Виктор Венский - Правоохранительные и судебные системы глазами рецидивиста

• Название: Правоохранительные и судебные системы глазами рецидивиста
• Автор: Виктор Венский
• Жанр: Государство
• Год: 2010

Читатели знакомы с моими книгами, рассказывающими о последних достижениях науки и об исследовании территории непознанного — человеческой психики и в целом возможностей Человека.

Но видимо Судьба всегда пытается достичь равновесия между Небом и Землей, между Богом и Дьяволом. Видимо поэтому я вынужден был погрузиться в самые обыденные вещи, на самое дно нашей цивилизации, — там, где обитают преступники и приравненные к ним люди.

И этот опыт позволил мне понять, почему в народе всегда складывались былины и сказки про удалых разбойников, про людей, которые выступали против давления общества, против его абсолютного диктата и несправедливости жизни, навязываемой нам нашими правителями.

---

3.5. Свидетель обвинения Тимченко (судебный пристав) на очной ставке на стадии дознания показала: «Натали стояла вплотную к потерпевшей, до того как пришел обвиняемый, когда обвиняемый пришел, Натали отошла в сторону влево, ближе к ванной и больше ничего не делала» (41 л.д.). Т. е., даже заинтересованный свидетель, подруга Ларисы, не ведет речь ни о каких совместных деяниях. На суде, данный свидетель пояснила, что сейчас ничего не помнит и надо ориентироваться на ее показания на предварительном следствии.

3.6. И только «потерпевшая» указывает в суде 10.04.09: «Они ударяли меня каждый 2–3 раза в грудь. Муж ударил 2 раза в лоб, 2 раза в грудь. Ударяли одновременно». Но как мы видели выше, ни один из свидетелей не подтвердил ни наличие ударов (некоторые говорили максимум о толчках либо о том, что ничего не видели), и никто не говорил о совместности. Учитывая заинтересованность Ларисы в очернении подсудимых, ее явную необъективность, — полагаем, данными ее показаниями можно пренебречь.

Следовательно суд достоверно не установил наличие фактора «совместности» в действиях подсудимых, а значит п. «г» ч.2 вменяемой им статьи не применим.

2. Длительность излечения.

Изучение фактора «длительности» важно для суда, поскольку именно на его основе эксперты выставили «среднюю тяжесть» повреждений, что влечет применение ст.112, а не ст.115 УК РФ, со всеми вытекающими последствиями.

Листок нетрудоспособности заведен неврологом и, в соответствии с диагнозом невролога, «потерпевшая» лечилась 28 дней не от «дисторсии», а от целого ряда невротических заболеваний (листок нетрудоспособности есть в деле).

Диагноз «дисторсия» (сопоставленный экспертами со «средней тяжестью») изначально не выставлен ни «Скорой», ни при первичном обследовании в ЦКБ СОРАН, когда ее осматривали 4 марта 2005 г., т. е. сразу на следующий день после предполагаемых событий. Диагноз «дисторсия» появился только 11.03.05, что ставит под сомнение его связь с событиями от 3 марта 2005 года. Действительно, с 3 по 11 марта или до 3-го «потерпевшая» могла где угодно «потянуть» свою спину, если поверить ей, что она ее действительно потянула, чему в деле нет никаких объективных подтверждений.

Период лечения «дисторсии», по данным амбулаторной карты, определен лечащим врачом менее 19 дней, с 11 по 30 марта (30 марта диагноз уже был снят). Эти данные (а также данные п.2.2) указаны в ответе из поликлиники на запрос следствия от 13.06.06.

Следовательно, доказательство в виде «больничного листа» не является соотносимым доказательством, поскольку указывает на нахождение Ларисы на излечении от других заболеваний (неврологического характера), а не по диагнозу «дисторсия», который послужил для экспертов основой для квалификации «средней тяжести» по признаку длительности излечения.

Доказательство в форме данных амбулаторной карты о времени излечения «дисторсии» сроком более 21 дня не является достоверным и соотносимым.

Действительно, диагноз «дисторсия» выставлен врачом через 8 дней после исследуемых судом событий, что делает его достоверно несоотносимым с датой этих событий. На это же указывает вероятностный характер экспертизы. Более того, через 19 дней этот же врач снял диагноз «дисторсия». Эти данные делают выводы экспертов о времени излечения Ларисы более 21 дня недостоверными. Кроме того, в своих выводах, они указали, что не могут четко выделить периоды излечения, когда Лариса лечилась от «дисторсии», а не от иных неврологических заболеваний, согласно ее амбулаторной карты. Это утверждение экспертов делает невозможным точное определение срока, в течении которого Лариса «лечилась» от дисторсии.

3. Умысел и мотив.

3.1. Свидетель обвинения Александр (сын Ларисы) дал показания в суде 23.01.09 со слов матери и ничего про умысел или мотив не указал.

3.2. Свидетель обвинения Вайнер пояснила в суде 23.01.09: «Ничего не видела. Знаю со слов, по рассказам».

3.3. Свидетель обвинения Сорокина пояснила в суде 23.01.09: «Я видела только спины людей». Далее, со слов Ларисы: «Потерпевшая упала от толчков. В результате падения ударилась головой на площадке». Однако свидетель Тимченко падения и удар головой не подтвердила. Экспертиза признаков сотрясений не нашла.

3.4. Свидетель обвинения Конюхова (судебный пристав) пояснила в суде 10.04.09: «Натали начала выталкивать потерпевшую, та упала». Однако свидетель Тимченко, которая по ее утверждению была рядом с потерпевшей, падения не подтвердила.

3.5. Свидетель обвинения Тимченко (судебный пристав) на заседании от 06.07.09 пояснила, что обвиняемые имели умысел на выдворение Ларисы из их квартиры. Она также опровергла показания Сорокиной, Конюховой и Ларисы о том, что Лариса падала на лестничной площадке и о том, что она ударялась головой. Она также показала, что Лариса сама цеплялась за халат обвиняемого и за косяки. Поэтому, что с ней происходило в момент этих цепляний — это ее личная ответственность. Никто выйти ей не мешал, наоборот, ей неоднократно предлагали покинуть данную квартиру.

3.6. И только «потерпевшая» указывает в суде 10.04.09 на наличие умысла. Однако, учитывая заинтересованность Ларисы в очернении подсудимых, ее явную необъективность, данными ее показаниями можно пренебречь.

Исходя из показаний свидетелей, исходя из анализа ситуации, совершенно не понятно, на каком основании дознаватель УВД сделал вывод в обвинительном акте о том, что обвиняемые одновременно осознавали, что «разжимая пальцы потерпевшей, последняя упадет на пол подъезда, ударится спиной, вследствие чего у нее образуется растяжение мышечно-связочного аппарата, что в итоге повлечет 28 дней временной нетрудоспособности и будет квалифицировано комиссией экспертов как вред здоровью средней тяжести»! И именно на основе этого вывода дело было переквалифицировано следствием в ч.2 ст.112 УК РФ. Мы видели, что на суде этот вывод дознания не подтвердился, Лариса не падала от разжатия рук и вообще не падала.

При таких обстоятельствах не имеется оснований для признания судом, что умыслом обвиняемых охватывалось причинение повреждений потерпевшей. Они никак не могли сознательно предположить, что прогибания потерпевшей в позвоночнике при ее «цепляниях» за дверь, с целью удержать равновесие, повлечет растяжение связок позвоночника (дисторсию). Данные последствия, если поверить в их реальность (вопреки отсутствию объективных данных), наступили по вине самой потерпевшей, максимум, по неосторожности со стороны подсудимых, хотя какие конкретно их действия привели к «дисторсии» суд так и не пояснил. Вместе с тем, уголовная ответственность за неосторожное причинение средней тяжести вреда здоровью Уголовным кодексом РФ не предусмотрена.

Данная правовая позиция поддерживается и судебной практикой и отображена в Бюллетени Верховного Суда РФ № 4 — 2001 г., где отмечается, что получение телесных повреждений от удара о поверхность в результате падения от удара другого человека, не может расцениваться как умышленное причинение вреда здоровью, а признается совершенным по неосторожности.

Кроме того, ни суд, ни дознание, не привели мотива, вмененным нам деяниям. Никак не обосновали его. В то время, как у «потерпевшей» был и есть очень серьезный материальный мотив (около 3 млн. руб.): заставить бывшего мужа выписаться из их общей квартиры, раздел имущества и моральный мотив: месть за то, что он ушел из семьи и счастлив с другой женщиной.

4. Объективность диагноза.

Квалифицирующим признаком ст.112 эксперты признали длительное излечение по диагнозу «дисторсия» (растяжение мышц), вызванного «возможно пересгибанием или перерасгибанием позвоночного столба, возможно при обстоятельствах указанных потерпевшей». Очевидно, что экспертиза носит вероятностный характер и не может лечь в основу обвинительного акта, кроме того:

Листок нетрудоспособности заведен неврологом и, в соответствии с диагнозом невролога, «потерпевшая», как указали сами эксперты, лечилась не от «дисторсии», а от целого ряда невротических заболеваний.

Диагноз «дисторсия» (сопоставленный со «средней тяжестью») изначально не выставлен ни «Скорой», ни при первичном обследовании в ЦКБ СОРАН 4 марта 2005 г., он появился только 11.03.05, что ставит под сомнение его связь с событиями от 3 марта 2005 года.