Агата Кристи - Убийство в доме викария

• Название: Убийство в доме викария
• Автор: Агата Кристи
• Жанр: Книги

---

Можно сказать, что это оптимистичное высказывание. Хотя очень емкое и всерьез предостерегающее. Но Агата Кристи была далека от намерения изображать ужасы апокалиптического века не потому, что не догадывалась о них. Нет, она хотела, чтобы люди отдыхали, читая ее книги. И чтобы "самые простые обычаи" человеческого общества все же сохранялись в их памяти.

Мне кажется, Агату Кристи читать интересно еще и потому, что ей было интересно писать. Она была человеком жизнерадостным, добрым и мужественным, и это, как некий "чекан души мастера", по выражению восточного мудреца, сохраняется в ее творениях.

Атмосфера, или, пользуясь аналогиями мисс Марпл, "букет", присущий каждой вещи автора, создается всей неповторимостью его личности и, конечно, трудом, "честным ремеслом", роднящим Пушкина и Агату, Диккенса и Достоевского, вне масштабных оценок.

Та атмосфера "антизла", которая так полюбилась читателям и у Сервантеса, и у Стивенсона, и у Дюма, и у Конан Дойля, у Агаты Кристи тоже естественно объединяет всех "рыцарей добра" в некоей вечной нервостихии, в неразменной, не подверженной инфляции, не разъедаемой никакой "царской водкой" золотой валюте духа.

Их общий древнейший девиз: "Пусть как вода течет суд, и правда - как сильный поток!"

Маргарита Ковалева Глава I

Немалого труда стоило мне выбрать день и час, с которого надо начать рассказ, но я наконец остановил свой выбор на одной из сред, когда мы собрались ко второму завтраку. Беседа, в общем, не касалась того, о чем я собираюсь рассказать, но все же в ней промелькнуло нечто, оказавшее влияние на последующие события.

Разделавшись с куском вареного мяса (надо сказать, на редкость жесткого), который мне пришлось разрезать как хозяину дома, я вернулся на свое место и с горячностью, отнюдь не приличествующей моему сану, заявил, что тот, кто убьет полковника Протеро, поистине облагодетельствует мир.

Мой юный племянник, Деннис, тут же выпалил:

- Тебе это припомнят, когда найдут старика плавающим в луже крови. Вот и Мэри покажет на тебя, верно, Мэри? Скажет на суде, как ты кровожадно размахивал кухонным ножом!

Мэри служит у нас временно, в надежде на лучшее положение и более солидный заработок, - она громко, официальным тоном объявила: "Зелень" и брякнула треснутое блюдо под нос Деннису с самым воинственным видом.

Моя жена спросила голосом, полным сочувствия:

- Он тебя очень замучил?

Я не сразу нашелся с ответом - Мэри, швырнув на стол зелень, сунула почти что мне в лицо другое блюдо, с крайне непривлекательными непропеченными клецками. Я сказал:

- Благодарю вас, не надо, - после чего она грохнула блюдо на стол и вылетела из комнаты.

- Какая я ужасная хозяйка - просто беда, - сказала моя жена, и мне послышались нотки искреннего раскаяния в ее голосе.

Я готов был с ней согласиться. Жену мою зовут Гризельда - имя для жены священнослужителя в высшей степени подходящее. Но на этом все подобающие ее положению качества и исчерпываются. Кротости в ней нет ни капли.

Я всегда придерживался мнения, что священнику лучше не жениться. И по сию пору остается тайной, как мне взбрело в голову умолять Гризельду выйти за меня замуж - всего через двадцать четыре часа после нашего знакомства. Как я полагал до того, женитьба - серьезнейший шаг, который требует длительного обдумывания и подготовки, и самое важное в браке - сходство вкусов и склонностей.

Гризельда моложе меня почти на двадцать лет. Она поразительно хороша собой и абсолютно неспособна серьезно относиться к чему бы то ни было. Она ничего не умеет делать толком, и жить с ней в одном доме - чистое мучение. Весь мой приход для нее что-то вроде цирка или зверинца, созданного ей на потеху. Я попытался сформировать ее ум, но потерпел полную неудачу. Более, чем когда-либо, я убежден, что служителю церкви подобает жить в одиночестве. Я не раз намекал на это Гризельде, но она только заливалась смехом.

- Дорогая моя, - сказал я, - если бы ты хоть чуточку постаралась…

- А я стараюсь, - откликнулась Гризельда. - Только, знаешь, мне кажется, что, чем больше я стараюсь, тем хуже получается. Ничего не поделаешь - я не создана для домашнего хозяйства, это ясно. Я решила, что лучше бросить все на Мэри, примириться с неудобствами и питаться этой неудобоваримой гадостью.

- А о муже ты подумала, радость моя? - укорил я ее и добавил, следуя примеру лукавого, который цитировал Священное писание ради своих целей: - Она устраивает все в доме своем…

- Ты подумай, как тебе сказочно повезло: тебя не бросили на растерзание львам, - живо перебила Гризельда. - А то еще и на костер мог бы угодить. Стоит ли поднимать шум из-за невкусной еды и невыметенной пыли с дохлыми осами! Расскажи-ка мне лучше про полковника Протеро. У ранних христиан было одно преимущество - они не знали церковных старост.

- Надутый старый грубиян, - заметил Деннис. - Недаром первая жена от него сбежала.

- По-моему, ничего другого ей и не оставалось, - сказала моя жена.

- Гризельда! - строго оборвал ее я. - Я не потерплю, чтобы ты говорила подобные вещи.

- Ну, милый мой, - с нежностью сказала жена. - Расскажи мне про него. Из-за чего весь сыр-бор разгорелся? Может, из-за мистера Хоуза, из-за того, что он ежеминутно кланяется, кивает и крестится?

Хоуз - мой новый помощник. Он прослужил в нашем приходе чуть больше трех недель, придерживается правил Высокой Церкви и постится по пятницам. А полковник Протеро - непримиримый противник всех и всяческих ритуалов.

- На этот раз - нет. Хотя походя он об этом упомянул. Нет, все неприятности начались с этой злосчастной фунтовой бумажки миссис Прайс Ридли.

Миссис Прайс Ридли - достойный член нашей общины. Во время ранней обедни в годовщину смерти своего сына она положила в кружку для пожертвований фунтовую банкноту. Позже, читая вывешенную для сведения паствы справку о пожертвованиях, она была поражена в самое сердце тем, что самой крупной банкнотой значилась бумажка в десять шиллингов.

Она пожаловалась мне, а я вполне резонно заметил, что она, должно быть, запамятовала.

- Мы все уже не так молоды, - добавил я, стараясь как можно тактичнее уладить дело. - Годы берут свою дань, от этого не уйдешь.

Как ни странно, мои слова оказали противоположное действие. Она заявила, что творятся странные вещи, и она чрезвычайно удивлена, что я этого не замечаю. После этого миссис Прайс Ридли, как я догадываюсь, явилась с жалобами к полковнику Протеро. Протеро из тех людей, которые обожают скандалить по любому поводу. Он и устроил скандал. К сожалению, для скандала он выбрал среду. А я утром по средам даю уроки в церковной дневной школе, и это превращает меня в комок нервов, так что я до конца дня не могу прийти в себя.

- Что ж тут такого - надо же и ему хоть чем-то развлечься, - сказала моя жена с видом праведного и беспристрастного судьи. - Около него никто не увивается, называя его нашим дорогим викарием1, и никто ему не дарит жутких расшитых туфель, а к Рождеству - теплых ночных носочков. И жена и дочь его видеть не могут. Наверно, ему приятно хоть в чем-то почувствовать себя важной персоной.

- Но ведь для этого вовсе не обязательно оскорблять других, - не без горячности ответил я. - Мне кажется, он даже не понял, какие выводы можно сделать из его слов. Хочет проверить все церковные счета - на случай растрат. Растрат, так и сказал. Не думает же он, что я прикарманиваю церковные средства!

- О тебе никто такого не подумает, мой родной, - сказала Гризельда. - Ты настолько выше всех подозрений, что просто грех не воспользоваться такой возможностью. Вот было бы здорово, если бы ты присвоил пожертвования на миссионерскую работу. Терпеть не могу миссионеров - я их всегда ненавидела.

Я бы упрекнул жену за нехристианские чувства, но тут Мэри внесла полусырой рисовый пудинг. Я попробовал слабо протестовать, но Гризельда заявила, что японцы всегда едят недоваренный рис и от этого у них так хорошо варят мозги.

- Попомни мои слова, - сказала она, - если бы ты всю неделю, до самого воскресенья, ел рисовый пудинг, ты произнес бы сногсшибательную проповедь, честное слово.

- Боже упаси, - содрогнувшись, ответил я. Затем продолжал:

- Протеро зайдет завтра вечером, и мы вместе просмотрим все счета. А сегодня мне нужно закончить свою речь для МКАЦ. Я тут искал цитату и так зачитался "Реальностью" каноника Ширли, что не успел написать все до конца. А ты сегодня что собираешься делать, Гризельда?

- Исполнять свой долг, - сказала Гризельда. - Свой долг супруги пастыря. Чай со сплетнями в половине пятого. - А кого ты пригласила?

Гризельда стала перечислять по пальцам, сияя напускной добродетельно:

- Миссис Прайс Ридли, мисс Уэзерби, мисс Хартнелл и это чудовище - мисс Марпл.

- А мне мисс Марпл даже нравится, - возразил я. - По крайней мере, она не лишена чувства юмора.

- Самая жуткая сплетница во всей деревне, - сказала Гризельда. - Всегда знает до мелочей все, что здесь творится, и всегда от всех ждет самого худшего.