Виктор Салошенко - Председатели и губернаторы. Взаимосвязь времен, Или Судьбы, жизнь и деятельность председателей Краснодарского крайисполкома, глав администраций (губернаторов) Кубани за 65 лет ­ с 1937 по 2002-й.

• Название: Председатели и губернаторы. Взаимосвязь времен, Или Судьбы, жизнь и деятельность председателей Краснодарского крайисполкома, глав администраций (губернаторов) Кубани за 65 лет ­ с 1937 по 2002-й.
• Автор: Виктор Салошенко
• Издательство: Северный Кавказ
• Жанр: Биографии и Мемуары
• Год: 2002
• ISBN: 5-94637-003-0

В центре повествования — председатели Краснодарского крайисполкома, главы администраций (губернаторы) Кубани за 65–летнюю (1937—2002 гг.) историю образования, становления и развития края. На страницах новой книги читатели встретятся с руководителями Кубани, чьи имена теперь принадлежат истории. Это В. А. Симончик, И. С. Богданов, П. Ф. Тюляев, М. М. Бессонов, Б. Ф. Петухов, И. Т. Трубилин, С. Ф. Медунов, Г. П. Разумовский, Н. Я. Голубь, В. Н. Щербак, В. Н. Дьяконов, Н. Д. Егоров, Е. М. Харитонов, Н. И. Кондратенко, А. Н. Ткачев и другие.

Впервые опубликован ряд новых фактов из жизни руководителей Кубани советского периода, на служебных документах которых зачастую стоял гриф «совершенно секретно», а также помещены редкие исторические фотографии.

Вновь оживут в памяти незабываемые годы созидательной борьбы за превращение Кубани в «жемчужину России», полные надежд и разочарований.

Человек оставляет после себя результаты своих дел и поступков, с которыми последующие поколения связывают его имя. А оно может быть как символом восторга, так и ненависти или равнодушия.

Книга адресована читателям, интересующимся историей Краснодарского края, ибо из истории мы черпаем опыт, на основе опыта образуется самая живая часть нашего практического ума.

---

Особенно большую работу провел В. С. Пустовойт по селекции подсолнечника. Выведенные им новые сорта этой культуры с масличностью 50–51 процент не имели себе равных в мире. За счет внедрения их в сельскохозяйственное производство маслобойная промышленность страны только за пять лет выработала дополнительно 450 тысяч тонн масла стоимостью свыше 70 миллионов рублей.

Вся эта, как впоследствии будут писать, «золотая троица» кубанской науки: П. П. Лукьяненко, В. С. Пустовойт и М. И. Хаджинов вызывала искреннее восхищение Ивана Тимофеевича. Еще бы: хлебный «батько» Павел Пантелеймонович Лукьяненко, к примеру, создал особый сорт пшеницы «Безостая-1». Урожайность ее была почти в два раза выше, чем у обычных сортов.

В 1963 году частыми гостями Павла Пантелеймоновича стали работники Министерства заготовок, Государственной хлебной инспекции, экспортхлеба. Их, как стало известно Ивану Тимофеевичу Трубилину, интересовали причины низкого качества товарного зерна пшеницы как в нашем крае, так и в стране в целом. В чем дело? Селекционеры дают высококачественные сорта сильных пшениц — была уже «Безостая-1» — а качество зерна в закромах эле ваторов таково, что нормальный хлеб из него получать нельзя.

Павла Пантелеймоновича это очень беспокоило и послужило толчком к проведению новых исследований. Была выполнена большая работа по анализу качества зерна пшеницы, поступившего на элеваторы края за несколько последних лет.

Эта работа, начатая под руководством Лукьяненко, затем переросла в большую комплексную работу с участием других специалистов сельского хозяйства края. Завершилась она разработкой прогрессивной технологии выращивания высококачественного зерна и была отмечена премией Совета Министров СССР за 1981 год. Внедрение ее в производство позволило резко увеличить заготовки сильных пшениц в крае.

— В 1971 году мне посчастливилось быть с Павлом Пантелеймоновичем в Лондоне, в Кембридже, на международной встрече ученых, — вспоминает Надежда Тарасенко, бывшая заведующая лабораторией оценки технологических качеств зерна КНИИСХ. — Идет размеренная работа со строгим соблюдением регламента. Очередной докладчик подходит к кафедре, делает доклад и покидает сцену почти в полной тишине. Председательствующий объявляет: «Профессор Лукьяненко, Советский Союз».

Павел Пантелеймонович поднимается со своего места, и вместе с ним встают все присутствующие в зале и рукоплещут. Такой чести на этой встрече никто не удостаивался, кроме Лукьяненко. Ни одному докладчику не аплодировали.

А великий селекционер и биолог Михаил Иванович Хаджинов занимался селекцией кукурузы. Ученик в ту пору опального Вавилова, он втайне занимался генетическими исследованиями. Когда генетику вновь «разрешили», исследования Хаджинова в области кукурузоводства произвели настоящую сенсацию. Вместе с тем он был потрясающе скромен — отказался от второго звания Героя Соцтруда и кресла в Академии наук.

3

Иван Тимофеевич в душе всегда исповедовал равенство и дружбу между людьми любой национальности, при этом с особым уважением относился к ближайшим соседям — адыгам. Многое о жизни простых тружеников области ему рассказывал председатель исполкома Адыгейского областного Совета депутатов трудящихся Сагид Тагирович Непшекуев.

Показательна судьба этого человека. Сагид Тагирович Непшекуев родился в 1912 году в семье крестьянина — бедняка аула Кабехабль Шовгеновского района Адыгейской автономной области.

С 1934 года, после окончания Краснодарского педагогического института, С. Т. Непшекуев работал в школе.

В 1939 году С. Т. Непшекуев был призван в ряды Советской Армии. С первых дней Великой Отечественной войны он участвовал в боях против немецко — фашистских захватчиков, прошел путь от рядового бойца до офицера Советской Армии.

После демобилизации из рядов Советской Армии С. Т. Непшекуев два года работал директором средней школы, а затем заведующим Шовгеновским районным отделом народного образования, заместителем председателя райисполкома. В 1951 году С. Т. Непшекуев вступает в ряды КПСС. В этом же году он избирается председателем исполкома Шовгеновского районного Совета депутатов трудящихся и через три года — областного.

Вообще, исторические личности издавна привлекали внимание Ивана Тимофеевича, и он не понаслышке знал их славные биографии. Особо любил он при случае поведать слушателям об Иване Поддубном либо о замечательном историке Федоре Щербине. Ведь еще в начале века громкую славу стяжал русский богатырь Иван Поддубный, так и оставшийся непобедимым борцом. Пожалуй, единственным в этом суровом спорте. А между тем мало кто знает, что начинал знаменитый спортсмен грузчиком — биндюжником в Ейском порту. Он прославился и там, с легкостью взваливая на плечи по два пятипудовых мешка.

— Кубань — это не захолустная окраина огромной России, а край с богатейшей историей, — не раз подчеркивал Иван Тимофеевич. — Пожалуй, ярче всех это доказал миру историк Федор Щербина, написавший грандиозный труд «История Кубанского казачьего войска», по обстоятельности и достоверности непревзойденный и до сих пор. Жаль только, родина не оценила своего историка, и умер тот на чужбине, в далекой Праге. А его труды вновь увидели свет лишь спустя шестьдесят лет после смерти.

И еще многих людей из того далекого прошлого можно было бы назвать, поскольку имена их принадлежат теперь истории: Н. К. Байбакова, Н. Г. Игнатова. А. И. Качанова, И. Е. Рязанова, А. Н. Чуркина и других, с кем взаимодействовал И. Т. Трубилин.

4

Однако самое любопытное состояло в том, что Иван Тимофеевич как разносторонне образованный человек интересовался не только относительно далеким историческим прошлым Кубани, но и более дальними временами. Порою особо доверенные допытывались: уж не историком ли собирается стать Иван Тимофеевич? Однажды на заседании крайкома он неожиданно блеснул своим глубоким знанием истории Кубани. Речь в то время шла о казачестве, и Иван Тимофеевич сослался на исторический пример, говоря о быте кубанских казаков.

Дело в том, что 12–13 сентября 1861 года Екатеринодар посетил император Александр II, прибывший сюда из Тамани. Его приезд был вызван отказом офицеров и казаков переселяться в закубанский край целыми станицами. Приняв в войсковой столице делегацию черноморских казаков, он приказал освободить из заключения содержавшихся в Ставрополе офицеров — депутатов и заверил, что в закубанские станицы будут переселяться только «охотники» и «по жребию». Уладив казачий вопрос, Александр II продолжил путешествие до Новороссийска, откуда отбыл на пароходе «Тигр».

В Екатеринодаре император слушал и войсковой хор, который нашел «замечательным по голосам и стройности исполнения».

А в другой раз, обсуждая вопрос устройства судоходства на Кубани, он точно указал историческую дату его открытия. И в самом деле, как явствовало из документов, 20 апреля 1859 года командующий войсками правого фланга Кавказской линии и наказной атаман Черноморского казачьего войска генерал — лейтенант Г. И. Филипсон приказом оповестил население Черноморского и Кавказского линейного казачьих, что «произведенный в конце марта и в начале апреля пробный рейс показал фактически возможность плавания речных пароходов по Кубани от ее азовского устья близ Темрюка до станицы Тифлисской и даже несколько выше…»

Это был построенный английской фирмой «Равениль — Скалькельд» колесный пароход, оснащенный двумя двигателями по 25 лошадиных сил.

Таким образом, первый пароход проследовал мимо Екагеринодара, открыв судоходство по реке Кубани. Данное событие имело важные экономические последствия для города и края в целом.

Причем исторические детали, которые легко помещались в его памяти, были не только точны в целом, но содержали множество интереснейших подробностей. Как‑то в разговоре всуе упомянули имя царя Александра II, споря, был или все же не был он на Кубани. Иван Тимофеевич ответил утвердительно, сославшись, как он сказал, на общеизвестный пример. И в самом деле, 15 сентября 1850 года в 8 часов в Екатеринодар действительно прибыл наследник престола, будущий царь — реформатор Александр II. Празднично украшенный город с почестями встретил царевича и его свиту. Утром Александр посетил войсковой собор, где присутствовал при торжественной литургии, а затем произвел смотр Черноморского войска и прием представителей населения.

17 сентября наследник престола выехал в станицу Усть — Лабинскую.

5

Но все же в своих исследованиях предпочтение отдавал Иван Тимофеевич с детства любимому им казачеству. Он не только гордился своим казачьим происхождением (ведь родом он был из знаменитой станицы Шкуринской), но и немало делал на своем председательском посту по его возрождению, при удобном случае одаривая казаков. При этом он нередко вспоминал, как в мае 1894 года академик Императорской Академии художников М. О. Микешин (будущий автор памятника Екатерине II в Екатеринодаре) передал в дар Кубанскому казачьему войску 500 экземпляров изображенных и изданных им икон просветигелей — славян братьев Кирилла и Мефодия. Иконы были освящены Петербургским митрополитом Исидором и, согласно желанию академика, предназначались для распределения по всем учебным заведениям города и области, а также «в хаты той станицы, которая, — писал М. О. Микешин, — примет меня, Михайлу Нэчосу, своим соказаком».