Виктор Венский - Правоохранительные и судебные системы глазами рецидивиста

• Название: Правоохранительные и судебные системы глазами рецидивиста
• Автор: Виктор Венский
• Жанр: Государство
• Год: 2010

Читатели знакомы с моими книгами, рассказывающими о последних достижениях науки и об исследовании территории непознанного — человеческой психики и в целом возможностей Человека.

Но видимо Судьба всегда пытается достичь равновесия между Небом и Землей, между Богом и Дьяволом. Видимо поэтому я вынужден был погрузиться в самые обыденные вещи, на самое дно нашей цивилизации, — там, где обитают преступники и приравненные к ним люди.

И этот опыт позволил мне понять, почему в народе всегда складывались былины и сказки про удалых разбойников, про людей, которые выступали против давления общества, против его абсолютного диктата и несправедливости жизни, навязываемой нам нашими правителями.

---

— Несколько раз Тимченко обвиняет подсудимых в «неадекватном поведении», хотя судя по ее описанию, так можно сказать как раз о Ларисе. Действительно, со слов Тимченко: «Я ей предложила отцепиться, она ничего не слышала. Она в это время низко держалась за полы халата обвиняемого. Ее невозможно было оторвать от него.

Мы ее оторвать не могли. Она даже не пикнула, вела себя как мазохист. Ничего не помнила». Так кто же после этого вел себя неадекватно? Кому дознание назначило психолого-психиатрическую экспертизу? И если она ничего не помнила, то как она навспоминала столько деталей для обвинения подсудимых по ст.112 части 2?!

— Показания Тимченко серьезно расходятся и с показаниями других свидетелей (Конюховой и Сорокиной), присутствующих на данном исполнительном производстве, расходятся и с показаниями Ларисы, не говоря уже о расхождении с показаниями подсудимых.

— Тимченко утверждает, что «Никаких жалоб и разговоров о здоровье не было» ни сразу после событий, ни в маршрутке. А Лариса утверждает, что жаловалась об этом непрерывно всю дорогу и всем своим подругам.

— Или, например, другие свидетели не подтвердили драку (удары, о которых говорила Тимченко), все они говорили, что ничего не видели либо максимум о толчках, а Тимченко говорит, что подсудимые несколько раз ударили потерпевшую и при этом действовали совместно. Однако это противоречит ее же показаниям, данным на предварительном следствии (зачитанным в суде) — см. п.3 данного раздела, где ни об ударах, ни о совместности речи нет.

— Более того, показания Тимченко, данные в суде, серьезно противоречат ее утверждениям, высказанным в начале и в конце. Например, она то говорит о множестве ударов, то утверждает, что «На лестничной площадке потерпевшая не падала. Ударов не получала». Она то утверждает, что подсудимый приподнял Ларису и стукнул ее о дверь, то утверждает, что он лежал «умирал» на кровати и ждал скорую. Не смотря на ее сарказм, полагаем, действительно больной человек не сможет поднять 60 кг. живого веса, да еще и «с когтями», чтобы ударить о дверь. Это не реально. Да и она тут же опровергает сама себя: «А когда подскочил обвиняемый я могла что-либо упустить. Это произошло очень быстро, за 3–4 минуты».

— На вопрос представителя потерпевшей: «Как потерпевшая оказалась на полу?», Тимченко ответила: «Я успела обежать ее и подхватить. Я только предполагаю, что обвиняемый ее толкнул, поскольку в этот момент отвлеклась. Сам момент падения я не видела.» Но тут же чуть позже вспомнила: «Лариса опускалась плавно, держась за халат обвиняемого», т. е. она опускалась на колени сознательно, препятствуя ее выводу из квартиры.

- Запутавшись окончательно (действительно прошло уже пять лет после разбираемых событий), Тимченко в конечном счете попросила считать более верными ее показания, данные на предварительном следствии.

Полагаем, навряд ли суд может доверять таким показаниям и такому свидетелю.

Следует остановиться на показаниях эксперта Воронковской М.В. (02.10.09). Защита перед этим неоднократно просила допросить специалиста Морозова, который трижды являлся в суд и суд трижды отклонял его допрос и отказался приобщать к материалам дела даже его письменное заключение. Оно и понятно: дело и так «шито белыми нитками», так что суд не мог допустить явных доказательств невиновности подсудимых. Поэтому суд специально вызывает своего эксперта из отдела судебной экспертизы. И при этом, приглашали экспертов, которые выполняли экспертизу № 2889Д, а в суд явилась их начальник отдела, и ничего, что она сама не делала эту экспертизу и следовательно не могла пояснить суду обстоятельства ее написания. Согласно протоколу она проходит как свидетель-специалист, правда свидетель чего так и осталось невыясненным.

Тем не менее, выступление эксперта Воронковской ничем не подтвердило позицию обвинения. Действительно: диагнозы «дисторсия» и «ушиб», как основывались на субъективных данных пациентки, так такими и остались. Время излечения как было ничем не обосновано, так и осталось и т. д.

Особо следует отметить, многочисленные нарушения УПК РФ и Конституции РФ, допущенные следствием Заельцовского УВД. В соответствии со ст.75 УПК РФ «доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса». Часть 2 (пп. 2–3) этой статьи относит к недопустимым доказательствам показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе и иные доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса.

Вот только часть таких нарушений, допущенных следствием:

— Следствие и дознание неоднократно нарушало закон, необоснованно затягивая время расследования (более 3 лет, что требует разрешения на уровне Генпрокурора и естественно никакого разрешения он им не давал), не обоснованно приостанавливая его и возобновляя, не ставя нас об этом в известность;

— Дознание никак не реагировало на ходатайства стороны защиты о прекращении этого абсурдного и сфабрикованного дела — дознаватели просто не отвечали на эти ходатайства, а прокуратура почему-то прикрывала своих нерадивых следователей (дознавателей). Таким образом, подозреваемые были лишены права защищаться всеми законными способами, предоставленными им, как выяснилось чисто теоретически, Конституцией и УПК РФ. Поскольку данные ходатайства о закрытии дела (около 10) отсутствуют в материалах дела, то это можно расценить как фальсификацию дела следствием. Т. е., следствие не только не давало ответов на ходатайства, но и не включило их в материалы дела (хотя все ходатайства с подписью, что их приняли к рассмотрению у подсудимых имеются и по первому требованию суда они могли их предоставить);

— Следствие отказало подсудимым провести осмотр места «деяний», чтобы выяснить существенные для дела детали, например, была ли на двери защелка и могла ли она отломиться, могли ли свидетели увидеть то, что они якобы увидели, исходя из указанных ими мест расположения, могла ли полная Тимченко пробежать в дверь, если в дверях в это время находился подозреваемый или «потерпевшая»;

— Следствие прервало очную ставку подозреваемого с Тимченко, как только тому удалось уличить ее в лжесвидетельстве. Более того, следствие отказало продолжить очную ставку и в последующем, видимо боясь, что импульсивная Тимченко скажет что- нибудь «лишнее», не выгодное стороне обвинения;

— Заключительным аккордом данных нарушений явился обвинительный акт, составленный с существенными нарушениями, неустранимыми противоречиями и грубыми ошибками, вплоть до указания несуществующей на тот момент у подозреваемого «судимости».

В соответствии с буквой и духом УПК РФ, в силу явных нарушений закона, суд обязан был признать все доказательства, полученные следствием (дознанием), недопустимыми.

6. Заинтересованность свидетелей по делу со стороны обвинения

Свидетель обвинения, судебный пристав, Конюхова. Наличие нескольких разбирательств, где Конюхова выступала по отношению к подсудимым ответчиком или истцом, по одной и той же ситуации, разбираемой данным судом, делает ее заинтересованной в юридическом смысле, в исходе и данного дела. Если она, выгораживая себя, лгала по данной ситуации, то естественно, она подтверждала свою ложь и на иных судебных разбирательствах по этой же ситуации, в частности на данном разбирательстве.

Свидетель обвинения, судебный пристав, Тимченко. Данная гражданка участвовала в исполнительных действиях (в рассматриваемой судом ситуации) незаконно. Не предъявила удостоверение личности, не представилась, и в то же время по сути руководила исполнительными действиями. Заметим, что она работала в Службе судебных приставов Советского района, а действия проходили под юрисдикцией приставов Заельцовского района, одно это уже не дает ей право официально, в качестве пристава, участвовать в данных исполнительных действиях (согласно ст.11 ФЗ об исполнительном производстве) и никакое выдуманное разрешение старшего пристава Заельцовской ФСП не может этот закон отменить. Конечно же ей очень не понравилось, когда с самого начала подсудимые попытались привлечь ее к ответственности, поэтому она сразу же встала им в оппозицию, защищая «китель» пристава Конюховой и «честь» своей подруги Ларисы — это предопределило и ее отношение к подсудимым, а учитывая, что все свидетели являлись подругами Ларисы, в этих обстоятельствах, никто не мешал ей выдумывать несуществующие подробности и обвинять их в несуществующей драке, в угоду Ларисе.