы что-то не торопились.

Ирокезы были прагматичным народом. И смогли использовать свалившееся им на голову несчастье весьма толково. Вот только сделали это с классической жестокостью, характерной для американских народов. Что исконных, что пришлых. Даже подумалось: а ну ее, Аляску… Чего доброго еще русские заразятся. Да не легким садизмом, популярным во Франции, а настоящим заокеанским зверством.

У крылатых куниц очень яркие, с матовым блеском, длинные перья. Особенно маховые и рулевые. Ирокезы очень скоро заменили ими орлиные перья в своих головных уборах. Увидев такую красоту, европейцы выразили желание купить подобные перья для собственного украшения. Некоторые из них явно проявили желание отобрать у ослабевших племен конфедерации места, где водятся жар-птицы.

Вожди конфедерации посовещались — и английский король получил несколько ящиков с перьями цветов снега и огня в подарок. А также обещание продавать много таких же, дешево и только ему, если полууголовный элемент, населяющий колонии, не посмеет больше тронуть земли конфедерации.

Парламент проголосовал новый билль о торговле с туземным населением колоний. Так лаинцы превратились в ценную породу пушных зверей. Их постоянно убивали — и тщательно охраняли от полного истребления, потому как именно они были главной гарантией сохранности племен. И пробравшийся к устью реки Огайо европеец никак не мог знать — вернется ли он богачом, располосуют ли его горло когти опасной дичи или пробьет затылок ловко брошенный индейский топор. Разве что он был купцом с лицензией от английского правительства.

А в последнее время ирокезы повадились торговать и на сторону, за полную цену. Причем охотнее золота принимали в оплату ружья, особенно винтовки, пули и порох. Потому появление русских их не особенно удивило. К ним уже пробирались испанцы и французы. Появились и еще какие-то белые. Какая разница?

Только вот охотой обеспечить такой сторонний торг было нельзя. Поэтому лаинцев стали ловить, сажать в клетки и ощипывать долыса. Не дожидаясь линьки. Что есть процесс весьма болезненный и кровавый, но не до смерти. Потом давали немного обрасти — и процедура повторялась. Так — дважды в год.