Анастасия Зубкова - Скромное обаяние художника Яичкина (Божий одуванчик - 2)

• Название: Скромное обаяние художника Яичкина (Божий одуванчик - 2)
• Автор: Анастасия Зубкова
• Жанр: Иронический детектив

Добропорядочные искусствоведы и нечистоплотные антиквары, монструозный буфет и неизвестный художник, интеллигентные бандиты и лихие братки, влюбленные мужья и коварные соблазнители, утраченные и вновь обретенные шедевры мирового искусства, убийства, похищения и тихие семейные радости. И, как обычно, в центре этого уморительного, несуразного и восхитительного урагана Галочка Перевалова и ее неукротимая бабуля - несравненная, непобедимая и легендарная.

---

- Я задыхаюсь! - визжала я.

- Ты задыхаешься? - пугалась до полусмерти Катерина, в жизни не слыхавшая о клаустрофобии, скрутившей меня по рукам и ногам, - а я, я задыхаюсь?

- Не знаю! - билась я, силясь ухватиться за кого-нибудь, - наверное, задыхаешься!

- Девочки, прекратить истерику! - рявкнула бабуля и влепила мне звенящую пощечину. Вторая, судя по звуку и подругиным восклицаниям, досталась Катерине.

- Заткнуться, - скомандовала бабуля, - дышать носом, глубоко, одной рукой держаться за меня, второй - за стену. Я сказала - за стену, а не за мой нос, Галка, приди в себя!

- Ба-бабуля, - проныла я, - я зады…

- Я сказала заткнуться, - отрезала бабуля, - слушать меня, сейчас я буде петь.

- Ехал по-езд но-о-омер во-о-осемь

Ленинград-Москва-а-а-а-а, - запела бабуля отвратительным дребезжащим голосом. Меня передернуло, - спокойно, девочки, скоро мы выберемся отсюда, - приговаривала бабуля, - скоро выберемся отсюда, темнота, это ерунда, дышим, держимся за стену, все будет хорошо, - и продолжила петь:

- Я ле-жал на ве-е-е-ерхней по-о-о-олке

И как будто спа-а-а-ал…

В те- е-е-емноте я замеча-а-а-аю

Чей- то чемода-а-а-а-ан, -скажем прямо, мою бабушку зовут не Монсеррат Кабалье. Словами не описать, как противно она поет. И репертуарчик у нее тот еще. Понятия не имею, где она откопала эту замечательную песенку, но нас с Катериной начало потихоньку отпускать. Одной рукой я держалась за бабулю, другой - за прохладную стенку, старательно дышала носом, а шарики в моей голове в это время медленно выезжали из-за роликов.

- Вот и хорошо, - ворковала бабуля, - человек чемодан в темноте заметил, и ничуть не испугался.

- От-кры-ваю, за-кры-ва-а-а-аю,

Что я ви- и-и-ижу там? -продолжала петь бабуля, - что я вижу там? - спросила она себя, немного подумав, и сама ответила, - да ни фига я там не вижу, но это не страшно. Темнота у нас что? - ерунда, и ничего кроме. Сплошная видимость, вернее - невидимость. А так - все то же самое: пол, стены, потолок, все хорошо, мои дорогие, все хорошо.

- Бабуля, - прошептала я, - мы не выберемся? Нас замуровали?

- Вот еще, - фыркнула бабуля, - кому вы нужны - муровать вас. Муровальщиков на таких, как вы, не хватит. Мы обязательно выберемся, и камня на камне не оставим.

После этих слов мне полегчало настолько, что я смогла сесть, подползти к стене, за которую держалась и облокотиться на нее спиной.

- Ну, как? - поинтересовалась бабуля.

- П-порядок, - выдохнула я.

- Катенька?

- Как огурчик, - сипло отрапортовала Катерина.

- Будем дурить? - подозрительно протянула бабуля.

- Будем, - кивнула я, - но позже. Постой, - зашептала вдруг я, сраженная внезапным озарением, - кажется, припоминаю, когда именно я видела твоего Василия Геннадьевича в детстве.

- Ну и ладушки, рада, что у тебя такая хорошая память, - погладила меня по голове бабуля и зашарила по карманам, - хоть бы папиросы оставили, сволочи.

- Это, судя по всему, - зловеще протянула Катерина, - вторая часть их страшного плана по лишению пленников воли.

- Пусть утрутся, - выплюнула бабуля, - мы с ними еще не закончили, - не знаю, как пойдет дальше, но пока бабуля не демонстрировала сломленную волю и порушенное стремление к победе.

- Да стойте же, - выкрикнула я, волнуясь, - Василий Геннадьевич - это тот самоубийца, который пел под вашими с дедушкой окнами серенаду и пытался увезти тебя из-под венца?

- Ну, - выплюнула бабуля, - он почему-то слегка запамятовал, что я уже сидела под венцом, причем весьма неплохим.

- Как же, как же, - обрадовалась я, - помню отлично, дедуля еще спустил бедняжку с лестницы, а потом гнал его до Парка Победы…

- У твоего деда всегда был очень тонкий музыкальный слух, а та серенада не выдерживала никакой критики, - зашлась в смехе бабуля.

Приложение № 19. Как Зямочка пришел мою бабулю от дедушки забирать

Мизансцена. Распахнутая входная дверь. Чуть помоложе, чем сейчас, Зямочка в картинной позе стоит в дверях. Бабуля с интересом выглядывает из-за мрачного дедушки. Я, семи лет от роду, верчусь в коридоре у всех под ногами. Из глубины комнаты доносится песня «Спят усталые игрушки».

Зямочка (напевает): «Сердце красавицы склонно к измене и к перемене, как месяц мая…»

Дедушка (кривится, как от сильной зубной боли, зажимает уши): Вася, это невыносимо!

Зямочка: Леша, я забираю ее, можно даже без вещей, мы купим ей все новое.

Дедушка (косится на бабулю): Муся, что это за явление?

Бабуля: Алеша, гони его в шею, не видишь что ли, что парень с глузда съехал?

Зямочка (прижимает руки к груди): Мария, не бойся его, если будет надо, я его убью.

Дедушка (не обращая на Зямочку внимания): Муся, ты уверена? Может быть, ты хочешь прогуляться с галантным кавалером?

Бабуля (раздраженно): Не пори чепухи, Алеша, пусть убирается.

Дедушка (разводит руками): Вася, извини.

Я (теребя рукав дедушкиной генеральской шинели): Дедуля, когда ты мне купишь военное пальто?

Дедушка (рассеянно): Скоро, детка, скоро.

Бабуля: Цыц!

Зямочка (патетически простирает руки к бабуле): Мария, пойдем, я знаю, ты тоже мечтаешь обо мне!

Бабуля (сквозь зубы): Сказала, проваливай.

Дедушка (достает из ящика стола револьвер, неторопливо откидывает барабан, проверяет, есть ли там пули): Вася, извини, но тебе придется пойти домой.

Зямочка(истерично): Никуда я не пойду, ты не понимаешь!

Дедушка стреляет в потолок. В воздухе кружится побелка. Зямочка дает стрекоча. Дедуля устремляется за ним.

Я (с восторгом глядя на шинель): Бабуля, дедуля купит мне военное пальто?

Бабуля (задумчиво): Не-пре-мен-но…

Глава девятнадцатая, в которой мы устраиваем чемпионат по спортивному ориентированию и проваливаем очередные переговоры (окончание)

- А он был тогда настроен серьезно, - всхлипывала я, давясь от смеха, - при полном параде, настоящий красавец!

- Да уж, - погрустнела бабуля, - в свое время он был очень даже ничего.

Мы помолчали. Ситуация, в которую мы угодили, представлялась нам довольно мрачной. От невеселых мыслей меня отвлекли энергичные хлопки в ладоши.

- Девочки, не киснем, - бодро объявила бабуля, - предлагаю обследовать помещение, в котором мы оказались. Было бы неплохо хоть как-то ориентироваться на местности. Галка идет по стеночке направо, Катенька - по той же стеночке налево.

- А куда пойдешь ты? - поинтересовалась я.

- Я буду делать самое сложное, - заявила бабуля, - пойду вперед. Поехали.

Мы с Катериной, кряхтя, поднялись и принялись ощупывать стену. Она была шершавая, вероятно бетонная. Сбоку лились Катеринины проклятия - судя по всему, ее стенка не поддавалась всепобеждающему разуму. Мой участок был скучным - стена тянулась куда-то далеко, потом наметился угол, и снова началась стена - прохладная и шершавая.

- У меня тут трубы, - радостно сообщила Катерина. Голос ее слышался издалека, видимо помещение было довольно большим.

- Какие трубы? - деловито спросила бабуля.

- Горячие, идут из стены и пока не заканчиваются.

- Жаль, - расстроилась бабуля, - если бы эти трубы просто лежали на полу, мы бы огуляли ими наших охранников.

- Действительно жаль, - пробормотала я, втайне завидуя Катерининым трубам - хоть какое-то разнообразие. Моя стена тянулась без единого выступа, хоть ощупывала я ее со всей тщательностью: от пола (тоже, судя по всему, бетонного) и вверх, насколько хватало роста.

- Ничего, - проговорила бабуля, - голыми руками удавлю.

Я не стала спорить. Бабуля сказала, что удавит голыми руками - значит, так и будет.

- Дошла до двери! - провозгласила Катерина, - тут большая дверь! - раздался глухой стук, - судя по всему, железная.

- Я к тебе! - обрадовалась я и побежала на Катеринин голос.

- Тебе сказали: идти по стенке! - гаркнула бабуля, но было поздно. Запутавшись ногами в чем-то мягком, я растянулась на полу, отбив колени.

- Гм, пардон, - пробормотала я, ощупывая кучу, о которую споткнулась, - прошу прощения, тут какие-то тюфяки.

- Так, - проговорила бабуля, - трубы - раз. Дверь - два, тюфяки - три. Хорошо.

- Тут еще два угла было! - добавила я, подумав.

- Великолепно, - похвалила меня бабуля, - Катенька, сколько у тебя было углов?

- Ни одного, - расстроилась Катерина, - а что, должны быть?

- Совсем не обязательно, - успокоила ее бабуля, - Галка, возвращайся к своей стенке.

- Я уже там, - обиделась я, - что мне, до ночи на этих тюфяках валяться? Я иду вперед. Кстати, раньше я от вас удалялась, а теперь возвращаюсь обратно, только по противоположной стороне.

- Молодцы, - объявила бабуля, - Катенька, что там с дверью?

- Закрыто, - энергично чем-то погремела Катерина и загрустила, - наглухо.