Чарльз Вильямсон - Девушка из универмага

• Название: Девушка из универмага
• Автор: Чарльз Вильямсон
• Издательство: Книга
• Жанр: Короткие любовные романы
• Год: 1927

Открыв дверь одной из кают парохода бурной ночью, Питер Рольс подумал, что увидел нимф – так прекрасны были девушки в вечерних туалетах в комнате среди бушующих волн Атлантического океана. Одна из них звонким смехом среди бури привлекла его внимание, и никогда не любивший Питер понял, что покорен девушкой в серебристом платье.

Винифред Чайльд нанялась в агентство живых моделей, демонстрирующих платья для богатых пассажиров, чтобы бесплатно пересечь океан и найти работу в Америке. Рольс предложил ей помощь, но предупрежденная его сестрой, считавшей знакомство с девушками подобного круга позорным, о вероломности Питера и неразборчивости в достижении целей, Винифред бежит от него и ищет спасения, устроившись продавщицей в универмаге. Как искал её Питер и не мог забыть, а нашел… в магазине, принадлежавшем его отцу. Но как заставить девушку поверить в искренность его любви?

---

Когда Вин вместе с Сэди еще до 8 часов утра в первый раз пришла в игрушечное царство, как шутливо назвал от­деление Эрл Эшер, — она испытала странное ощущение. Де­кабрьское утро еще не начиналось, и хотя «Руки» уже жили подвижной деятельной жизнью, сверкающие белые шары, со­здававшие искусственный солнечный свет, независимо от погоды, еще не начали освещать помещения. Похожие на тени, приказчики вытаскивали светлые халаты из-под при­лавков. Голоса, раздававшиеся во мраке, напоминали крики обезьян в чаще лесов. Из мрака выплывали понемногу чудес­ные вещи — фантастический мир, игрушечное царство «Рук». Когда Вин напрягла свое зрение, чтобы разобраться в окружающей ее темноте, из глубины последней стали вырисовываться причудливые, неподвижные фигуры. Почти нату­ральной величины львы и медведи, и огромные ревущие па­вианы, размерами с пятилетнего мальчика, были располо­жены молчаливыми выразительными группами, в опасном со­седстве с беззащитными кукольными домами с открытыми фасадами: роскошными кукольными домами, достаточно большими, чтобы в них могли войти дети, и кукольными домами меньших размеров, годящимися только для кукол. Глаза, платья и золотистые локоны кукол привлекали к себе то небольшое количество света, которое здесь было, и все­общее внимание. Некоторые из кукол стояли в три ряда на полках с блестящими стеклянными дверцами. Другие выставлялись болтающими приказчиками на прилавках. Их помещали в игрушечных экипажах и автомобилях, или старательно укладывали в детские колясочки. Здесь были ходящие и говорящие куклы, а также куклы, умеющие всасывать настоящее молоко из настоящих бутылок своими оловянными желудками. Некоторые изысканно одетые фарфоровые парижские куклы с ресницами, с длинными волосами, срезан­ными с голов бедных детей, были почти таких же размеров и почти столь же аристократичны, как их могущественные владелицы-миллионерши. Их более скромные сестры из сред­него класса сочетали изящество с дешевизной и с гордостью указывали на обозначенную на них цену.

Эти нежные создания, милые в своих светлых платьях и заброшенные в рубашках, были самыми яркими пятнами в этом обширном темном отделении, блестя во мраке, как звезды, светящие сквозь негустые черные облака. Когда Вин стала членом царства теней, под началом у Сэди, она посте­пенно привыкла к мраку, и ее зоркий взгляд вызывал к жизни некоторые из этих странных предметов.

Она нашла здесь долгогривых шотландских пони, доста­точно больших, чтобы садиться на них верхом; знаменитых ирландских лошадок, покрытых настоящей кожей, и более простых, с ноздрями, как у ее хозяйки на Авеню Колумба. Джерсейские коровы из цветного фарфора, которых можно было доить, кротко уставилась в пространство большими стеклянными глазами. Ноев Ковчег, достаточных размеров, чтобы в нем могли жить звери, казалось, был выкрашен в излюбленные цвета Бакста. Пугливые лица выглядывали из-за решеток клеток зверинца. Ослики и китайские мандарины покачивали, в знак приветствия, головами, забывая остано­виться. Целый выводок драконов в миниатюрных автомоби­лях помещался в похожих на настоящие гаражах. Тут же находился игрушечный театр, изображавший сцены из на­стоящих пьес. Почти все игрушки имели механический за­вод и были устроены так, чтобы выполнять веления современного ребенка.

Вин совсем недавно была ребенком; и теперь еще в душе этой высокой девушки спал маленький ребенок прошлого, готовый пробудиться при малейшем толчке, и она чувство­вала дыхание игрушечного царства. Если бы, будучи ребен­ком, она могла мечтать о том, чтобы проводить свои дни в месте, подобном этому, она отдала бы за него рай, каким он рисовался в проповедях ее отца. Насмешка судьбы поме­стила ее в игрушечное царство тогда, когда она стала слиш­ком большой, чтобы предпочесть его раю.

Сэди и Урс воспользовались небольшим количеством имевшегося в их распоряжении времени, чтобы предупредить ее насчет того, чего ей следует ожидать в игрушечном отделении.

— Здесь есть несколько паршивых парней, которые бу­дут пробовать вас ущипнуть или пощекотать, когда вы бу­дете проходить мимо, и говорить вещи, не подходящие для такой воспитанной барышни, как вы, — поспешно объяснил ей укротитель львов. — Но вы не должны сами защищаться, вы ничего не добьетесь этим. Вы тотчас сообщите мне, и я заставлю их пожалеть, что их папаши встретились с их мамашами…

Рассказ Сэди о жизни приказчиц в игрушечном царстве был в таком же роде, но она делала другие выводы.

— Не рассказывайте никому, что бы некоторые из этих парней не делали, — был ее совет. — Я умею сама постоять за себя и уверена, что и вы сумеете. Вы, может быть, и кра­савица, но вы не сахарная куколка. Если какой-нибудь па­рень назовет вас «деткой», или «нежной козочкой», вы не должны отвечать, но улыбнитесь и идите своим путем. Если он зайдет настолько далеко, что обнимет вас за талию или ущипнет за руку или бедро, что же, тогда вы можете за­катить ему оплеуху, если никто не видит. Но, вообще говоря, у большинства парней совсем не черная душа. Им просто хочется немножко прикрасить свою серенькую жизнь, и если бы подобных вещей не случалось со мной раз или два в день, я пришла бы в уныние и подумала бы, что лишилась своей красоты.

Впрочем, в силу одного щекотливого обстоятельства, «парни» не щипали, не щекотали и не обнимали Вин за та­лию. Они уверяли друг друга, что в ней нет ничего «соблаз­нительного» и что они, скорее влюбились бы в статую сво­боды, чем в эту английскую верзилу. Происходило это от того, что с момента появления Вин на сцене глаза укро­тителя львов зорко следили за ней. В игрушечном отделе­нии были приказчики разного рода и положения, но среди них он был как бы великаном среди карликов, и все они боялись его. Вскоре по игрушечному царству разнеслась но­вость, что «Веселая Винни» — девушка Эшера. Приказчики мужского пола имели обыкновение называть девушек умень­шительными именами или прозвищами, как, например, «Китти», «Винни», «Сэди» или «Конфетка», не желая этим нисколько оскорблять их, хотя сами они привыкли, чтобы все, кроме их «милочек», величали их мистером Джонсом или мистером Броуном. К Сэди относились очень хорошо даже штатные служащие, считавшие себя стоящими выше «сверхштатных-праздничных». Бывший пароходный служи­тель, красивый молодой швед предлагал устроить ей хоро­шее место горничной на пароходе, когда ему снова вздумает­ся «подышать соленой водой», и хотя она «ничего ему не позволяла» и частенько закатывала ему пощечины, она на­значала ему свидания в танцклассах после службы.

Рыжеволосая девушка, которая с первого дня была вол­нующей загадкой для Вин, тоже работала в игрушечном от­делении. Ее звали Лили Ливитт и, как Сэди уже успела рассказать Вин, она кокетничала с Эрлом Эшером. Вначале мисс Ливитт смотрела на мисс Чайльд ужасными глазами. Но на третий день пребывания английской девушки в игрушечном отделении произошло событие, превратившее врага в друга, и притом в самого преданного друга.

Дело приближалось к Рождеству, и в отделении игрушек и игр буквально негде было яблоку упасть между скопляв­шимися здесь матерями вперемежку с тетками и бабушками, часто в сопровождении детей всевозможного возраста. Ат­мосфера кругом была нервная. Никто не мог пробыть здесь десяти минут без того, чтобы не толкнуть кого-нибудь или отстранить с дороги чьего-нибудь ребенка. Эта духота, бе­шеная погоня за покупками; нетерпение скорее войти в от­деление и поскорее выбраться из него; аромат сосны и остро­листа, которыми было декорировано отделение; запах тепло­го лака, потных людей и дешевого меха; возбужденные го­лоса и крики уставших детей, — таков был здесь истинный дух Рождества. Магазин Питера Рольса вообще и игрушеч­ное отделение в частности представляли из себя картину того, что впоследствии в объявлениях называлось «успехом, не имевшим еще прецедента».

Третий день был самым ужасным из всех длинных без­умных дней у Питера Рольса, которые Вин пережила с тех пор, как поступила в качестве сверхштатной служащей на предпраздничное время. Десятки покупателей одновременно требовали ее услуг. Похоже было на то, словно каждая покупательница женского пола имела много пар рук, которыми хватала нужные ей вещи, размахивала деньгами или брала сдачу. И таких покупательниц становилось все больше и больше. И все-таки Вин с удивлением замечала, что некото­рые из девушек, более опытные и тратившие меньше времени на разговоры, пользовались всяким удобным случаем, чтобы полировать ногти и приглаживать волосы. Они отворачива­лись как бы для того, чтобы отыскать какую-нибудь вещь в ящиках, быстро останавливались, вытаскивали из чулка маленькое зеркальце, пудреницу или коробочку с румянами и «приводили себя в порядок», в то время как их спешащие покупатели думали, что они отыскивают игрушку. Такие приказчицы имели в своих ящичках собственное ароматное мыло и духи и были в состоянии получать, независимо от того, были ли у них, или нет, деньги, шляпы и покупать себе новое белье и чулки, когда старые изнашивались.