Сергей Абрамов - 05-Мой престол - Небо (Дилогия)

• Название: 05-Мой престол - Небо (Дилогия)
• Автор: Сергей Абрамов
• Жанр: Научная Фантастика

Содержание: 1. Место покоя Моего 2. Чаша ярости

---

И тем не менее Пилат предпочел крепость.

Видимо, так велика была известная всем ненависть пятого прокуратора к своим подопечным из Иудеи и Самарии, а если говорить проще, его совершенно первобытный, дремучий антисемитизм, что он предпочел тесноту и шум крепости Антония уюту и тишине дворца Ирода Великого, тем более что во дворце в эти дни гостевал Ирод Антипа с семейством, тоже решивший на Песах развеяться в столице и покинуть на недельку свою Тверию, Тивериаду, где, к слову, Антипа устроил себе весьма приятную жизнь: и театр там имелся, и стадион для ристалищ, а что город был построен Антипой на месте древнего кладбища, волновало только правоверных галилеян.

Может, Пилат и выбрал бы для своего короткого пребывания в ненавистном Иершалаиме дворец ненавистного Ирода, но наличие там еще более ненавистного Антипы, видимо, подвигло его на нелегкие испытания бытом. Тем значительнее заслуга мудрого Кайафы, сумевшего вытащить Пилата с войском в столицу… С Иоанном договорились встретиться в доме в Нижнем городе.

Петр сам себе удивлялся: его сейчас полностью захватило действие, в котором он был силен, как Мастер Службы, которое он, опять же как Мастер, должен был довести до задуманного финала, а сам финал, вернее, его трагичный результат как бы отошел на второй план. Что случилось, спрашивал себя Петр. И вроде бы не понимал, откуда взялись как неожиданный азарт ни о чем не задумывающегося игрока, так и странное чувство отстраненности от происходящего. Будто не судьбой близкого — куда уж ближе! — человека играет он, решает ее, решил уже практически, а все происходит в некоем кукольном театре, где никто не погибает. Просто заканчивается спектакль, кукол убирают в коробки, а завтра их снова достают, и они — снова живые! — радуют почтеннейшую публику.

А ведь кому, как не Петру, знать, что спектаклем здесь и не пахло. Кровью пахло. Предательством.

И все же что-то глубоко в подсознании успокаивало Петра: все будет хорошо, все успокоится, камень утонет, круги пройдут и утихнут, жизнь не кончается. Петр не ведал, что там, в подсознании творилось, ему некогда было туда забираться, копаться, он умел, в принципе, это делать, но терпеть не мог: грязная, считал, работенка — рыться в собственном подсознании. Не однажды оно так же неясно и невнятно подсказывало Петру: успокойся. Или наоборот: насторожись. И никогда не ошибалось, хотя суть подсказки Петр понимал только после уже случившегося.

И вот ведь какая странность: болотом сейчас совсем не пахло.

И Иешуа ни разу не напомнил о запахе прокисшего вина. Намеренно? Не верил Петру? Или исчез запах?.. Что зря гадать? Будет день — будет пища… Все-таки он решил идти эллином. Пилат тг Рим, знаком был со многими из римской знати и мог изрядно удивиться, что никогда не встречал в определенных кругах какого-то Вителлия. А удивление Пилата меньше всего требовалось Петру. Эллины, в конце концов, — те же подданные Римской империи, все у них общее — нравы, развлечения, деловое сотрудничество. Даже Олимпийские игры — и те с некоторых пор общие, А у Доментиуса и Пилата еще и сословие было одинаковым — всадники, второе по значимости после сенаторского; и следовало из данного факта, что имущественный ценз у каждого должен был составлять, как минимум, огромную сумму в четыреста тысяч сестерциев. Петр полагал, что богатый всадник богатого всадника всегда поймет.

Парадный вход в крепость Антония выходил на запад. Две большие арочные двери, точнее — ворота для конных были закрыты изнутри. С руганью, работой локтями и плечами Петр добрался до них сквозь толпу, постарался не свалиться в крепостной ров и выбрался на каменную площадку перед стеной, где все же был некий вакуум, не решались паломники приближаться к дверям, за которыми жила вполне реальная опасность. Петр побарабанил сначала в одну дверь, потом в другую. Правая открылась, и воин в кожаной лорике, или кирасе, надетой на короткую тунику без рукавов, из-под которой выглядывали узкие штаны до колена, спросил на хорошем арамейском, но с некоторым раздражением:

— Что надо, господин?

— Я к гегемону, — тоже по-арамейски надменно заявил Петр, то есть Доментиус. — Вызови начальника стражи.

Воин — явно из местных наемников, судя по языку, — невежливо закрыл дверь перед носом у Петра и надолго исчез. Минут через десять, за которые Петр-Доментиус накрутил себя до состояния праведного гнева, дверь снова открылась, и в проеме возник некто в более просторной и тонкой тунике, без всякой лорики, зато с коротким мечом в бронзовых поножах, притороченных к поясу.

— Что надо, господин? — Начальник стражи слово в слово повторил вопрос подчиненного, но уже на благородной латыни.

— Я прибыл сюда из Рима сегодня ночью, чтобы говорить с гегемоном, перейдя на латынь, заорал Петр. — Я — всадник Доментиус Коринфский, должен из-за вас, идиотов, стоять здесь на жаре, как мальчишка? Так, что ли?.. Как твое имя, солдат?

— Дарий, — в некоторой растерянности ответил начальник стражи.

— Иудея — это дыра, это место ссылки для плохих солдат, — продолжал разоряться оскорбленный всадник. — Так ты хочешь отправиться туда, где похолоднее, к диким галлам, например? Я могу это тебе устроить!..

— Подождите, господин, — все-таки начальник испугался угрозы, к диким галдам ему не хотелось, — я же только спросил…

— Проходите, конечно. Я немедленно доложу гегемону о вашем прибытии. Он, правда, отдыхает. Весь гарнизон отдыхает. У нас сегодня было ночное сражение…

Значит, все-таки было, обрадованно подумал Петр. И каков же результат?..

— Надеюсь, успешное? — успокаиваясь, снижая тон, спросил он и вошел в крепость следом за начальником стражи.

— Мы разогнали бунтовщиков и взяли под стражу их предводителей.

Сообщение порадовало. Подробности предстояло узнать у прокуратора. Или, как его здесь называли, гегемона.

— Я слыхал об этом, — сообщил Доментиус. — Именно потому я — здесь.

— Вы присядьте. — Начальник указал на одинокую каменную скамеечку.

Больше ничего внутри крепости не было — пустой двор, только у противоположной стены, где располагались конюшни, к коновязи привязаны были две расседланные лошади. Остальные, видимо, находились в конюшне, в денниках.

Скучно живут, отметил Петр. Совсем уныло. Одно слово — солдатня… Зря Пилат не согласился на дворец Ирода, там куда симпа-тичней…

На скамеечке ему пришлось сидеть недолго. Запыхавшийся начальник стражи минут через пять возник из дверей, ведущих в казармы — или как это у римлян называлось? — и насколько мог вежливо пригласил:

— Гегемон вас ждет, господин. Я провожу.

Они поднялись по узкой щербатой каменной лестнице без перил на второй этаж, прошли по короткому коридору, и начальник, остановившись у двери в торце его, вежливо, костяшками согнутых пальцев, стукнул два раза. Сказал:

— Здесь всадник Доментиус, гегемон.

— Пусть войдет, — послышался мощный рык из-за двери. В сравнительно небольшой комнате — опять никакого сравнения с внутренними помещениями дворца Ирода! — за простым, даже грубым каменным столом сидел голый по пояс здоровенный мужик, в обтягивающих ляжки коротких портках, босиком, безбородый, совсем коротко стриженный, с ранней проседью, загорелый, мордатый, но, в общем, по-мужицки красивый. Он был занят мужицким же делом: пил вино и жрал — именно это слово! — мясо от мощного ломтя, не пользуясь, естественно, никакими добавочными приспособлениями, даже ножом.

— Салют тебе! — Мужик оторвался от немаленькой глиняной чаши с вином. Вина будешь?

— Ясное дело, буду, — быстро согласился Доментиус и уселся на лавку напротив.

Мрачного вида солдат приволок и поставил перед греком такую же чашу и еще кувшин с вином, грохнул на стол пустую глиняную миску. Мяса на столе баранина, естественно, — было в избытке на тоже глиняном блюде. Опять-таки не дворец, посуда здесь солдатская. Как и нравы. Впрочем, эллина Доментиуса это ничуть не смущало.

Он налил себе галилейского и поднял чашу:

— За императора!

— Можно и за него, — согласился мужик, бывший не кем иным, как пятым прокуратором Иудеи и Самарии, богатый гражданином Империи, всадником Понтием Пилатом, грозой блудливых, непочтительных и вороватых евреев, к тому же отвратительно орущих за окнами. Заметил походя: — Вино здесь дерьмовое… — и выпил до дна.

Петр согласился, но возразил:

— А где ж другое возьмешь? И тоже выпил до дна.

— Хорошее — дома… А ты сам-то откуда? — спросил Пилат, наяривая баранину.

— Как раз из дому. Из Рима.

— Давно?

— Сегодня ночью.

— Ты же эллин, доложили мне…

— Ну и что? Мало, что ли, в Риме эллинов? Служу я там.

— Мне сказали, ты — всадник…

— Удостоен, — скромно объяснил Доментиус. — Есть, наверно, заслуги.