» » » Рейчел Кларк - Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть
Авторские права

Рейчел Кларк - Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть

Здесь можно купить и скачать "Рейчел Кларк - Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Медицина, издательство Литагент 5 редакция «БОМБОРА». Так же Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Рейчел Кларк - Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть
Рейтинг:
Название:
Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть
Издательство:
Литагент 5 редакция «БОМБОРА»
Жанр:
Год:
неизвестен
ISBN:
978-5-699-71472-8
Вы автор?
Книга распространяется на условиях партнёрской программы.
Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть"

Описание и краткое содержание "Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть" читать бесплатно онлайн.



Вряд ли молодой врач мечтает о 17-часовых дежурствах и о 70-часовых рабочих неделях, полных крови, встреч со скорбящими родственниками… И этот список можно продолжать бесконечно. Несмотря на все перечисленное, спасение жизней – это высшая степень награды, которую только может получить врач. Из этой книги вы узнаете, как проходят будни в больнице, особенно в отделении, где находятся смертельно больные пациенты, – Рейчел Кларк, молодой врач, постаралась, чтобы каждый читатель смог прочувствовать всю гамму эмоций, которую она испытывает каждый день.





Пейджер запищал. Началось. Медсестры принялись названивать мне по поводу пациентов, у которых подскочил пульс, упало давление или снизился уровень кислорода в крови. «Пик-пик, пик-пик». Каждая медсестра желала, чтобы я немедленно пришла и осмотрела пациента, лежавшего в ее палате. Но пока я пыталась ответить на первый вызов, на экране всплывали все новые сообщения.

«Ради всего святого, – хотелось мне им сказать, – не могли бы вы вызвать кого-то другого, потому что я не врач и не имею с врачами ничего общего».

Но, кроме меня, разумеется, писать им было некому. Я была единственным дежурным врачом, и при виде списка задач, занимавшего уже две страницы, мне хотелось плакать.

Мистер Фрит – профессиональный лингвист чуть за семьдесят, недавно вышедший на пенсию, – стал одним из первых пациентов, в чью палату я заглянула той ночью. Все его жизненно важные показатели (о чем сообщила медсестра) были хуже некуда. Сердце билось слишком быстро, давление было слишком низким, уровень кислорода с трудом позволял ему оставаться в сознании. Даже мне было понятно, что дела плохи, и я помчалась в палату, где в одиночестве лежал мистер Фрит. С безумно выпученными глазами и посиневшими губами он пытался составить фразу из отдельных слогов, судорожно хватая ртом воздух. Его положили в больницу дней десять назад с легким сердечным приступом, который впоследствии осложнился подхваченной в больнице пневмонией. Все это, в принципе, излечимо, и ничто не мешало ему вернуться живым и здоровым к своей сорокалетней жене. Вместе с тем прямо сейчас пациент явно был при смерти. Медсестры при этом нигде видно не было.

Я была единственным дежурным врачом, и при виде списка задач, занимавшего уже две страницы, мне хотелось плакать.

Я не сомневалась, что с ним происходит нечто ужасное, хотя и не могла сказать, что именно. Я никогда не слышала ничего хотя бы отдаленно похожего на усиленный стетоскопом звук в его грудной клетке. Это был какой-то нечеловеческий, механический скрежет, ужасный и абсолютно неуместный. Я предположила, что у мистера Фрита отказывает сердце, из-за чего в легких скапливается жидкость. И если это так, значит, он захлебывается у меня на глазах.

Содрогнувшись от ужаса, я неуклюже нацепила кислородную маску на его небритое лицо и побежала на сестринский пост.

– Скажите, пожалуйста, кто присматривает за мистером Фритом? – обратилась я к трем медсестрам, сидевшим за стойкой.

– За кем? – откликнулась одна из них. – Фритом? А, вы имеете в виду четвертую кровать. Мириам. У нее перерыв.

– А вы не могли бы мне помочь? – спросила я чересчур нерешительно.

– Нет. Он ведь не мой пациент.

– Я… Кажется, мне нужна помощь.

– Ну тогда вам следует позвонить своему начальнику, разве нет?

Так я и поступила. Я понятия не имела, что еще могу сделать. Я написала ординатору на пейджер один, два… несколько раз. Он не ответил. Рядом не было ни медсестры, ни готового помочь старшего врача – только пациент на волоске от смерти. В полном отчаянии я бегом одолела семь лестничных пролетов и спустилась в отделение неотложной помощи, чтобы отыскать потерявшегося ординатора и собственноручно приволочь его к кровати пациента. И пока я рыскала по больнице в поисках подмоги, сердце мистера Фрита перестало биться.

Все, что я сделала в ту ночь, было в корне неправильно. Взять хотя бы мою нерешительность, достойную жалости. Есть определенный порядок действий, которому не учат в медицинской школе. Так, например, когда застаешь пациента при смерти, нужно, не отходя от его кровати, крикнуть как можно громче: «Кто-нибудь, срочно помогите», и тут же словно ниоткуда материализуются четыре-пять медработников. А еще лучше – тут уж совсем ума много не надо – нажать красную тревожную кнопку, что виднеется возле каждой койки, и в палату тотчас набьется толпа врачей и медсестер, готовых прийти тебе на выручку. Если же у пациента вот-вот остановится сердце, то эффективнее всего через больничный коммутатор отправить сигнал тревоги первоклассной реанимационной бригаде, которая примчится в считаные секунды.

Когда застаешь пациента при смерти, нужно, не отходя от его кровати, крикнуть как можно громче: «Кто-нибудь, срочно помогите», и тут же словно ниоткуда материализуются четыре-пять медработников.

Я нарушила протокол. Я была слишком робкой и вежливой, когда требовалось проявить настойчивость. Я не дала медсестрам нужной информации. И я просто не знала, что реанимационную бригаду разрешается вызывать не только после наступления клинической смерти пациента, но и когда видишь, что он может умереть в любую минуту. Пожалуй, именно страх сделать что-то не так – перепутать незначительное недомогание с настоящей неотложной ситуацией – удерживает молодых врачей от того, чтобы вовремя вызвать кавалерию. Подобная сдержанность порой стоит пациентам жизни.

В ту ночь, когда реанимационная бригада получила сигнал тревоги, я была самым младшим ее членом и находилась дальше всех от палаты мистера Фрита. Я все еще тщетно разыскивала своего ординатора в отделении неотложной помощи. Четыре пронзительных гудка, оповещающих об остановке сердца у одного из пациентов, были специально рассчитаны на то, чтобы медик остановился и сфокусировал внимание на еле различимом голосе телефонистки, объясняющей, куда идти.

– Остановка сердца. Остановка сердца. Реанимационная бригада на седьмой этаж. Повторяю: седьмой этаж.

В данном случае я точно знала, куда нужно направляться. Я вдруг четко осознала, что оставила пациента одного прямо перед тем, как у него остановилось сердце. Ужаснувшись и желая, чтобы нас вызвали к кому угодно, лишь бы не к мистеру Фриту, я взлетела на семь лестничных пролетов и подбежала к палате как раз в тот миг, когда старший врач реанимационной бригады спросил:

– Кто, черт побери, этот «Кларк», который видел пациента последним?

– Это я, – пробормотала я едва слышно, и все повернули голову в мою сторону.

Пожалуй, именно страх сделать что-то не так – перепутать незначительное недомогание с настоящей неотложной ситуацией – удерживает молодых врачей от того, чтобы вовремя вызвать реанимационную бригаду.

Старший врач держал медицинскую карту пациента, разглядывая запись, которую я накорябала в страшной спешке и которая обрывалась на полуслове, поскольку я в панике рванула на первый этаж. Должно быть, все это выглядело ужасно неадекватным.

– Простите, – прошептала я, сгорая от стыда. – Я не знала, что делать. Я побежала за помощью.

Ординатор, не отреагировавший на мои послания, безмолвно стоял рядом со старшим врачом и с вызовом смотрел мне в глаза. Я не осмелилась упомянуть его причастность – или скорее безучастность.

Мистер Фрит утонул под кучей проводов, трубок и электродов дефибриллятора. Реанимационная бригада ввела ему лекарство внутривенно, чтобы уменьшить нагрузку на сердце и легкие. Грудную клетку во время закрытого массажа сердца сдавливали безжалостно, но это дало результат: после первого же электрического разряда сердце пациента забилось в нормальном ритме. Он порозовел и открыл глаза, возвращаясь к жизни. Мне хотелось разрыдаться от облегчения и благодарности. Реанимация прошла идеально, как по учебнику, за исключением того лишь факта – по крайней мере так казалось мне, – что всего этого можно было запросто избежать.

Все занялись переводом мистера Фрита в отделение интенсивной терапии. Я же еще никогда в жизни не чувствовала себя более некомпетентной. Терзаемая виной и стыдом, я решила уйти из медицины, хотя едва начала работать в этой сфере.

* * *

Британские политики нередко называют младших врачей «хребтом НСЗ»[1], рабочими лошадками, чей тяжкий труд – а также труд медсестер, фельдшеров и остальных медработников, вкалывающих на передовой, – держит всю систему на плаву. Однако, когда интерн – обычно под завязку напичканный теоретическими знаниями, но не имеющий практического опыта работы, – впервые переступает порог больничной палаты, он зачастую чувствует себя изолированным и его переполняет страх. Профессия, которая, казалось бы, должна ассоциироваться прежде всего с состраданием, в итоге вынуждает врачей развивать твердость характера, что многим дается очень нелегко.

Профессия, которая, казалось бы, должна ассоциироваться прежде всего с состраданием, в итоге вынуждает врачей развивать твердость характера.

Возможно, в медицине и нельзя иначе. Хочешь не хочешь, а приходится закалять характер, постоянно сталкиваясь с критическими ситуациями, когда пациент оказывается на грани жизни и смерти. И так раз за разом, пока не наберешься достаточных навыков и опыта и не отрастишь толстую кожу, чтобы хоть как-то справляться с работой. Но как быть, если процесс закалки протекает в рамках системы здравоохранения, чрезмерно перегруженной и испытывающей серьезнейший дефицит кадров? Наши врачи (заодно с остальным медперсоналом) чувствуют себя так, словно изо дня в день совершают невозможное, лишь бы обеспечить пациентам минимально необходимое лечение. Разве можно в таких условиях говорить о проявлении сострадания или об образцовом уходе за пациентами? Вот и получается, что молодые врачи, даже обретя необходимый опыт, позволяющий справляться со всеми задачами, которые способна подбросить им медицина, на практике чувствуют себя парализованными, задавленными системой.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть"

Книги похожие на "Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Рейчел Кларк

Рейчел Кларк - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Рейчел Кларк - Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть"

Отзывы читателей о книге "Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.