Виктор Венский - Правоохранительные и судебные системы глазами рецидивиста

• Название: Правоохранительные и судебные системы глазами рецидивиста
• Автор: Виктор Венский
• Жанр: Государство
• Год: 2010

Читатели знакомы с моими книгами, рассказывающими о последних достижениях науки и об исследовании территории непознанного — человеческой психики и в целом возможностей Человека.

Но видимо Судьба всегда пытается достичь равновесия между Небом и Землей, между Богом и Дьяволом. Видимо поэтому я вынужден был погрузиться в самые обыденные вещи, на самое дно нашей цивилизации, — там, где обитают преступники и приравненные к ним люди.

И этот опыт позволил мне понять, почему в народе всегда складывались былины и сказки про удалых разбойников, про людей, которые выступали против давления общества, против его абсолютного диктата и несправедливости жизни, навязываемой нам нашими правителями.

---

25) Совершенно ясно, что отвести прокурора согласно ч.1 ст.66 УПК РФ ещё более проблематично, чем судью, поскольку в статье нет критериев для такого отвода, всё отдано на откуп судье, на её субъективное мнение.

Я считаю, эта статья также противоречит конституции РФ, поскольку нарушает права на защиту (ст. ст. 45, 46, 55 Конституции РФ), не представляя никакой возможности отвести прокурора, даже если сам прокурор будет нарушать все мыслимые законы и нормы поведения в суде, что явно нелогично.

В нашем случае, я пытался отвести прокурора, поскольку вначале был один, а затем его заменили на другого. В этом случае, я полагаю, что «новый» прокурор, не слыша и не видя выступления предыдущих свидетелей, не сможет объективно судить о сути их показаний. Особенно учитывая искажения, неминуемые при записи показаний в протокол.

Возникает естественное сомнение в конституционности положений ч.1 ст. 66 УПК РФ.

26) На мой взгляд, суд нарушил ч.5 ст.37 Конституции РФ, согласно которой «Каждый имеет право на отдых».

Действительно, судья сказала мне, что отпуск, не является основанием для неявки в суд, поэтому, я вынужден был отложить поездку к морю, а находясь в отпуске, я должен был ходить на назначенные ею заседания. В то время как, эта якобы «потерпевшая» не преминула съездить к морю и хорошо отдохнуть, судья не сделала ей даже замечание о том, что она отсутствовала. Где же равенство сторон (ст. 15 ч.4 УПК РФ)?

27) Согласно ст.73 «При производстве по уголовному делу подлежат доказыванию:

1) событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления);

2) виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы;

3) обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;

4) характер и размер вреда, причиненного преступлением;

5) обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния;

6) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;

7) обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания;

Подлежат выявлению также обстоятельства, способствовавшие совершению преступления».

Ясно, что раз эти обстоятельства подлежат доказыванию, значит они должны служить предметом разбирательства любого суда. Однако:

— Способ преступления, как был невыяснен в ходе досудебного разбирательства, так и остался невыясненным и в данном суде. По-прежнему неясно, в чем заключается травма, якобы полученная потерпевшей, кто ей конкретно ее причинил, в какой момент, каким способом. Эта неясность в предъявленном нам обвинении значительно ограничила наши возможности в защите, поскольку совершенно неясно от чего конкретно защищаться. Понимаю, что так удобнее стороне обвинения, по ходу дела можно развернуть его в любую сторону. Как это делала потерпевшая в больнице: жаловалась на голову, не помогло, ну тогда через недельку посоветовалась со знающими людьми и стала жаловаться на спину (появился диагноз «дисторсия»).

— Остались невыяснены, ни форма вины, ни мотивы. Действительно, как можно практически доказать или опровергнуть, что гражданка получила растяжение позвоночника именно 03.03.05, если диагноз этот ей выставлен только 11.03.05, и при этом не существует в данном случае объективных указаний на наличие дисторсии и даже ушиба? В чем собственно наша вина: в том, что гражданка в неустановленное точно время резко нагнулась-разогнулась, в результате чего и получена дисторсия? А мы то здесь причем?!

Я уже умолчу о вменении нам группового избиения. Это просто расходится с материалами дела, собранных теми самыми следователями, которые эту самую вину придумали!

Да и мотивов выталкивать ее из квартиры у нас тоже не было, поскольку с ее же слов «она направилась к выходу и тут на нее налетели». Как нет и иных мотивов.

— Про «характер и размер вреда» следует сказать особо. Почему время излечения более 21 дня установлено только на основании больничного, на котором гражданка лечилась от невралгических заболеваний хронического типа, а не от тех повреждений, что ставят нам в вину? Неужели для выводов суда достаточно, что максимальный срок при излечении дисторсии может быть более 21 дня? И это при том, что тяжелые случаи дисторсии (случаи повреждения мышечно-связочного аппарата) медиками были сразу отвергнуты, поскольку рентген ничего этого не показал. Т. е., мы имеем дело максимум с безобидным растяжением, которое сами медики по тяжести не могут классифицировать, поскольку нет объективных признаков (не выполнены своевременно соответствующие тесты на томографе), на основе которых это можно сделать.

Следовательно размер вреда неопределен, но тогда как же на основе неопределенного размера вреда можно определять количество необходимого времени излечения? Я не понимаю, логика в выводах экспертов должна присутствовать или же прикрываясь завесой специальных терминов, они надеются, что никто эту логику и проверять не станет?

28) Судья Недоступенко однозначно с первого дня стала на сторону обвинения. Причина этого мне не известна. Однако выражалось это еще и в следующем:

— Чрезмерная придирчивость к обвиняемым и отсутствие требований к стороне обвинения, особенно к «потерпевшей», которая позволяла себе высказывания с места, перебивала выступающих и никаких замечаний за это от суда чаще всего не имела.

— По форме вопросов к свидетелям, эксперту, сторонам и по содержанию этих вопросов от судьи данным гражданам, — с очевидностью проглядывала позиция обвинения, а не нейтральная, как того требует закон. Действительно, можно спросить, свидетеля «Видел ли он удары, может ли он точно утверждать, что хорошо помнит всё, что произошло 4 года назад», а можно сформулировать так «Вы подтверждаете, что потерпевшая выгнулась, когда упала на пол», хотя свидетель перед этим 2 часа говорил, что он сейчас ничего не помнит, и падения не было (как это было, например, со свидетелем Тимченко).

— Когда защита заявила, что у нас есть письменное заключение специалиста, судья отказалась его приобщить к материалам дела, нарушив, все наши права на защиту. Более того, судья вызвала в суд эксперта, как я понял начальника того эксперта, который давал заключение, имеющееся в деле. Сложно трактовать это иначе, чем «превентивный удар» стороны обвинения, чтобы пресечь все попытки защиты обратиться к независимым экспертам. Более того, специалист, которого мы просили допросить в суде, приходил в судебные заседания трижды, и трижды судья отказывала в его допросе: в начале под формальными предлогами, ничего общего не имеющими с законом, а затем после того, как вызвала «своего» эксперта, объяснила, что теперь необходимость вызова нашего специалиста и вовсе отпала, поскольку один эксперт уже вызывался. Попутно, сторона обвинения, включая прокурора, обвинила нас в недобросовестности в «вызове заинтересованного специалиста». Однако, в чем его заинтересованность? Денег, от нас он не получал. Может его беда в том, что он пытается бороться с существующей безальтернативной экспертизой? Кстати, в отличии от вызванного эксперта, он не является начальником того эксперта, что писал заключение, имеющееся в деле.

— Судья не давала нам в ходе допросов выяснить наличие заинтересованности свидетелей в даче заведомо ложных показаний. Не давала выяснить мотив потерпевшей в клевете, хотя как известно согласно закону суд, как минимум, должен учитывать антиобщественное и антиморальное поведение «потерпевшей», если они имели место. Особенно показателен в этом смысле допрос бывших судебных приставов Тимченко и Конюховой: судья не дала мне задать ни одного лишнего вопроса, хотя именно Тимченко ответственна за такое противоправное поведение потерпевшей на исполнительном производстве, именно она сама нарушила несколько законов и прикрывала незаконные действия пристава Конюховой и своей подруги Ларисы («потерпевшей») на всех состоявшихся судах и на этом также. Где здесь законность и справедливость? Мало того, что эти понятия часто не совпадают, так в данном случае нет ни того, ни другого. А ведь глубина любого судебного разбирательства всецело зависит от судьи. И когда эта самая глубина искусственно уменьшается, есть повод задуматься, кому у нас в стране служит закон: честным гражданам или тем, кто лжет, имея для этого весомый материальный мотив, и приводит своих подруг лжесвидетелей, зная, что доказать их лжесвидетельство почти невозможно. Только, одна подруга потерпевшей по простоте душевной созналась в лжесвидетельстве, а те кто толкнул ее к этому (приставы и потерпевшая) — почему закон их не наказывает или как минимум не учитывает их заинтересованность, которая толкнула их на групповой сговор и фальсификацию официального документа — Акта.