Сергей Абрамов - 05-Мой престол - Небо (Дилогия)

• Название: 05-Мой престол - Небо (Дилогия)
• Автор: Сергей Абрамов
• Жанр: Научная Фантастика

Содержание: 1. Место покоя Моего 2. Чаша ярости

---

Он налил себе галилейского и поднял чашу:

— За императора!

— Можно и за него, — согласился мужик, бывший не кем иным, как пятым прокуратором Иудеи и Самарии, богатый гражданином Империи, всадником Понтием Пилатом, грозой блудливых, непочтительных и вороватых евреев, к тому же отвратительно орущих за окнами. Заметил походя: — Вино здесь дерьмовое… — и выпил до дна.

Петр согласился, но возразил:

— А где ж другое возьмешь? И тоже выпил до дна.

— Хорошее — дома… А ты сам-то откуда? — спросил Пилат, наяривая баранину.

— Как раз из дому. Из Рима.

— Давно?

— Сегодня ночью.

— Ты же эллин, доложили мне…

— Ну и что? Мало, что ли, в Риме эллинов? Служу я там.

— Мне сказали, ты — всадник…

— Удостоен, — скромно объяснил Доментиус. — Есть, наверно, заслуги.

— Главное, денежки имеются, — хмыкнул Пилат. — А сюда на кой хрен прибыл?

— С тобой поговорить.

— О чем?

— О заговоре, всадник, который, насколько я слышал, твои люди сегодня остановили.

Пилат даже есть перестал.

— Ты это о ночном броске? Подумаешь, заговор! Кучка бродяг и ворья. Зилоты хреновы! Давили мы таких, как тараканов. Все разбежались, мечи — между прочим, наши, римские, — побросали, трусливые твари, двоих сволочей мы взяли с собой. Распну я их, пожалуй. Завтра и распну, чего тянуть.

— Кого распнешь?

— Думаешь, я помню?.. Главарь там один был, бородатый такой евреище, шкаф просто, и второй, рядом с ним бился, тоже не лилипут… — Отпил из чаши. — Надо признать, этот главарь драться умеет.

— Где они?

Пилат ткнул пальцем в пол:

— В яме.

— А теперь послушай, ты должен это знать. Я для того и приехал к тебе. Напрасно недооцениваешь, это именно заговор. Пусть для тебя с твоими когортами он смешон, но дело не в тех бандитах, которых ты легко разогнал. Тот главарь, которого ты посадил в яму, — всего лишь пешка в игре. Кукла. А кукловода ты не достал.

— Кто он?

— Некто Иешуа, сын Йосефа из Галилеи, называющий себя Мессией.

— Очередной пророк? Еще один клоп…

— А знаешь, кто за этим клопом стоит?

— Кто?

— К сожалению, мои соотечественники. Достаточно большая группа эллинов. У них деньги, влияние, в Сенате… Полагаю, ты не веришь, что сенаторы неподкупны?

— Да там одно ворье! — отмахнулся Пилат, но жевать перестал, как говорится, вошел в тему. — Известно кто?

— Пока нет.

— Но эллины-то известны? Которые заговорщики…

— Тоже не все. Мы взяли троих, но они не основные. У них, как мы считаем, организация построена по принципу пирамиды: нижние не знают верхних. Видимо, есть главные. Первые. Мозг организации. Каждый связан всего с тройкой подчиненных, причем эти трое друг друга не знают, а из главных связаны только с одним — тем, кто им передает приказы. У каждого из тройки — своя пятерка, принцип тот жег никто из пятерки друг друга не видел, у каждого из пяти — своя пятерка или десятка. И так — до самого низа.

— Разумно устроено. А те трое, которых вы взяли, — они кто?

— Бригадиры. Они знают только свои десятки. Мы их донизу вычистили. Триста человек взяты под стражу.

— А наверх от этой троицы?

— Темно. Они никогда лично не встречаются со своими кураторами сверху, только через посредников.

— Так взяли бы посредников.

— Невозможно. Посредники — это ходячие почтовые ящики для передачи приказов и денег на их исполнение. Откуда они появляются, кто такие, эти трое не знают… Иными словами, мы вырезали кусок из пирамиды. Судя по всему — не очень большой.

— Почему ты так думаешь? Триста человек — это сила…

— Потому что осталась куда большая сила. Мы взяли эту группу прошлой осенью. А начало и развитие заговора в Иудее шло своим чередом. Четко и по плану. Значит, арестованные к здешнему заговору отношения не имели.

— Откуда ж вы о нем узнали?

— Один из троих что-то слышал. Во всяком случае, это он назвал имя Иешуа. Тогда я послал в Галилею двоих людей с задачей внедриться в окружение нацеретянина. Один не сумел, сгорел. Второй пока работает. Все сведения о заговоре — от него.

— Выходит, Кайафа в курсе дела? Это же он дал мне наводку на зилотов…

— Да. Потому что цель заговора — Храм.

— Не понял…

— Я тоже не очень… Мой человек доносит, что этот Иешуа, называющий себя Царем Израильским, знает какой-то способ разрушить Храм. Он, значит, разрушает его, начинается паника, вооруженные отряды зилотов верхами входят в город, а в городе уже — пять тысяч пеших сторонников этого Мессии. Все пока сбывается… Кроме разрушенного Храма.

— Еще не вечер, всадник. Песах в разгаре. Кто поручится, что этот Иешуа все-таки не разрушит Храм? Я бы не поручился…

— А что, время акции — Песах?

— Когда еще в город могут незаметно войти пять лишних тысяч паломников? Ты видел, что делается на улицах?

— Я по улицам не хожу…

Пилат встал и подошел к окну. Накачан он был отменно, мышцы так и гуляли по мощной спине, не хуже, чем у самого Петра или Иоанна.

— Да, орут не по-детски, — заметил он, глядя вниз, на толпу вокруг Вифезды и дальше, дальше… Окно выходило на север. — Ты прав, многовато чего-то таракашек… А почему твоих эллинов повело именно сюда, в дыру, в задницу, и что им вообще неймется? Чего они добиваются?

— Чего добиваются? Свободы. Самостоятельности. Чего еще можно добиваться?.. Коринф полностью был разрушен римлянами сто пятьдесят три года назад. Потом и Афины — в камни… А раньше как было?.. Да вся последняя история Эллады — это борьба с Римом за хоть какую-то независимость. Но борьба с оружием в руках — это проигрыш. Не раз пробовали, и что?.. А вот борьба с помощью религии — это сильный ход!

— Как с помощью религии?

— Понтий, ты же знаешь, во что превратилась жизнь в Империи. Предательство, воровство, разврат, раскол межнациональный и даже внутри самого римского общества, богов — навалом, и римских, и греческих, все они — давно не боги, а чуть ли не приятели. С ними вон выпить запросто всегда можно было, а при желании и трахнуться… Мы считаем, что заговорщики выбрали монотеизм, единобожие, как способ сплотить нацию. Посмотри на историю евреев. Ты Тору читал?

— Что я, сумасшедший? Нет, конечно.

— И зря. Многое понял бы. Две тысячи лет они существуют как единый и, заметь, богоизбранный народ. Ну, сами себя, допустим назначили богоизбранными, а результат? За эти две тысячи лет кто только на них не нападал, их порабощали, растаскивали по разным-землям, а они все равно едины, потому что их объединяет один Бог. Религия. И какой-нибудь римский еврей всегда старается приехать на Песах в Иершалаим. И вавилонский еврей, и еврей из Айгиптоса, и евреи из стран Арама — все они объединены своей Религией, у которой один Бог, и он дал евреям один Закон, который необходимо соблюдать, живи ты хоть на краю света. Ты что, Понтий, не встречался в Риме с евреями?

— Мне их здесь во как хватает, — со злостью резанув себя ладонью по горлу, сказал Пилат, вернулся за стол, налил вина в чашу, выпил залпом. — Встречался, конечно. Ты прав, они всегда держатся вместе, помогают своим, поддерживают друг друга, этого у них не отнимешь. Они, как тараканы, влезают в каждую дырку и размножаются немерено и все тащат только для своих, все для своих. Кто в Риме держит торговлю? Евреи. Кто владеет прибрежным флотом? Евреи. Кто меняет деньги, ссужает их? Они, они… А здесь? В Риме хоть есть римляне или эллины, есть, с кем поговорить, выпить, по бабам сходить. А здесь одни евреи — грязные, вшивые, вонючие, вечно чем-то недовольные, вечно бунтующие… — Он вскочил и заорал: — Эй, кто там есть!

В дверь немедленно просунулся давешний воин, принесший Петру вино и посуду.

— Звали, гегемон?

— Кликни начальника когорты, разбуди его, к хренам собачьим. Пусть тащат наверх этих двоих, что мы взяли ночью. Сейчас мы устроим евреям праздничек. Сейчас мы распнем их посреди толпы…

— Стой! — тоже заорал и вскочил Петр. — Стой, солдат! И ты, Понтий, погоди, не пори горячку. Успеешь их распять. Я еще не все досказал… — И солдату: — Давай отсюда, мухой!

Тот исчез, как не было. Мухой.

— Чего это ты у меня раскомандовался, а, эллин? — удивленно спросил Пилат. Выпил он, похоже, не очень подъемное для себя количество галилейского, потому что опьянение уже давало о себе знать. — Тоже на крест хочешь? Я не посмотрю…

Петр подошел к нему, обнял за потные плечи, усадил, сел обок, налил обоим вина:

— Выпили…

Против этого предложения Пилат не возражал. Выпили споро, Закусили бараниной. Пережаренной она была. Все-таки могучий организм был у пятого прокуратора, всадника Пилата. Опьянение опьянением, а сообразиловка работала, как хороший швейцарский хронометр. Эпизод с требованием немедленно распять арестованных и наездом на высокого гостя, рискнувшего отменить приказ хозяина, подумал Петр, был, похоже, всего лишь этаким мимолетным представлением именно для гостя; хотя и усиленным, конечно, винными парами. Но, покончив с означенным представлением и залив его очередной порцией спиртного, Пилат спросил вполне трезво: