Сергей Абрамов - 05-Мой престол - Небо (Дилогия)

• Название: 05-Мой престол - Небо (Дилогия)
• Автор: Сергей Абрамов
• Жанр: Научная Фантастика

Содержание: 1. Место покоя Моего 2. Чаша ярости

---

Иоанн Кайафу не видел, но дождался посыльного, который принес точные запомнил тщательно! — слова первосвященника:

«Сегодня после полуночи. Все идет по плану».

Значит, ждать коэнов со стражами Храма надо после полуночи. Успеет ли Иешуа попытаться исполнить задуманное и взлелеянное?.. Учитывая увиденное в минувшие дни, Петр полагал, что лучше бы — не успел… А уж как оно выйдет один Бог знает. Судя по разгрому отрядов зилотов и аресту Вараввы, Бог нынче на что-то другое отвлекся, более для него важное, забыл о Иешуа…

Леонардо да Винчи с его роскошной по интерьеру и пространству «Тайной вечерей», конечно же, может отдыхать. Еле-еле собрали в самом доме и по соседям восемь небольших каменных столов, расставили в главной комнате, по соседям же собирали кушеточки для возлежания, ибо это Леонардо всех усадил лицом к зрителю, а правоверный еврей вкушает трапезу полулежа и ни о каком зрителе не подозревает. Что, кстати, евангелия не могли не отметить: «Он возлег с двенадцатью учениками». Не спать же он возлег…

Однако столы-кушетки набрали. Уместили. В тесноте, да не в обиде.

Мария и Мария, а также жены братьев Иешуа, торопясь поспеть к шести вечера, к перелому суток, приготовили мясо на костях, принесенное Петром и Иоанном, сварили картофель и яйца вкрутую, накрыли — вот уж типично русский термин! — столы, не забыв аккуратно положить на каждом горки пресного хлеба, так называемой «охраненной мацы», и пучки горьких трав — сельдерея, петрушки, а также поставить чашки с соленой водой… Так — по традициям, а про мацу и травы записано буквально в книге Шмот. Хозяин свое вино предложил — Петр не отказался, хотя они с Иоанном тоже купили два бата — то есть чуть больше сорока литров — галилейского, а также овощей, фруктов, все это погрузили на вторично одолженную у вчерашнего медника из Виффагии ослицу и доставили в Нижний город. Но известно: много вина надо выпить в вечер седера, и мудрецы израильские все еще спорят — четыре или пять чаш следует пить каждому, кто говорит — четыре, что символизирует четыре обещания, данные Господом народу Моисея, а кто — пять, поскольку было ведь и пятое, но чаще всего пьют больше. Давно повелось: вино это как вода в земле Израильской, есть жажда — пей.

Петр искренне соглашался с этим утверждением: вино было легким, молодым, его пока нигде не умели хранить и выращивать, как это станут делать в будущей Франции, и от малой чаши вина даже ребенок не захмелел бы, а вот вода здесь попросту опасна для питья. Ее мало, ее собирают повсюду — с неба, с земли и из-под земли — и берегут подолгу, используя по нескольку раз одну и оду: для умывания, для питья, для мытья фруктов, посуды или похлеще. Одни Овечьи бассейны — страшненький пример…

К шести вечера, к началу новых суток, собрались все. Еле разместились в тесной для стольких гостей комнате, но все в итоге устроилось, обиженных не нашлось.

Петр отметил: Иешуа сел у стены — лицом к невидному отсюда Храму.

Была прочитана надлежащая молитва, началась трапеза. Как и положено, каждый из гостей взял для начала веточку петрушки обмакнул ее в соленую воду, произнес привычное: «Благословен ты. Господь, Бог наш. Владыка Вселенной, сотворивший плод земли…» Иешуа был задумчив и молчалив, ел неохотно, почти совсем не пил, о четырех чашах, пожалуй, и говорить не стоило, одной пока не выпил. Петр, сидящий от него по правую руку, спросил тихо:

— Устал, Иешуа?

Тот отрицательно покачал головой, ответил тоже тихо, чтобы слышал один Петр:

— Запах…

— Откуда здесь взяться опасности? — удивился Петр. Знал — откуда. И плохо удивился. Иешуа сразу же мимоходом глянул на него и отвернулся. Потом сказал негромко:

— Сказано: «Так говорит Господь, Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне служение в пустыне». — Ученики, сидящие и за тем же столом, и за ближайшими к нему, услыхали, прекратили жевать и переговариваться, да и все постепенно смолкли: Учитель говорил. — Почему коэны и левиты так часто опускают слова о пустыне? Они боятся, что кто-то подумает, будто Моисей не спасти свой народ хотел, а лишь вывести в пустыню и остаться там. Заметьте, эти слова в книге Шмот повторяются много раз, и всякий раз Моисей ведет речь только о пустыне, а вовсе не о земле Ханаанской, данной по Завету Богом Аврааму.

— Моисей говорил с фараоном, — вмешался Левий, — он не мог назвать ему истинную цель Исхода. Поэтому и пустыня… Петр мог подсказать термин: дезинформация. Не стал.

— Нет, Левий, ошибаешься. И те, кто боится слова «пустыня» не ошибаются кто невольно, а кто намеренно. Моисей не мог лгать. Господь, вкладывая эти слова в уста Моисея и Аарона, имел в виду именно пустыню, ибо строить новую жизнь, завтрашний день. Царство Божье, наконец, можно только там, где не осталось ничего от прошлого и чужого истинной Вере. Начинать надо сначала, с нуля. А если там, где Бог положил быть Началу, стоит что-то чужое — разрушьте его! Да, я пришел спасти этот мир, но прежде я стану судить его, и вы все, если любите меня, следуйте за мной и соблюдайте мои заповеди…

Он говорил все это, ни на кого не глядя, даже не обращая внимания, слушают его или отвлеклись. Сказано: имеющий уши да слышит… Но Петр, как обычно, отметил абсолютно противоположную по смыслу, по самой сути, каноническим текстам фразу: «прежде я стану судить его». В Евангелии, которое — может статься! — сочинит сидящий рядом с Петром Иоанн Богослов, бывший Креститель, будет все наоборот: «Я пришел не судить мир, но спасти его…» Но это будет опять следует оговориться: если будет! — Христос, знаемый Иоанном и так понятый им, или кто там воспользуется именем Иоанна и его рассказом, а рядом был Христос истинный, в котором жила, горела, распирала душу и тело одна мысль: мир, окружавший его, уже мертв. И он, Царь Иудейский, осудил его безжалостно и теперь должен добить его и построить новый. Именно в пустыне.

И Петр бы даже не вздумал спорить с учеником, если б тот не понимал все буквально. Да, он пришел спасти мир, а прежде — судить тех, кто разменял веру отцов на кесаревы сребреники. Да, он пришел разрушить старый Храм и выстроить новый — но в сердцах и душах. И он все это сделает, как показывает время, все у него получится! Но — иною ценой…

И все-таки сам Иоанн либо его литературный обработчик, как сказали бы далекие-предалекие потомки, полюбившие мемуары великих, написанные за них или вместо них, — короче, автор не созданного пока Евангелия от Иоанна многое, оказывается, запомнил верно.

— Представьте, — сказал Иешуа, — что я — виноградный куст на поле Господа нашего. Всякую ветвь, не рождающую кисть. Он отсекает, как мертвую, а приносящую кисть — очищает, чтобы ягодам досталось больше солнца. Так вот, вы избранные, вы уже очищены Господом с помощью слова, которое, я принес вам, отдал вам, и оно живет в вас. Вы — во мне, а я в вас. Я-в тебе, Кифа, в тебе, Йоханан, в тебе, Яаков, в тебе, Андрей, в тебе, Филипп, в тебе, Натан, сын Фоломея, в тебе, Фома, в тебе, Левий, в тебе, Яаков, сын Алфея, в тебе, Фаддей, в тебе, Шимон, и в тебе, Иуда из Кариота. — Всех перечислил, никого не забыл. Видно, слишком большое значение придавал этим пасхальным словам. — Вы беременны мной, да простится мне эта мысль, но как иначе сказать об учениках, на которых возлагаешь все надежды? Именно так! Вы — беременны мною, повторяю! Ваша непоколебимая вера в меня и в мое предназначение зачала в вас то, что вы вынесете, родите и вырастите после меня. Можно сказать: вы все — камни в основание Храма, который я должен построить. Сейчас я говорю иносказаниями, потому что имею в виду тот Храм, который больше всего любит Кифа: Храм в душах наших… Что ж, Кифа, без такого Храма не построится тот, настоящий, которого ты так бежишь… — Он внимательно посмотрел в глаза Петру.

Петр не отвел глаз. И не стал отрицать, что никуда и ни от чего не бежит. Смолчал. Тем более что Иешуа сказал правду.

— Молчишь… — неожиданно засмеялся Иешуа. — Спасибо, что промолчал. Ты же знаешь сам, кто ты для меня. Ты — первый, я уже говорил это на горе Фавор, но позволю себе повторить. Ты для меня, как Елиша, сын Шафата, для пророка Элиягу. И скажу тебе, как сказал Элиягу своему Елишу: «Проси, что сделать тебе, прежде нежели я буду взят от тебя!»

Следуя начатому тексту из книги Млахим, более известной миру как четвертая Книга Царств, Петр должен был потребовать, чтобы «дух, который в тебе, пусть будет на мне вдвойне». И Петр в секунду подумал; а что бы ему не ответить так? Что бы ему не портить праздник всем остальным? Но не стал цитировать известное: Иешуа ждал от него иного.

«Ты знаешь, что произойдет?» — молча спросил Петр.

«Узнал», — так же молча ответил Иешуа.

Все разговоры о том, что Петр, когда скрывает что-то, невольно «тормозит мысль», перечеркнуты и забыты. Ничего он не «тормозит» и не «ускоряет», все «глушилки» хитрых Техников преодолимы, Иешуа сумел-таки услышать Петра.