Одри Ниффенеггер - Соразмерный образ мой

• Название: Соразмерный образ мой
• Автор: Одри Ниффенеггер
• Издательство: Эксмо
• Жанр: Современная проза
• Год: 2010
• ISBN: 978-5-699-41481-9

Одри Ниффенеггер дебютировала с романом «Жена путешественника во времени», и эта книга буквально покорила мир: переводы на все языки, многомиллионные тиражи, покупка киноправ Брэдом Питтом и долгожданная экранизация в 2009 году.

В том же 2009 году Ниффенеггер выпустила не менее долгожданный второй роман — историю о призраках и семейных тайнах, о кишащем тенями прошлого мегаполисе, о любви, над которой не властна даже смерть (в самом прямом смысле).

Умирающая Элспет Ноблин завещает лондонскую квартиру своим племянницам — дочкам ее сестры-близнеца Эдвины, которая со скандалом уехала в США двадцать лет назад, и с тех пор сестры не общались. И вот Джулия и Валентина, тоже близняшки, переезжают из Мичигана в Лондон, в новый дом, который стоит у легендарного Хайгейтского кладбища. Кто оставляет им послания на пыльной крышке рояля, чье холодное дыхание ощущается в пустой квартире, кто заманил в дом Котенка Смерти?..

---

— Но у нас судьба такая — быть вместе. Я так тебе скажу: посмотри на маму и Элспет. Они не хотели разлучаться. Между ними встало что-то непреодолимое, и только тогда они разошлись в разные стороны, но вопреки своей природе, и обе потом жалели.

— Никто не мешал им воссоединиться, однако у них и мысли такой не возникало, — сказала Валентина. — Элспет с Робертом провели отпуск в Штатах, но даже не подумали заехать в Чикаго, потому что Элспет не хотела. Роберт считает, что мама запретила ей с нами общаться.

— Но суть в том, что они расстались не по своей воле.

— Какое нам до них дело? — бросила Валентина. — Я, например, хочу получить образование. Я хочу, чтобы у меня был парень, я хочу выйти замуж и создать семью. Хочу стать модельером, хочу жить одна в собственной квартире, хочу съедать целый сэндвич, а не половинку. Последовательность не имеет значения, — добавила она.

— Да кушай ты свои сэндвичи, сколько влезет, — ответила Джулия.

Она хотела пошутить, но Валентина резко встала и пошла прочь. Джулия окликнула ее. Валентина скрылась из виду, и Джулия устремилась в ту же сторону. «Куда ее понесло? — встревожилась Джулия. — Города не знает, заблудится еще».

Выйдя из парка, Валентина помедлила, свернула направо и зашагала вдоль Молла. Джулия перешла на бег, чтобы с ней поравняться. Оглянувшись, Валентина прибавила шагу. На подходе к Трафальгарской площади она заговорила с бомжом, продававшим газету «Биг иссью»;[105] тот стал размахивать руками, тыкать пальцем и, кажется, что-то для нее записал. «Метро ищет», — догадалась Джулия. Она решила выждать, пока Валентина сориентируется. «Сяду с ней в один поезд. Там она никуда от меня не денется». Валентина посмотрела через плечо, но ничего подозрительного не заметила — и пошла не в ту сторону. «Ты куда? Почему не на Черинг-Кросс? — Джулия шла за ней следом по Кокспер-стрит и Хеймаркету. — В черном ее почти не видно». Немного сократив расстояние между ними, Джулия, к счастью, заметила, что Валентина вошла в метро на станции «Пикадилли-серкус». Джулия бросилась за ней. У нее на глазах Валентина шлепнула по барьеру проездным билетом, проскользнула через турникет и бросилась к лестнице. Джулия не спускала с нее глаз, но решила поехать на эскалаторе и оказалась в нижнем вестибюле первой. Стиснув зубы, Валентина прошла мимо. Джулия, совершенно убитая, держалась на несколько шагов сзади.

Валентина поспешила на ту платформу, откуда поезда шли в западном направлении. «Какого черта ей там нужно?» Остановившись на расстоянии вытянутой руки, Джулия проговорила:

— Валентина. Это не наш поезд. Он идет в аэропорт Хитроу.

Валентина не отреагировала. «Она что, намылилась в аэропорт? У нее даже паспорта с собой нет. И в карманах пусто». Подошел поезд. Валентина шагнула в вагон. Джулия — за ней.

Когда двери закрывались, Валентина в последний момент протиснулась между створками и выскочила. Джулия успела заметить, что она стоит на платформе и с довольным видом провожает глазами удаляющийся поезд.

Роберт вернулся с кладбища около шести. Плеснув себе виски с содовой, он вышел на задний дворик, чтобы посидеть под прикрытием стены и отдохнуть. На скамье уже сидела Джулия. Ее лицо было мокрым от слез.

— Что такое? — спросил он, хотя примерно догадывался.

— Валентина потерялась, — всхлипнула Джулия и без подробностей рассказала ему о событиях этого дня.

— Ну, не знаю, — сказал он. — Если она от тебя смылась, это еще не повод бить тревогу.

Джулия отвела взгляд:

— Где ее носит?

— Понятия не имею, но к ночи появится.

Без особой уверенности Джулия кивнула:

— Да, наверное.

Роберт протянул ей стакан:

— Выпьешь?

— Нет, спасибо.

— Тогда говори, чем могу помочь.

— Ничем. Но все равно спасибо. — Джулия ушла к себе, оставив Роберта теряться в догадках.

В семь часов Джулия спустилась этажом ниже и постучалась к нему в дверь.

— Есть новости? — спросил он.

— Нет. — Джулия стояла на площадке. — Что теперь делать? Может, в полицию заявить?

— Даже не знаю, — ответил он. — Не уверен, что…

Тут зазвонил телефон. Роберт схватил трубку.

— Алло?.. Слава богу, мы чуть с ума не сошли… Ты где?.. Уэст-Далидж? Как тебя туда занесло?.. Ладно, неважно, подожди, я посмотрю по карте… Приеду за тобой на такси, жди у входа, поняла?.. Нет, не надо, стой там. Да-да, не волнуйся. До встречи. — Он положил трубку и повернулся к Джулии. — Она будет ждать у Национального железнодорожного вокзала в южном Лондоне.

— Можно мне с тобой?

— Лучше не надо, — сказал Роберт. Взяв бумажник и ключи, он вышел на площадку. — Не обижайся, Джулия. Она… на грани нервного срыва.

— Все понятно. — Джулия отвернулась и побежала наверх.

Роберт поспешил на стоянку такси.

От Хайгейта до Уэст-Далиджа путь неблизкий, и у Роберта было время поразмыслить. «Надо бы связаться с их родителями. Я не возьму на себя такую ответственность. От Элспет толку мало. Позвоню Эди и Джеку, пусть приедут… и что сделают? Приструнят девчонок… Я им не опекун… Тут нужен третейский судья…»

Когда автомобиль в конце концов притормозил у вокзала, Роберт вышел и остановился на тротуаре. Валентина, можно было подумать, материализовалась из тьмы: Роберт заметил, что к нему плывет голова, но тут же понял, что черная одежда просто не видна. Они не проронили ни слова. Валентина села в машину, Роберт опустился на сиденье рядом с ней.

На дорогах было почти пусто. Водитель болтал на хинди по мобильнику. Первые несколько миль они молчали. Когда такси переезжало через Темзу, Роберт спросил:

— Как себя чувствуешь?

— Я приняла решение, — спокойно сказала Валентина. — Но мне понадобится твоя помощь.

Роберт занервничал. Впоследствии он ругал себя, что не приказал таксисту остановиться, не отправил ее домой одну; надо было бежать от нее сломя голову, нестись до разрыва сердца по улицам южного Лондона. Вместо этого он спросил:

— Какая же?

Очень тихо, чтобы не услышал водитель, Валентина повела рассказ о том, как Элспет оживила Котенка. Роберт слушал с нескрываемым раздражением.

— Не понимаю, — сказал он. — Котенок издох.

— Это случилось не в тот раз. Элспет стала упражняться. Котенку не понравилось, он убежал, и Элспет не сумела вернуть его в тельце.

— Что значит «стала упражняться»? Упражняться в чем?

— Я как раз собиралась к этому перейти. У нас был план…

Она изложила ему этот план очень тихо, почти шепотом, с легким американским акцентом, и Роберт ужаснулся. Он шарахнулся в сторону:

— Ты сумасшедшая.

Она положила узкую ладонь ему на колено.

— Вот и Элспет вначале так сказала. Но потом она хорошенько подумала, и мы обсудили все подробности. Ты сам с ней поговори…

— Да, будь уверена, я с ней поговорю от души. — Он стряхнул ее руку с колена, потом сжалился и задержал ее в своей ладони. — Э… Валентина. Ты не должна допускать… видимо, не следует возлагать принятие решений на Элспет.

— Это почему?

— Она… хитрая. У нее внутри одной идеи прячется другая.

— Она ко мне очень добра.

Роберт покачал головой:

— Элспет не добрая. Даже при жизни была не очень-то… она была остроумна, красива, фантастически изобретательна в пост… в поступках, но после смерти, по-моему, утратила очень важное качество — сострадание, или, если хочешь, сопереживание, какую-то человечность… боюсь, ей нельзя доверять, Валентина.

— Но ты же ей доверяешь.

— Потому что я идиот.

Они опять замолчали и до конца поездки не произнесли ни слова.

Валентина отказывалась идти домой, и Роберт предложил ей переночевать у него. Дождавшись, пока она заснет, он поднялся на второй этаж и постучался в дверь. Джулия открыла тотчас же.

— Входи, — сказала она.

Он остановился в прихожей. Ему не хотелось садиться и заводить долгий разговор.

— Она у меня; только что заснула, — сообщил он.

— Хорошо.

— Джулия, — начал он. — У тебя не возникало ощущения, что Валентина… склонна к суициду?

— Это она нарочно, — поспешила ответить Джулия.

Роберт собрался уходить.

— Как знать. Ты… последи за ней. — Он стал спускаться вниз и только от своей двери услышал, как Джулия заперлась на замок.

Войдя в квартиру, он сразу пошел к телефону. В Лейк-Форесте, очевидно, было около семи вечера. Он представил, как чета Пул садится ужинать в блаженном неведении относительно замыслов своей дочери, которая спланировала собственную смерть и возвращение к жизни. Поднеся трубку к уху, он сообразил, что не знает их номера. Может, спросить у Джулии? Нет, лучше не надо; утром можно будет справиться у Роша.

Роберт бодрствовал почти всю ночь: смотрел без звука футбол, потом программу об американской фолк-музыке. В какой-то момент его сморило прямо в кресле. Проснувшись, он обнаружил исчезновение Валентины. Он побежал наверх и увидел, что близняшки завтракают — и, по всей видимости, мирно. Валентина сварила ему кофе.